Убийство Бога

      Тронный зал был озарён сиянием, струящимся из высокого окна в центре, придавая каждой аудиенции величественный облик. Стены, сплошь увешанные знамёнами, обрамляли пажей с факелами, стоящих в почтительном молчании. На возвышении восседал трон, изящно украшенный искусной резьбой, словно венчающий собой зал. Справа, у стены, застыли в вечном величии две статуи: император в парадном военном мундире и канцлер во фраке, держащий жезл. За ними простиралось широкое панорамное окно, открывающее вид на внутренний двор замка, где свет и тень танцевали в гармонии.       Наблюдать за тем, как с каждой эпохой дворец впитывает в себя новое, стало привычным ритуалом. Вот, к примеру, прежний правитель оставил в наследство изваяния — своё и того, кому доверял безмерно. А его предшественник, переосмыслив прошлое, обновил знамёна, стерев с них следы давно канувших в небытие держав. Каждый вносит свою ноту в эту вечную симфонию власти и времени.       Массивная дверь, ведущая в один из дворцовых коридоров, едва приоткрылась, пропуская внутрь старшего принца. Он стремительно проскользнул в образовавшуюся щель, тут же за собой прикрыв дверь. Его облик был безупречен, словно воплощение достоинства и благородства. В каждом его движении чувствовалась не только привычка к обязанностям наследника, но и годы упорного труда, отданного изучению этикета, танцев и языков чужих земель.       Он направился к трону, который вскоре должен был занять. Но мысль об этом не приносила ему радости, лишь тягостное предчувствие. Первые шаги к престолу давались ему с трудом, словно каждый из них был отмечен не столько тяжестью власти, сколько бременем ответственности, к которой он не чувствовал себя готовым. — Отец, почему именно я? — тихо прошептал он, проводя ладонью по широкому подлокотнику, холодному и чуждому. — Не понимаю… Алексиан — любимец народа, не я. — Ваше Высочество, наследный принц Фенигрил, — произнёс я, выходя из-за трона. Мальчик вздрогнул, явно не ожидая встретить здесь кого-либо. — Не хотел вас тревожить, но случайно услышал часть ваших слов. — И кто вы такой? — спросил он, изучая меня недоверчивым взглядом. — Я вас прежде не видел. — Неудивительно, — кивнул я. — Ваш отец, его Высочество Дурнагил, намеревался представить меня, но не успел. — Ты всё ещё не назвал себя, — спокойно заметил принц. — Я бы хотел знать имя своего собеседника. — Прошу простить мою грубость, — снова кивнул я, едва сдерживая язвительный порыв преклонить колени перед юным принцем. — Я эрцгерцога Айлорис Ал'Нэйла, доверенное лицо предыдущего короля и, отныне, ваш советник по внутренней политике. — Никогда о вас не слышал, — недоверие Фенигрила лишь усилилось. — Отец ничего не упоминал, что странно, учитывая ваши слова. — Может, нам стоит направиться в кабинет вашего отца, принц? — спросил я, наблюдая за мальчиком, который изо всех сил старался скрыть страх перед незнакомцем, проникшим во дворец. — Если спросить его уже невозможно, советую изучить его документы. — Даже если бы я хотел, у меня бы не получилось, — ответил принц с досадой. Его чувства были мне понятны — ведь от него скрывали истинную причину смерти отца. — Думаю, вы слышали… — Я соболезную вашей утрате, но я здесь не для того, чтобы утешать мальчишку, — мой голос зазвучал твёрже, и принц вздрогнул, будто получил пощёчину. — Советую последовать за мной в кабинет отца. — Замолчи! — резко оборвал он, явно не ожидая такой наглости от кого-либо. — Смелое заявление, — кивнул я, направляясь к двери. — Не думал, что у Дурнагила окажется столь капризный наследник.       Выйдя в коридор, я остановился, окинув взглядом стены, украшенные портретами прежних властителей. Ближайший из них запечатлел семью последнего правителя: справа стоял Дурнагил, под руку с супругой Адэмией. Перед ними застыли двое мальчишек — наследный принц Фенигрил и его младший брат Алексиан. Четыре года разделяли их, но в их позах уже угадывались черты будущих судеб.       Улыбки на лицах Дурнагила и Адэмии казались вечными, но в глазах пряталась горечь утрат, уже предвещающая бурю. Я вспомнил слухи, ходившие по королевству: войны на границах, завистливые взгляды соседей, мечтающих захватить наш трон. Дети, стоявшие перед своими родителями, уже носили на себе бремя наследия, даже не осознавая этого.       Фенигрил, с высоко поднятой головой, казался уверенным и решительным, как будущий правитель, готовый взять на себя ответственность. Таким его видели и считали подданные. Его брат Алексиан, с легким недоумением на лице, выглядел более хрупким, словно ветер мог унести его в любое мгновение. Я не мог отделаться от мысли, что в этом портрете заключена вся надежда и тревога нашего народа.       Я продолжал следить за их выражениями, пока не заметил, как тени разного рода наполняли коридор давящим ожиданием. Неужели они понимали, как жизнь обернется вокруг них? Эти стены помнили прошлые сражения, потерянные надежды и безвозвратно ушедшие годы, но, как ни странно, оставались непокоренными. — Эрцгерцог Ал'Нэйла! — прозвучал за спиной тревожный голос, пронизанный беспокойством. — Вы знаете что-нибудь о смерти отца? — Увы, но спасти его было не в моей власти, — тихо ответил я, не отрывая взгляда от портрета. Его лик приносил странное успокоение, словно утешая душу. — Никто не мог предотвратить его уход. — Я медленно повернулся к принцу. — В кабинете вас ждут ответы.       Принц мрачно кивнул, его лицо омрачилось неудовлетворённостью. Ещё бы…       Мы продолжили путь в гнетущей тишине. Фенигрил шёл чуть позади, погружённый в раздумья о моём внезапном появлении. — Братец! — раздался уже знакомый голос, и снова за спиной. Кажется, это у них семейное. — Прости, что отвлекаю, просто… Айлорис?! — удивился Алексиан, узнав меня. — Не знал, что ты приедешь! — Признаться, я и сам был несколько удивлён, получив приглашение вашего отца, — я повернулся к младшему принцу. Его светло-русые волосы торчали во все стороны, а щёки пылали, как спелый помидор. Хоть что-то в этом мире не торопится измениться. — У меня дело к твоему брату, как к будущему королю. — Я тут, кстати, по той же причине, — признался Алексиан, скрестив руки на груди. — Постой… — Фенигрил устало потёр виски, явно не справляясь с потоком информации. — Вы знакомы? — Это Айлорис Демен, мой наставник в фехтовании и контроле над магией, — представил меня младший принц. — Я полгода назад был в отъезде из-за обучения. — Так вот, о ком ты писал мне, — произнёс Фенигрил, взглянув на меня с лёгким недоверием. — Магия и фехтование — это, конечно, важно, но как это связано с короной?       Фенигрил посмотрел на меня взглядом, полным вопросов. Казалось, что ещё немного и он вовсе потеряет суть происходящего. — Советник, доверенное лицо и ещё личный учитель? — подозрения закрались в голову старшего принца. — Не слишком ли много для одного эрцгерцога? — Это вам судить, — пожал я плечами. — Но теперь вы знаете, почему не видели меня во дворце. Хотя сейчас мне придётся задержаться из-за вашего обучения. — Я не обладаю магическим даром, — ответил Фенигрил. — И учителей мне хватает. — Ваш отец считал иначе. Да и я тут не ради магии, — улыбнулся я. — Вам не помешает доверенное лицо, которое знает, о чём говорит, и может постоять за себя. — Вы звучите слишком самоуверенно для советника, — в голосе принца прозвучали властные нотки. Уже неплохо. — Ладно, допустим, ваши слова правдивы. Но как вы прошли во дворец незамеченным? — Никогда не любил парадный вход, — признался я. — Всегда предпочитал идти через помещения для слуг. — Мальчишка смотрел на меня с раздражением, как и его предшественник. — Ну же, принц, учитесь контролировать эмоции, иначе попадёте в беду.

