Лучший подарок

«Ничего не планируй на завтра, каттен. У меня есть подарок для тебя», — слова вертелись на подкорке со вчерашнего вечера. Наверное, поэтому Агата так и не смогла уснуть всю ночь, бесконечно ворочаясь и думая, что устроит Нильсен. Зато впервые в жизни Харрис действительно послушала Александра и ничего не планировала. Потому что в ее планы входило соблазнение несносного, но чертовски сексуального шведа, а раз он сам пришел в ее сети, значит, заняться ей в праздничный день нечем. Агата долго принимала душ, гадая, почему тетушка не поставила ванну в ее спальне, ограничившись пусть и просторной, но все же кабинкой, неторопливо сушила волосы и наносила макияж и даже не думала выходить из комнаты, чтобы не встретиться раньше времени с Александром. Все было готово: изумрудное кружево идеально подходило к ее нежной коже, покрытой бурыми родинками, а хитрое сплетение нитей напоминало их с Нильсеном запутанные отношения. Выбрав для обеда — завтрак она точно пропустила — шерстяное платье, соблазнительно обтянувшее фигуру, Харрис вышла в коридор, встречаясь с оглушающей тишиной и недоверчиво хмурясь. Обычно в этот день в доме было полно народу, а гости приезжали с самого утра, надеясь застать хозяйку особняка в хорошем расположении духа, но сегодня, казалось, все исчезли, оставив Агату одну в огромном доме. Дойдя до лестницы, она обнаружила коробку с открыткой, на которой аккуратным — шведским — почерком было выведено «Открой меня». Она подчинилась, облизывая губы в предвкушении. Лента поддалась слишком легко, и крышка ловко полетела в сторону, открывая взор на презент Алекса — изумрудного цвета туфли на высокой шпильке, точь-в-точь как цвет ее белья. Неужели следил? «Ты весь год была хорошей девочкой, каттен, — гласил текст вложенной в коробку записки, — продержись еще денек. На сегодня дом в нашем распоряжении. Ты будешь делать то, что я скажу, иначе не получишь свой подарок и игра закончится в один момент. Надеюсь, условия понятны? А теперь, лилия, я хочу, чтобы ты сняла с себя одежду, осталась в одном белье и обула туфли. Кажется, у тебя был комплект такого же цвета?» Агата фыркнула, но спорить не решилась, ведь любопытство в ней пересиливало остальные чувства. Скинув платье, она оставила его на перилах. Спустившись в гостиную, где ее ждала следующая коробка, Харрис бесцеремонно разорвала упаковку, выуживая игрушку поинтереснее — мягкий кожаный ошейник на посеребренной цепочке — поводке. «Если хочешь продолжить, надень его и иди на кухню». Агата хмыкнула, но ощущение чего-то интересного посылало по телу мелкие мурашки, заставляя беспрекословно подчиняться этому заносчивому шведу. Он руководил ей, даже не находясь рядом, но было полное ощущение, что он следит за всеми её действиями, стараясь даже на расстоянии контролировать ситуацию. Ощущение холодной кожи в руках заставляло волосы на голове шевелиться от предвкушения чего-то, очевидно, развратного, и Агата закусила губу, стараясь хоть немного унять уже стремительно разливавшееся по телу тепло. Осторожной поступью девушка продефилировала на кухню, разрушая звенящую тишину стуком тонких шпилек о паркет, и осмотрелась, стараясь найти следующее звено в цепочке сюрприза, приготовленного Александром. Прохладный воздух помещения заставлял почти обнажённую Агату ёжиться, и она потёрла плечи в бесполезной попытке согреться, как вдруг заметила крошечный свёрток, расположившийся прямо у холодильника. Дрожащими от холода — или уже возбуждения — руками, она стянула красную ленту с шёлковой ткани, открывая взору ничто иное, как флакончик со смазкой. Самые пошлые картинки пронеслись перед глазами, заставляя соски затвердеть и упереться в мягкое кружево, а щёки залить краской. Она ещё не понимала, что её ждет, но уже так сильно ждала прихода Алекса, что первая фраза в записке «Если ты ещё не передумала…» была почти нагло проигнорирована