Между светом и тьмой

Эйльрина шла рядом с Маглором, бок о бок пикрывая его тыл и готовая в любой момент обнажить ради него верный меч. То, что она наблюдала в чертогах Улбанди поражало ее до глубины души, ведь никогда прежде воительница не видела в своей жизни, привыкшая к битвам, но не к цитадели где царила древняя магия - не менее древняя, чем сам Моргот, который сам шагал несколько заторможенно, словно оттягивал неприятный момент встречи, старательно скрывая нервозность за маской ледяной уверенности и безразличия. Они шли никем не встреченные, словно владычица тамошних мест была уверена в своей способности дать отпор кому угодно или же в том, что никому в здравом уме не придет в голову явиться к ней и потревожить ее покой. Пальцы Маглора то и дело касались ее собственных, мазали по ладони и запястью, посылая по телу нисси мурашки. Они так и не смогли поговорить до отъезда. Настаивая на том, чтобы Эйльрина осталась подле Тхурингветиль, Маглор почти вывел воительницу из себя, делая акцент на заботе о ее безопасности. Мне не нужна безопасность, - твердила она с пылающим взором в ясных глазах, - мой долг защищать тебя и я отправлюсь с тобой хоть на край света или же уйду навсегда. У Маглора выбора не было кроме как взять ее с собой, потому что потерять эту гордую и смелую деву он просто не мог. Ему не хватило сил признаться в своих чувствах к ней, ровно как и ей самой объяснить желание отправиться к Улбанди зовом сердца, а не долгом. Надежда, что все пройдет гладко и шанс объясниться еще представится грел обоим душу. А с тем они все глубже уходили в сердце скалы, где лед буквально обволакивал стены и пол, и каждый шаг эхом раздавался в длинных коридорах цитадели. Мелькор резко остановился, а следом и весь отряд. - Что он делает? - Тихо спросила Эйльрина Маглора, глядя на то, как Темный Вала закрыл глаза и молча стоял посреди прохода. - Все в порядке? - Я думаю связывается с Улбанди. - Ответил Кано, сам при этом насторожившись. - Все будет хорошо, я уверен. Его улыбка ободряла и вселяла уверенность. Наконец Бауглир словно отмер и тяжело вздохнул. - Она готова нас принять. Не вздумайте обнажать оружие даже если покажется, что очень надо. Иначе живыми уйдут далеко не все. И не влезайте в разговор, она этого не любит. Легче от его слов отряду не стало. Они прошли в некое подобие зала, где посреди льдов находился трон. Самый настоящий трон изо льда, а на нем царственно и вальяжно расположилась сама Улбанди, поражая всех своим обликом и той силой, которую она излучала. Эйльрина не могла оторвать от нее глаз, ровно как и все остальные, пораженные и будто одурманенные великаншей, которая взирала на них как на назойливых насекомых пришедших потревожить ее почем зря. На Мелькора она смотрела так, что неприятно стало всем без исключения. Высокая, монолитная фигура Улбанди была пугающе прекрасна. Это была не та великанша, которой можно пугать непослушных детей, нет. Это была красивая женщина с серебряными волосами и пронзительным взглядом ясных голубых глаз, которые оценивали гостей и даже не волновались их приходом. Разве что приходом Темного Властелина, поскольку ему конкретно Улбанди была точно не рада. Но в целом в ее взоре сквозил интерес, а еще явное ощущение собственного превосходства. Эйльрина вспомнила, что сам Бауглир мог принимать облик столпа огня и в целом достигать размеров этой величавой владычицы, но к нему она уже как-то привыкла и наверное даже увидев его в подобном виде уже не испугалась бы. А вот Улбанди пугала ее, поселяя в сердце липкий страх. Наконец великанша заговорила, в такт своим речам постукивая по подлокотнику острыми ногтями, и ее голос оказался мелодичным и приятным, совершенно не соотсветствующим ее грозному облику. - Давно не виделись, Мелько. И это было прекрасно. Что заставило тебя нарушить данные тобой же обеты и прервать прекрасные годы раздельного проживания? - И я рад тебя видеть, Улбанди. - Голос Изгнанника звучал почти как воронье карканье на фоне мелодичного напева матери Готмога. - Мы пришли с миром. И просьбой. Выслушай нас и прими наши извинения за потревоженный покой. - Дивные речи. А за ними явно что-то стоит. Чего тебе надо, Мелько? И от меня ли или же от нашего сына? Они говорили медленно, а с тем напряженно. Витиевато обходя основную цель визита, Темный Вала старался подойти к этой теме аккуратно и тактично, но Улбанди будто зрила в корень и обратила внимание на то, чего знать никак не могла. - Ты все потерял, Мелько. Как я тебя и предупреждала. Твои амбиции, опыты и этот идиот, который теперь прячется за спинами тех, кого прежде презирал, - она взглянула на затаившегося Майрона, от которого за все время не было слышно даже звука, - все привело тебя к провалу, который я предвидела уже давно. Но кое-что я все же