verres cliquetants

— Ради Бога, не разбей, — прошипел Леви, скривившись от громкого звона бокалов. Эрен весело посмотрел на него. Ни капли вины во взгляде. — Дорогие? — задорно. Эрен всегда был таким: шумным, веселым, солнечным. Совсем не таким тихим и мрачным, как Леви. И все же, они здесь, живут вместе второй год после того, как Эрен бесцеремонно ворвался в его тихую, размеренную жизнь, и перевернул все с ног на голову. И теперь все уголки его души, куда много лет не ступал никто, Эрен самолично исследует, озаряя путь своим светом. И раскрывает все его черты, о которых Леви и сам не подозревал. — Пятьсот долларов, — оповестил Леви, поправив задравшуюся веточку негабаритной по размерам елки. Эрен за спиной испуганно икнул и чуть не уронил набор бокалов. Теперь уже в его взгляде читался ужас. — Они из настоящего хрусталя, что ли? — Оставь их в покое и иди сюда. Эрен послушно поставил коробку с бокалами (теперь уже нежно, почти трепетно) и шустро помчал в объятия своего мужчины. Леви включил гирлянду («Эрен, мы не будем брать разноцветную!» — они взяли разноцветную) и выключил свет. — В глазах рябит, — пробурчал Аккерман, с недовольством глядя на ежесекундно меняющиеся яркие цвета. Цветастая блестящая мишура, вырвиглазные большие елочные шары и мигающее неоном это — комбинация тройной нелепости. Но… — Как красиво… — трепетно прошептал Эрен, с горящими детским восторгом глазами глядя на несуразно украшенную елку. Все недовольство моментально улетучилось. Леви тоже зачем-то перешел на шепот: — Да, очень красиво, — продолжая с щемящей сердце нежностью наблюдать за вечным ребенком в душе его невероятного парня. Он потерпит. Звон бокалов, нелепую елку и мигающие цвета, мозолящие глаза. Потому что если это делает Эрена счастливым, то Леви тоже счастлив.