девушкой. «Если ты ещё не передумала поиграть, то можешь надевать ошейник и ждать меня у входа в дом. На коленях, котёнок». — Ох… — тихо сорвалось с пухлых губ, и Агата почувствовала горячую волну, разливающуюся по всему телу. Девушка прикрыла глаза, чувствуя, как подкашиваются колени от сумасшедше нарастающего возбуждения, и потянулась ледяными пальчиками к шее, намереваясь застегнуть вокруг неё ошейник, найденный в прошлом подарке. Нильсена ещё даже нет рядом, а Агата уже стоит на пороге сумасшедшего оргазма. Трусики бесстыдно намокли от одной мысли о том, что он мог приготовить для неё, и она поспешила свести колени, чтобы не застонать вслух от ощущений. Хотелось уже почувствовать Александра, и даже не рядом, а сразу внутри. Он распалил её чёртовыми записками и подарками, и она даже боялась представить, что он может принести с собой, потому что, кажется, удивить сильнее уже просто невозможно. Кожаный ошейник едва ощутимо сдавливал горло, а холодная цепочка опустилась между грудей, посылая очередную волну дрожи по загорелой коже. Девушка медленно прошла в гостиную, чтобы дождаться там Алекса, и, сама того не ожидая, возбудилась ещё сильнее, как только почувствовала ворсистый ковёр своими коленями. Чёрт, это самое пошлое, что с ней случалось когда-либо, она точно уверена. Ни один безумный секс-марафон не сравнится с тем, что происходит в доме, несмотря на то, что она в нём всё ещё одна. Стоять на коленях посреди гостиной в одном кружевном белье и на каблуках — невероятно сексуально. А держать в руках флакончик со смазкой и ощущать на шее давление ошейника — до дрожи пошло. И эта сама пошлая сексуальность заставляла её подчиняться Нильсену совершенно беспрекословно. Казалось бы, она должна была дождаться его, закатить скандал, и надеть на него самого чёртов ошейник. Но эта загадка, приправленная щедрой щепоткой разврата, помогла ей определиться со своим поведением. Определиться правильно. Она услышала звук открывающейся двери и вздрогнула, понимая, что теперь назад пути точно нет. Агата приняла правила его игры, выполнила все условия, а значит, слово «нет» для неё на сегодня исчезло. Тихие шаги рассекали звенящую тишину, а Агата сидела на коленях, не поднимала взгляд. Туфли больно впивались в тонкую кожу ягодиц, но она воинственно терпела все неудобства, предвкушая вкусное времяпровождение, которое обещало начаться совсем скоро, при условии, что она будет послушной. — Хорошая девочка, — протянул Алекс хриплым от резко подскочившего возбуждения голосом, стоя в двух шагах от Агаты и разглядывая её стройное тело. Он почти не надеялся на то, что обычно вспыльчивая каттен окажется такой послушной, и именно эта покорность в миг свела его с ума. Она, полуобнажённая, в ошейнике, стоящая на коленях и смотрящая в пол могла запросто лишить рассудка. И почти лишила, стоило ей поднять на Алекса свои зелёные омуты. — Мне нравится твоё согласие, котёнок. Поиграем? — его голубые глаза почти сверкнули алым цветом, заставляя Агату закусить губу и легонько кивнуть, выражая своё согласие. Он в два широких шага преодолел расстояние между ними, и Харрис пошло облизнулась, когда его ширинка оказалась прямо напротив её лица. Сущность Агаты, всегда берущей всё в свои руки, кричала ей сорвать с него чёртовы брюки прямо здесь и довести до сумасшествия одним языком, но та игра, которую он затеял, заставляла быть покорной до конца, поэтому пошлые мысли так и остались в голове, но Агата подумала, что обязательно их все реализует, пусть и не сегодня. — Вставай, — он подал ей руку, глядя почти с нежностью, совершенно не подходившей к данной ситуации. Агата встала, чуть пошатнувшись на затёкших от долгого сидения ногах, и Алекс тут же подхватил её за талию, не давая упасть на пол. — Ноги? Она снова кивнула, почему-то заливаясь румянцем, когда Нильсен подхватил её на руки, словно пушинку, аккуратно ступая в сторону своей