не ожидала от тебя. - Она взглянула на Маэдроса и ее глаза сощурились, а взгляд стал лукавым. - Красавец, спора нет. Кто бы мог подумать, что он пленит тебя до такой степени. Все посмотрели на первенца Феанора. Тот даже бровью не повел, глядя на великаншу твердо и прямо. - Любовь. Я думала после Варды ты вычеркнул это чувство из своей жизни. - Не будь так категорична. - Я говорю как есть. Меня ты никогда не любил и даже за нашего сына не особенно переживал, вовлекая его в свои авантюры. А вот этот нолдо - это другое, ведь правда? Бауглир молчал. Ухмылка на губах Улбанди стала шире. - Я ведь предлагала тебе отказаться от своих планов и зажить мирно, но ты не захотел. А теперь, натворив дел явился ко мне. Зачем? - Мне нужна твоя помощь. Или же, - Моргот резко выпалил остаток фразы, готовый почти к любой реакции, - помощь нашего сына. Видимо великанши реально стоило бояться, раз даже Темный Вала ведет себя подобным образом, - подумала Эйльрина, глядя на то как он тотчас выступает вперед и прикрывает своей фигурой Маэдроса. Маглор, заметив это, сделал тоже самое, загородив Эйльрину собой. - Я не прошу о многом, однако ради общего мира мне необходима твоя сила. Или... - Заткнись, Мелько. - Грубо отсекла Улбанди, а ее глаза стали злыми и яростными. - Или же сейчас я похороню под этими льдами и тебя и твоих дружков. Повисло молчание. Едва сдерживая негодование владычица ледяной цитадели застучала по подлокотникам активнее, словно пыталась проделать ногтями в них дыру. - Натворил дел, а теперь явился за помощью! С какой стати? И даже не только ко мне, но еще смеешь просить альтернативу и заманивать Готмога в свои грязные происки! - Это были грязные происки, сейчас же я пытаюсь исправить ошибки прошлого. - Так исправляй их самостоятельно! Мне стоило великих трудов убедить нашего сына покинуть тебя и остаться в стороне не вмешиваясь в дела твоих трудов, а теперь ты хочешь... - Во имя Тьмы, Улбанди! Неужели ты не понимаешь, что если мы проиграем, то старый мир падет и ты вместе с ним, если не будешь полезна и не покоришься чужой воле? - Я никому не служу, Мелько, и тебе это известно. Ровно как и то, что победить меня еще не удавалось даже тебе. А что до падения мира, так разве это не то, чего ты так хотел? А потом воцариться в нем подобно королю над всем тем, что еще осталось живо и что ты в состоянии создать? Переговоры все больше стали напоминать прелюдию к хорошей склоке, а потом возможно и сражению. Моргот терпел и достаточно долго, не желая подставлять своих спутников, а в особенности Маэдроса, ведь если бы Улбанди окончательно рассвирипела от нее не было бы спасения никому, а открыто противостоять и проверять на что на самом деле способна великанша Бауглир не пробовал прежде и не желал ставить эксперименты сейчас. Лед вокруг создавал неудобства, сковывая энергию огня. Улбанди знала это и на ее губах красовалась ехидная ухмылка. Но внезапно все изменилось. Все присутствующие почувствовали жар, который буквально дышал им в спину, а также гулкие шаги, будто нечто массивное и грузное медленно шло в их направлении, растапливая лед покрывающий стены и пол. - Готмог, - только и произнес Маглор, глядя на вышедшего к ним балрога. Улбанди напряглась. Ее взгляд пал на бич в руке сына, который он направил точно на все еще ссутулившегося Майрона. - Я пришел на зов отца, мать моя. Ему нужна помощь и я не в силах отказать. - Да ты верно обезумел! Он зовет тебя на верную смерть! - Я не зову его на смерть, женщина! И к слову могу взять тебя вместо него, если ты захочешь снова посетить мои теперь уже бывшие владения. Ты прекрасно знаешь, что я жизнь отдам на нашего сына, но без помощи я не справлюсь. - Как слаб и жалок ты стал... Договорить Улбанди не успела. Готмог замахнулся бичом и обвил им ноги Саурона, выбивая почву у него из-под ног, а затем отбросил его к стене. Тот, ударившись спиной и головой о каменную поверхность, захлебнулся воздухом, который вылетел у него из легких и тряпичной куклой упал на пол. Собрав волю в кулак, он быстро встал, но на него уже надвигался Готмог, замахиваясь бичом вновь. - Нет! - Темный Вала ринулся к сыну, пытаясь его урезонить. - Что ты делаешь, Тьма меня забери? - Он предал тебя. Унизил и хотел убить. Теперь он падет от моего бича. Глаза балрога полыхали, а он весь сам словно накалился до бела, тряхнув рогатой головой и издав жуткий, устрашающий рев. Бич ударил Майрона по спине, но тот даже не сопротивлялся и не пытался уклониться. Покорно стоя на месте, он был готов принимать удары, лишь скалясь как дикий волк угодивший в капкан. Моргот заговорил вновь. - Готмог, успокой свой гнев. Совершивший ошибку расплачивается за нее, но не всегда смертью. Мне был дарован второй шанс, так неужели он не заслуживает этого же? - Почему ты его