Самый важный человек

- Я беременна. Пиздец. Сигарета падает из пальцев прямо на лакированную поверхность стола, которая тут же начинает темнеть. Судорожно хватаешь ее, тушишь в пепельнице и сразу же подкуриваешь новую. - Ты уверена? – это самый тупой и идиотский вопрос всех времен и народов. Конечно, она уверена. Иначе не стала бы она вызванивать тебя через десятые руки и назначать встречу после того, как вы довольно тихо разбежались, договорившись больше никогда не видеться. Ну да – именно так все и было. Просто случайный трах. Ты был пьян, она пьяна, вам захотелось большего. В итоге ты получил то, что хотел, она получила то, что хотела, и все: прощай мой друг, мне было с тобой хорошо. И никаких слез, истерик, ссор, неожиданностей... Неожиданностей... Бля. - Уверена, - ее холеные руки с дорогущим маникюром тянутся за пачкой и тут же отдергиваются. Ты, замечая этот ее жест, бросаешь испуганный взгляд на сигарету в своей руке и тут же тушишь ее. Черт. - Я делала тест, а вчера была у врача. Он подтвердил. Я собираюсь оставлять ребенка. - Хорошо, - нервно трешь глаза руками и смотришь на нее. - Хорошо. Я… я не скажу, что рад… Твою мать… Да нет, я рад… что… - Прекрати, - устало говорит она, откидываясь на спинку стула, и продолжает. – Ничего ты не рад. Да и я… В общем, вот, что я решила: даже несмотря на то, что этот ребенок был, скажем так, не запланирован ни тобой, ни мной, я не собираюсь делать из-за этого трагедии или отдавать его в детский дом. Я рожу этого ребенка, прокормлю, воспитаю. И если будет надо, то сделаю это одна. Тебя я ни к чему не принуждаю, просто считаю, что ты обязан знать. За это ей, конечно, спасибо. Тебе бы совсем не хотелось лет этак через пятнадцать узнать, что у тебя есть внебрачный ребенок, которого ты и не видел-то ни разу. Но в остальном… Сама прокормит… Ну, конечно… Нет, в том, что ее… твой… черт, ваш ребенок не будет ни в чем нуждаться и без твоей помощи, ты даже не сомневаешься. Кажется, в тот ваш первый и последний вечер она говорила что-то о своей высоко оплачиваемой работе. Но дело в том, что ты просто сам себя после такого простить не сможешь! Твою мать, да! Да, этот ребенок был не запланирован, да, его мать ты видишь второй раз в своей жизни, да, вполне вероятно, что эта беременность разнесет по кирпичикам всю твою спокойную и упорядоченную на данный момент жизнь, но глупость наказуема, а за ошибки надо платить. И ты будешь. - Не говори ерунды, - довольно резко заявляешь ты. - Никто тебя не заставляет воспитывать его в одиночестве. Я буду помогать всем, чем только смогу, я оформлю отцовство и тоже буду принимать участие в его воспитании. Я не брошу тебя одну с моим ребенком на руках. Она улыбается – чуть устало и очень грустно - и накрывает своей рукой твою: - Вот мы кашу заварили, да? - Да, - шепчешь ты почти беззвучно. - Кашевары из нас с тобой просто потрясающие. *** Мать судорожно кусает губы, а отец сжимает и разжимает кулаки, исподлобья глядя на тебя: - Что вы решили? Пять минут назад ты сказал им, что они могут готовиться к встрече с внуком. То, что отец до сих пор не прибил тебя, ты решаешь считать хорошим знаком. - Я буду помогать ей во всем. Я оформлю отцовство. И нет, мы не будем расписываться. Это не нужно ни ей, ни мне… - Значит, ребенка заводить вам нужно, а жениться - нет? - тихо говорит отец. - Свадьба по залету с человеком из шоу-бизнеса может плохо отразиться на ее карьере, - устало повторяешь ты ее фразу. - Ее? – насмешливо переспрашивает отец. – Может, все же назовешь мне имя матери моего будущего внука? Ты удивленно поднимаешь на него глаза и вдруг с ужасом понимаешь, что и не помнишь, как ее зовут. Лена, кажется. - Лена… - Это уже хорошо, - начинает отец, а потом вдруг взрывается: – Ты хоть понимаешь своей головой, что ты натворил?! Ты хотя