спальни. Нежность, контрастирующая со всей этой пошлой атмосферой окончательно заставляла мысли путаться и хотеть только одного: его. Ближе, глубже, жарче, сильнее и резче. Так, чтобы сорвать голос от криков и сломать все ногти от цепкой хватки за его мускулистую спину. Так, чтобы забыть свою фамилию и сдохнуть к чертям на волнах сумасшедшего оргазма, застыв с его именем на губах. — Ты готова, каттен? — протянул Алекс, осторожно опуская девушку на ноги у двери своей спальни. Они оба были напряжены, что читалось в излишне осторожных движениях, и Агата торопливо кивнула, в надежде скорее ступить на порог и растерять всю неуверенность, что колючим комом стояла в горле, на давая вымолвить и пары слов. Девушка сделала осторожный шаг внутрь, как только Алекс открыл для неё дверь. Учитывая настроение игры, она ожидала увидеть какую-нибудь красную комнату, увешанную ремнями и разными секс-игрушками, но, вопреки ожиданиям — или даже страхам? — ничего подобного в комнате не было. Светлая спальня с чёрным шёлковым постельным бельём, на котором выделялась белая коробка, повязанная такой же атласной лентой, как и все остальные подарки. — Откроешь? — тихий шёпот запустил по телу новые разряды тока, а горячее дыхание у самого ушка заставило Агату прикрыть глаза и шумно выдохнуть, стараясь держать себя в руках. Эта неторопливость распаляла и одновременно заставляла в нетерпении сжимать кулаки, чтобы не наброситься на него с горячими поцелуями. — Это главный подарок. Последний шанс отказаться. — Нет, — отрезала Агата, отвечая чересчур резко. — Ты ещё даже не открыла, — усмехнулся мужчина, проводя костяшками пальцев по оголённому плечу, спускаясь по руке и задерживаясь на тоненьких пальчиках, на секунду сплетая их со своими, словно пытаясь оказать поддержку. — Не боишься так спешить с ответом? — Что ты туда мог положить? Другую девушку? — нервный смешок сорвался с её губ и Агата сделала пару шагов к кровати, касаясь пальцами коробки. — Ох… — Всё ещё уверена? — Всё ещё, — девушка хмыкнула, стараясь сдержать в себе ещё один удивлённый вздох. Металлические наручники утопали в чёрном атласе, а рядом поблёскивала… анальная пробка. Небольших размеров, с красивым изумрудным камушком. — Под образ подбирал? — усмехнулась Агата, поворачиваясь к Александру лицом, замечая на его губах хитрую улыбку. — Это всё, что ты хочешь спросить? — Ещё хочу узнать, какого чёрта ты медлишь… — Разве нам есть куда торопиться? — он издевательски приподнял бровь и подошёл вплотную к Агате, втягивая носом еле уловимый запах духов с нотками грейпфрута. — Я был бы не против растянуть удовольствие. А ты, если я не ошибаюсь, приняла правила этой игры, поэтому… — Ладно, — выдохнула она, сдаваясь его цепкому взгляду и сильным рукам. — Я вся твоя. — Такое начало мне нравится, — он шепнул, хватаясь двумя пальцами за её подбородок, приподнимая лицо вверх и заглядывая в изумрудные глаза. Этот цвет свёл его с ума уже чёрт знает когда, и ассоциировался только с ней, с этой совершенно ненормальной и смелой девчонкой, которая смотрит в его глаза, покорно ожидая начала придуманной им игры. — Иди ко мне… Его сильная рука обвила тонкую талию Агаты, рывком прижимая к себе, а горячие губы встретились и слились в сладком поцелуе. Тягучем, как солёная карамель; обжигающем, как раскалённая лава; сладком, как ванильное мороженое и невероятно возбуждающем. Агата отвечала на поцелуй неторопливо, подстраиваясь под ритм мужчины, который дарил совершенно незабываемые эмоции не только словами, но и действиями. Он вёл себя уверенно, подталкивая Агату к кровати, и как только она упала на чёрный шёлк, спустился губами на жаждущую поцелуев шею, обходя кожаный ошейник. — Алекс… — шептала Агата, чувствуя, как возбуждение пробирается в кровь и течёт по венам самым сладким сиропом, обволакивающим каждую клеточку двух тел и всего пространства. Было мало, так до боли мало