***

      Оказавшись у знакомых дверей, принц на мгновение замер. Я же, нажав на ручку, толкнул дверь, и она бесшумно распахнулась, впуская нас внутрь.       Кабинет почти не изменился с тех пор, как я его видел в последний раз. Книжные полки, как и прежде, были плотно уставлены рядами фолиантов, на полу лежал старый ковёр, хранящий следы былого величия, а на стенах, в золочёных рамках, висели портреты прежних правителей, чьи взгляды, казалось, пронизывали время. За столом у окна когда-то восседал Дурнагил, погружённый в чтение приказов и отчётов. Теперь же на столе царил лёгкий беспорядок — даже будучи правителем, он позволял себе небольшие вольности.       Старший принц, словно не решаясь нарушить тишину, медленно подошёл к отцовскому столу. Среди вороха бумаг лежал запечатанный конверт с королевским гербом. Сломав печать, Фенигрил развернул письмо и начал читать вслух. — Не думал, что настанет день, когда придётся излагать мысли на бумаге, чтобы всё объяснить, мой мальчик. Времени у меня остаётся мало, и я едва успею сделать что-то для тебя и твоего брата. — Пальцы принца дрожали, но он держался с достоинством. — Моя смерть станет частью судьбы нашего государства. Тебе предстоит занять трон и успокоить народ, доказав, что ты достоин быть их правителем не меньше, чем я. Знаю, путь будет тяжёл, но скоро прибудет мой старый друг. Он поможет тебе нести эту ношу, как когда-то помог мне. — Фенигрил тихо всхлипнул, затем, сделав паузу, добавил: — Прости меня, мой мальчик. Тебе придётся быть сильным, чтобы защитить государство и заботиться о брате.       Фенигрил медленно повернулся ко мне. В его глазах блестели слёзы. Я шагнул к нему, и время словно остановилось. Передо мной снова стоял тот самый брошенный ребёнок, чья судьба была полна испытаний.       Алексиан же молча стоял и наблюдал за братом. Сомневаюсь, что ему часто приходилось видеть его таким, если вообще такое происходило. И вся эта ситуация, пусть и не была для него столь ощутима, как для Фенигрила, но его тоже медленно затягивало в пучину скорби. — Прошу, не ищи виновных в моей смерти, их нет, — продолжил он, голос едва дрожал. — Моя смерть — лишь стечение обстоятельств, не более того.       Вдруг мальчик опустился на пол. По его щекам заструились слёзы, падая на бумагу и оставляя влажные следы. Я подошёл ближе, опустился на колени и положил руку ему на плечо. Фенигрил уткнулся лбом в мою грудь. Минуты тянулись медленно, а принц оставался неподвижным, словно каменный. — Ты солгал… — прошептал он едва слышно. — Я так и не узнал, почему умер отец.       Я улыбнулся, мягко проведя рукой по его волосам. Не было нужды спрашивать, как он. Не впервые мне приходилось утешать скорбящего ребёнка. Я просто обнял его, крепко сжав плечи, словно пытаясь удержать его от падения в бездну горя.