бы соображаешь, что сейчас ты сидишь на попе смирно только потому, что тебя нереально повезло? Ты себе представляешь, какой бы из всего этого мог быть раздут скандал?! Ты вообще думаешь хотя бы иногда, я тебя спрашиваю?! Мама быстро кладет руку на его плечо и тихо замечает: - Сейчас уже нет смысла ругаться, Андрей. Ничего уже не исправить, и надо думать о нашем с тобой внуке. Ну же, успокойся и вспомни, как ты его хотел. - Хотел! Но от законной жены моего сына, а не от… - отец снова зло смотрит на тебя. – Но ты права, Ириш. То, что наш с тобой сын - полный идиот, уже действительно не исправить. Нам с матерью очень бы хотелось увидеть эту женщину. И да - мы вам всем, чем только сможем, поможем. Наш внук… - Или внучка, - улыбается тебе мама, и ты усилием воли заставляешь себя ответить на эту улыбку. - Или внучка, - повторяет отец. - Ни в чем нуждаться не будет. Каким-то образом тебе хватает сил не сорваться в истерику, когда ты сжимаешь своих родителей в объятиях. Твои руки дрожат, а во рту пересохло. Потому что самый главный разговор у тебя только впереди. Когда лифт с надсадным гудением выпускает тебя из своей кабины, ты долго стоишь, прижавшись лбом к обшивке входной двери. Страшно так, как никогда не было в твоей жизни. «Скоро буду» - эту СМСку ты отослал ему часа два назад, как только вышел от родителей. Тебя хватило только на то, чтобы сесть в машину, доехать до вашего с ним дома, поставить машину в подземный гараж да так и замереть в ней, уткнувшись лицом в руль. Сколько ты просидел так, просто закрыв глаза и не думая ни о чем, ты не знаешь, но когда очнулся, у тебя дико ныла спина из-за неудобного положения и на щеке остался отпечаток руля. Ты тяжело выдыхаешь и начинаешь нашаривать в карманах джинсов ключи. Ждать небесной манны бессмысленно, ничего уже не поменяется, так что, чем быстрее ты расставишь все точки, тем лучше. Дверь открывается с первой же попытки, и прямо с порога тебя окутывает родной запах дома. Твоего с ним дома. Можешь наслаждаться, пока есть такая возможность, потому что здесь вряд ли все пройдет как по маслу – не настолько же ты удачлив. Он выходит из комнаты в темных джинсах, приглядевшись к которым, ты понимаешь, что они твои, и черной майке. Искренне улыбается – подходит к тебе и целует. Пробегает языком по губам, пытается проникнуть внутрь рта и тихонько шепчет: - Я соскучился. Где ты пропадал столько времени? Ты бы и рад ответить, но вместо этого стоишь, как дурак, скосив глаза, пялишься на него, словно первый раз увидел, и молчишь. Он отодвигается от тебя и смотрит внимательно: - Что случилось? Ты снова не отвечаешь и начинаешь судорожно расстегивать молнию на куртке. Она заедает, и ты с остервенением дергаешь ее туда-сюда, пытаясь то ли оторвать, то ли заставить отпустить ткань. - Тихо, порвешь же, - теплые пальцы осторожно скользят по твоим, обхватывают скользкий язычок замка и мягко тянут вниз. Молния поддается. - Вот видишь, - теперь в голосе мягкое подтрунивание. - Всему-то тебя учи. Потом он смотрит на тебя, хмыкает и замечает: - Вижу, сегодня ты не настроен на разговоры и даже почему-то не хочешь назвать причину своего странного настроения… Может, все же расскажешь? На секунду мелькает малодушная мысль промолчать, но ты тут же отбрасываешь ее как недостойную. Он все равно узнает, и тогда будет только хуже. - Ну хорошо, если ты сегодня настроен на молчание, то я тогда пойду читать – днем купил потрясающую книгу, - он уже отворачивается и собирается идти обратно в комнату, как ты бросаешь ему в спину: - Дим, у меня ребенок скоро будет. Он тут же разворачивается – у него на лице улыбка, и заявляет: - Ага, и я теперь как порядочный мужчина должен буду на тебе жениться. Не смешно, Владик. - Я не смеюсь. Я сегодня разговаривал с девушкой, которая от меня беременна. Улыбка