его осторожных поцелуев, что хотелось зарычать в нетерпении и прервать эти пытки одним только резким движением бёдер, но… Но его горячий язык спустился к груди, задевая возбуждённый сосок прямо через зелёное кружево, и Агата поняла, что пропала. В нём, в его глазах, в неторопливости и в сумасшедших играх. И готова была пропадать снова и снова, совершенно не опасаясь последствий. Ловкие пальцы спустили лиф к животу, обнажая округлую грудь, и Агата тут же выгнулась навстречу жадным губам, стараясь получить хоть на кроху больше такой желанной ласки. Она не успела даже опомниться, как Алекс уже соединил её запястья над головой и защёлкнул замок наручников, сковывая движения. — Даже не пристегнёшь к кровати? — она плавилась под его поцелуями, игнорируя сумасшедший ритм сердца. — У них немного другое применение, лилия. Молчи. И она молчала. Кусала губы, чтобы не выкрикнуть просьбу прекратить издевательство, сдерживала слова внутри изо всех сил, только выпуская тихие стоны, которые уже неконтролируемо срывались с губ, отзываясь на каждое касание. Мужчина сбросил свою рубашку на пол, прижимаясь своим телом к ней, давая почувствовать тот жар, что так и норовил вырваться наружу с каждым её томным стоном. Звон пряжки ремня, тихое шуршание ткани и брюки ненужным комком отлетели в другой угол спальни, давая двум телам почувствовать друг друга ещё острее. Близость грозилась сорвать им обоим крыши, но было настолько плевать, что они срывали их намеренно, надеясь стать ненормальными друг от друга. Жадные поцелуи проходились по всему телу, а дразнящие пальцы медленно избавляли девушку от последних предметов гардероба, оставляя её в одних лишь туфлях на высоком каблуке. — Поднимись, — командный тон и протянутая рука заставили её немедленно поддаться и встать, чтобы через секунду перевернуться и встать коленями в кровать, ощущая, как сзади прижимается горячее сильное тело. — Дай мне свои ручки, красавица. Сердце стучало в ушах, и она едва ли слышала, что он говорит, едва ли понимала, что делает. Он перекинул цепочку с ошейника назад, завёл руки за поясницу и пристегнул к наручникам цепочку, практически полностью обездвиживая верхнюю часть её тела. — Удобно? — его нежность подливала масла в огонь, и Агата снова аккуратно кивнула, не находя в себе сил на лишнюю болтовню. Снова поцелуи, разливающие жар, скользящие по позвоночнику, уходящие на округлые ягодицы. Алекс сжимал руками бёдра до синяков, а языком рисовал узоры на пояснице, улыбаясь каждый раз, когда Агата вздрагивала. Он спустился с кровати и продолжил свой путь из поцелуев ниже, к центру пульсирующего жара, который было необходимо почувствовать, ворваться внутрь, ощутить её желание, войти максимально глубоко и довести Агату до множественного оргазма, упиваясь её стонами и дрожью. Он провёл языком дорожку, собирая солоноватую влагу, замечая, как изогнулась Агата, подставляясь под невероятные ласки. Он кружил языком по влажным складкам, задевая клитор и посылая по телу крупную дрожь, практически не находя в себе сил остановиться. Её тихие стоны ласкали слух, а движения таза навстречу языку заставляли двигаться интенсивнее, доводить до края и наслаждаться прекрасным телом. Пальцами он подцепил смазку и пробку из коробки, но едва ли Агата заметила какие-то лишние движения, сосредотачиваясь на собственных ощущениях. Упади рядом самолёт — она бы не заметила, продолжая толкаться бёдрами. Тёплая смазка разлилась по колечку ануса, заставляя девушку сдавленно охнуть, но ловкие пальцы Нильсена, осторожно размазывающие её по нужному месту, помогли расслабиться и перестать дрожать в ожидании новых ощущений. — Не бойся, — тихо шептал он, снова оказываясь позади, продолжая доставлять удовольствие длинными пальцами, — она почти крошечная, тебе понравится… Лёгкая боль вперемешку с невероятным наслаждением вызвали стон, растекающийся по комнате, словно талое