защищаешь? - Подала голос Улбанди, поднявшись с трона. Теперь ее величавая фигура стала еще масштабнее, заполняя собой почти все пространство. - Прежде ты бы сам казнил предателя. - Потому что все меняется. Меняется мир, меняются привычки и решения. Не меняются только дураки. - Ну, в том, что ты не дурак я уже давно сомневаюсь. - Проговорила она. - Тем более любовь порой делает даже из умных мужчин сущих простаков. - Из женщин тоже, но тебе это не светит, дорогая. А теперь прошу, Готмог, опусти бич. Не стоит опрометчиво лишать кого-то жизни, поверь мне на слово. Балрог замялся, все еще крепко сжимая бич в руке. Не к таким нравоучениям со стороны отца он привык за то время, что жил в Ангбанде, а вид не затравленного, но готового смиренно принять наказание Саурона только раздражал Готмога больше. - Тот мир, к которому ты привык отличается от того, который мы хотим построить. Но в нем будет место для всех, если мы дадим друг другу шанс. - Как сладко ты заговорил, Мелько. - Проговорила Улбанди. - И кто-то может поручиться, что ты говоришь правду, а твой план имеет хотя бы какие-то шансы? - Я могу. - Послышался твердый голос Маэдроса, который вопреки воле Моргота выступил перед великаншей, буквально пригвоздив ее к месту пылающим огнем в своих глазах. - И весь мой род. Мы не собираемся травить непохожих на нас, лишая их возможности к достойному существованию, если те в ответ будут платить нам тем же. И план имеет все шансы, достаточно только приложить усилия и не пускать в сердце злобу и ненависть при каждой сложности, возникшей на пути. Улбанди внимательно посмотрела на сына Феанора, практически вгрызаясь своими глазами в его душу. На ее лице не возникло ни ехидства, ни презрения, напротив великая задумчивость вместе с пониманием чье благотворное влияние изгнало тьму из сердца Бауглира, поселив там куда больше света, чем возможно было заложено в Темного Властелина с момента его сотворения. - Легко не будет, но от нас зависит получится ли задуманное или нет. - Вторил брату Маглор. - Все меняется, и мы должны попробовать, разве не так? - Хотите сказать, что моему сыну будет место в вашем мире? Что-то я не припомню особой терпимости с вашей стороны по отношению к нам подобным. - К нам тоже приходили не с предложением о мире и дружбе. И опять же - все меняется. Орки Мелькора тому подтверждение. То, что менестрель обратился к Черному Врагу Мира именно так, а не привычным прозвищем заставило Улбанди вскинуть брови в легком удивлении. Она перевела взгляд на Готмога, уже сложившего бич, а следом и на все еще молчавшего Саурона. Ее взор потемнел, но великанша уже была настроена не столь категорично. Она медленно спустилась вниз по ступеням ведущим от ее трона, и пол со стенами вновь покрылся коркой льда, которую растопил своим присутствием Готмог. - Чего же ты молчишь, Повелитель Волколаков? Скажи же хоть слово, а то я рискну предположить, что тебя отныне стоит звать Повелителем Трусливых Крыс. - Оскорбляй меня сколько хочешь, Улбанди. - Наконец подал Майрон голос, который был хриплым и слабым. - Я это заслужил. Если ты жаждешь моей исповеди, то ты ее не получишь, потому что сказать мне нечего. Я совершил ошибку. Когда? Не знаю. Возможно, еще когда решил идти в услужение Мелькору, ведь моя жизнь могла сложиться иначе. Жалею ли я? Отчасти, но с другой стороны если бы я этого не сделал, то не познал бы тех уроков, которые прошел и не стал бы тем, кем я стал. Изменения в Мелькоре я посчитал предательством наших идей и вряд ли бы изменил свои взгляды, если бы не любовь к той, которая подарила мне сына и к нему самому, потому как он сам по себе великое чудо. Я не могу ничего изменить, но это не значит, что я не жалею. Моими руками был вскормлен Альвазир и я приложу все усилия, чтобы избавить мир от него и его армии. А позже... Я также надеюсь обрести мир и покой, если для меня как и для других найдется место. И прощение, - посмотрев на Мелькора, Майрон замялся, ощущая стыд поглощающий его изнутри, - если ты сможешь, Мелько. Повисло молчание, которые не нарушалось так долго, что казалось прошло слишком много времени, чтобы сказать хотя бы что-то. Бауглир не стал ничего говорить, не стал тратить слова в пустую - он просто подошел к бывшему соратнику и заключил его в крепкие объятия, обволакивая его своим огнем, который поселял тепло и надежду в сердце Саурона. Он обнял Изгнанника в ответ и эта сцена казалось растрогала даже Улбанди, которая позволила себе если не улыбку, то почти неуловимое движение губ, которое быстро исчезло с ее лица, будто его не было вовсе. - Хорошо. - Сказала она. - Пожалуй, на сегодня для меня хватит драмы. В чем состоит ваш план и какую именно помощь вы ожидаете получить? - Наш план весьма прост. - Ответил ей Моргот. - Нам нужно украсть Сильмариллы.