медленно сползает с его губ, его рот приоткрывается в намерении что-то сказать, но он так ничего и не говорит, а прикрывает глаза, прислоняется к стене и медленно скользит по ней вниз. Приехали, бля. - Дим, ну скажи что-нибудь, - он молчит. Час назад, как только ты ему все рассказал, он забился в угол на диване, обхватил себя руками и с тех пор не произнес ни слова. На твою попытку его обнять ответил тебе таким взглядом, что у тебя надолго все желание пропало. - Дим, ну я же… Дим, ну это не по любви было, ты же знаешь. Для пиара… - Вот только не смей говорить мне сейчас, что в тот момент, как ты ее трахал, ты думал о пиаре! – неожиданно он начинает кричать. В темноте – вы сидите в полутемном зале – его почти не видно, но ты видишь, как он сжимает кулаки. - Не смей делать из меня еще и придурка. Ты что, думаешь, я не понимаю что ли, что ты нажрался и решил кому-нибудь вставить?! Вот и получил результат. А теперь пытаешься быть хорошим и тут, и там?! Не получится! Слышишь меня?! Он вскакивает с дивана и идет в вашу спальню. Перехватываешь его уже у шкафа с вещами, прижимаешь к себе, не обращая внимания на яростные попытки вырваться, и шепчешь: - Прекрати, черт бы тебя побрал, прекрати, пожалуйста. Ну не выкидывай ты кренделя! Да, я лох, я полный лузер, да, я признаю это, но, черт тебя побери, - Ты не понимаешь, да? - тихо спрашивает он, прекращая сопротивляться. - Ты не понимаешь, что это – все. Это - конец. Ты сам все развалил своими руками… Нет, я знал, конечно, что это случится когда-нибудь, но никогда не думал, что это произойдет так скоро. Он прерывается и прерывисто выдыхает, будто плачет. Ты испуганно смотришь на него, но нет - глаза у него сухие. Вот только блестят слишком ярко. - Дело не в этом… - продолжает он. - Дело в том, что ничего уже не будет так, как раньше. Ты хоть соображаешь, что у тебя теперь будет семья? Семья, где ты главный, где ты – отец! Понимаешь? Тебе уже не до меня будет. И не говори мне, что что-то будет по-другому. Потому что не будет, - прерывает он тебя, открывшего уже рот, чтобы возразить. - Я знаю. Потом он осторожно целует тебя в губы – детский невинный поцелуй - и шепчет: - Отпусти меня, пожалуйста. И ты разжимаешь руки – просто не можешь по-другому, - отступаешь на шаг назад и просто стоишь и смотришь, как он собирает вещи. Потом уже, после того, как он выходит за дверь, ты долго сидишь в спальне – в спальне, до этого дня бывшей вашей, - и смотришь на свое отражение в зеркале. И тебе кажется, что видишь ты там совершенно незнакомого человека. *** Дашка неторопливо ерзает на своем стуле и через трубочку пускает в молочном коктейле пузыри. Ты, несмотря на свое довольно взвинченное состояние, просто не можешь не улыбнуться при взгляде на нее. Она самое ценное и важное, что есть в твоей жизни, не считая отца с матерью и… Трясешь головой и весело подмигиваешь повторяющей твое движение Дашке. - Кого мы ждем? - кажется, в сотый раз спрашивает она, вертя головой. – Па-а-ап? Теперь она может называть тебя так, даже в таких многолюдных местах, – вам с Леной пришлось сделать официальное заявление, что да, у вас есть общий ребенок, и нет, жить вместе вы не собираетесь. Потому что у Лены есть жених – ты познакомился с ним одним из первых. Это очень умный, деловой человек, уже имеющий дочь от первого брака и сразу же завоевавший сердце Дашки, принеся ей целый набор каких то волшебных красок для рисования. А у тебя… У тебя, если повезет, совсем скоро тоже появится человек, который… - Ну, здравствуй, Владиус, – на плечо тебе ложится теплая ладонь. - Познакомишь меня со своей дочерью? Ты улыбаешься, вскакиваешь со стула и подхватываешь на руки выпучившую глаза Дашку: - Дашенька, познакомься, это мой лучший друг Дима. Помнишь, ты спрашивала о самых важных для меня людях?..