мороженое. Он вводил пробку медленно, боясь навредить, а Агата упёрлась лбом в постель, облегчая задачу им обоим. Чувство заполненности приносило приятные ощущения, а руки Алекса, поглаживающие ягодицы запускали очередной табун мурашек, от которого она дрожала, словно от холода. Руки уже стали затекать от неудобного положения, а от любого движения ошейник натягивался, ощутимо перекрывая кислород. Это было абсолютным сумасшествием, но прекращать это она не хотела. Хотелось ещё, его, всего, целиком и полностью. — Ты в порядке? — он потянул за цепочку, поднимая Агату к себе и тут же рассыпал по плечам десятки невесомых поцелуев, упиваясь её храбростью. — Да, — горячо прошептала Агата, откидывая голову на его плечо. — Хочу тебя… — Ты даже не представляешь, насколько это взаимно, котёнок, — поцелуй в шею, лёгкий укус в плечо и касание носом копны каштановых волос заставили её улыбнуться. Он совершенно филигранно умудрялся играть на ощущениях, меняя страх и похоть на нежность и тепло. Это сводило с ума. — Прогнись сильнее… Агата послушно оттопырила ягодицы, прогибаясь в пояснице, чувствуя, как Алекс держит её запястья, предотвращая падение в случае потери равновесия. Этот вид мог запросто довести до психушки, потому что Алекс готов был творить сумасшедшие вещи только ради того, чтобы видеть эту картину до конца жизни, наслаждаться податливым телом и творить всё, что ему вздумается. — А-ах… Боже… Девушка вскрикнула, чувствуя Алекса внутри. Пробка сужала лоно, что делала проникновение в разы ощутимее. Глаза закатились от первого осторожного толчка, слова, кажется, застряли где-то в глотке, не давая пройти даже спасительному вздоху. Алекс заботливо давал Агате привыкнуть к новым ощущениям, добавив ещё одну струйку смазки прямо на блестящий изумруд, стараясь сделать всё, чтобы она не ощущала дискомфорта. — Ещё, — прошептала Агата, слегка двигаясь вперёд, давая Александру зелёный свет. И первый толчок унёс их за облака. Куда-то за границы Вселенной, где нет места глупым мыслям, где есть только эйфория и неземные ощущения от близости. Агате казалось, что она может воспарить к небесам от всего происходящего, а Алекс сдерживался изо всех сил, чтобы ненароком не сорваться и не сделать ей больно. — Ещё-ё-ё, — уже громче, увереннее, прося большего. Она начинала двигаться навстречу его неторопливым толчкам, стараясь встретиться с его бедрами как можно сильнее, чтобы почувствовать глубже, чтобы задеть пробку и пустить по телу новые молнии, чтобы просто потерять сознание от секса. Он ускорился, вбиваясь так сильно, что Агата срывала голос на каждом толчке. Горло сдавливал ошейник, оставляя красную полосу и перекрывая поток спасительного кислорода. Голова у обоих кружилась неистово, а все эмоции и ощущения смешались в один невероятный коктейль, грозящий взорваться фейерверком буквально за считанные секунды. Громкие вскрики и постоянно звучавшее имя Нильсена заполонили спальню, и Алекс стал до красноты шлёпать Агату, чувствуя приближение финала, стараясь сделать ощущения ещё ярче. Агата распадалась на атомы, рассыпалась пеплом по ветру и испарялась в небеса от сумасшедшего оргазма, накрывшего так спонтанно и так сильно, что она упала на чёрный шёлк, дрожа всем телом, чувствуя, как тёплое семя заливает покрасневшую ягодицу. Алекс упал рядом с Агатой, переводя дыхание и наслаждаясь видом растрёпанной девушки. Искусанные губы хотелось зацеловать, а синяки от ошейника стереть собственными руками. Сердца вылетали из грудных клеток, срываясь на бешеный ритм, а сбитое дыхание вызывало боль в лёгких ещё несколько секунд, пока они не стали приходить в себя. — Ты весь год была хорошей девочкой, каттен, но я всё равно решил тебя наказать, — прохрипел Нильсен, взъерошивая волосы. — Я готова на следующий год стать плохой девочкой. Твоей плохой девочкой, — прошептала Агата и накрыла его губы своими, унося в нежный поцелуй.