Бездна . Ремейк

      — Вот ведь шизик… — Дегтяреву было даже как-то стыдно. В его-то положении надо хоть для виду перекосить физиономию в вампирском оскале и издать голливудское «да я тебе позвоночник через пасть вырву!», а он вместо этого ржал аки конь. Хорошо хоть прорвало после конца сеанса связи, и Дашка не услышала. Какой же Бродягич, пардон, Паукич долбоеб…        — Воистину, счастье в неведении. Лучше бы и дальше оставался стерильным, как только что купленный CD-диск. Умнее выглядел бы, — поддакнул Воронин, издав стон выброшенного на берег кашалота. — Надо как можно быстрее понять, где этот гад обосновался. Что-то мне подсказывает, что если это не выявим мы, то инициативу перехватит Стражеско. Ну не будет же он, в самом деле, с полудурком этим взаправду торговаться.       — Да бери выше, — Дегтярев закатил глаза, развалившись в кресле, — в кадре нету сексуального зада Лейлы, как и на записи я слышал эротичное мычание только одного запаянного ротика. Следовательно, товарища капитана он, скорее всего, ещё не взял. И лично я крайне сомневаюсь что возьмёт…       — Да уж, Дашка с тобой явно в самом важном не соскучится, — лицо Воронина исказил жадный и плотоядный оскал, — был бы я не таким стареющим пердуном…       — Завидуй молча. И, справедливости ради, ты ещё не пердун. Ты аксакал.       — Отставить моральное разложение! — оборвал Воронин не потому что ему не нравилась эта тема, очень даже наоборот, а потому что помимо борсающейся тушки журналистки увидел ещё одну деталь.       — Не переиграешь. Я уже тоже понял, — поспешил перехватить инициативу Дегтярёв.        — Сраный хлев, — хором отчеканили мужчины, ознаменовав ничью.       — Свинов до катастрофы разводили в двух местах. Современные Кордон и Темная долина, — перечислил сбушник. — На Кордон отряд поведу я, на Темную долину решай сам кого послать. Всё-таки люди твои.       — Пулю пошлю, — Вячеслав оценил то, что Александр не позволил прорваться своему командирскому гонору. — А чего вдруг себе чего попроще взял? Не хочешь предстать пред дамой рыцарем в сияющих доспехах? — долговец озорно подмигнул.       — Не моя это работа — головой кирпичи ломать. Да и не тот альфа самец, кто позволяет своей бабе дорасти до того, чтобы всерьез навязывать свои хотелки.

***

       Товарищи по несчастью Буран и Лейла расположились на холме, осматривая с бинокля место встречи со «швили».       — Ты уверена? — канадский украинец и сам чуял неладное, глядя на полтора десятка автоматчиков, которые ещё и весьма наивно и неумело, но от этого не менее подозрительно пытались шифроваться по кустам.       — Ты забыл, с кем сейчас говоришь? — от пронзительного взгляда экс-спецназовки её собеседника кинуло в зябь. Да, порой он забывал, что имеет дело с человеком который видит в тебе больше чем ты сам. И как же ей живется, с таким-то врождённым сканером в башке? Впрочем, это сейчас было меньшей из их проблем:       — Что делать будем с кидаловом?       — Карать, естественно. Главный чурка нам необходим. Остальных на мыло.       Солдаты грузинского контингента не были опытными бойцами. Повоевать дома им не довелось, как и поучаствовать в боевых операциях внутри Зоны. «Швили» же больше следил за толщиной своего кошелька, чем за качеством личного состава. И сейчас это ему аукнулось.       С некоторым недоумением солдаты наблюдали за приближением гостей. Точнее, почему-то только одного гостя. Справедливости ради, это была сама Лейла.       — Странно это, — пробормотал Паук. — Если перестраховаться решила, то почему сама пошла?       Ребуса за этим не последовало. Через секунду всю головоломку разрешил хлопок. Бывший монолитовец увидел белый реактивный след с пригорка невдалеке, на автомате прижавшись носом к земле. Раздался взрыв, сразу сменившийся воплями раненых. Оставшиеся в строю солдаты попытались огрызаться автоматными очередями, но небольшой отряд уже лишился большей части личного состава.       — Отходим!       Засада провалилась, это было ясно как божий день. Паук совсем забыл, что Игла хоть и умела перекидывать извилинами, но также часто в непонятной ситуации просто устраняла препятствия, не особо вникая в суть конструкции оного. И сейчас он за это поплатился. Уже окончательно. Короткая очередь повалила недогройсместера на землю.       Степанашвили драпанул, не оглядываясь, понимая, что с ним будет за такое кидалово от обиженных клиентов. Однако выросшая аки из-под земли черноволосая «ведьма» попытку спастись прервала. Позади снова прогремел взрыв, а за ним очевидно добивающие отзвуки пистолета «Форт».       — Все? — Лейла обернулась на подошедшего Бурана.       — Так точно, — кивнул тот, опуская РПГ, и добавил: — Идиоты редкостные. Но всё ж добил, дабы не мучались.       Лейла на это лишь хмыкнула, недоумевая, за какие такие выдающиеся заслуги лишь она была достойна мучительств этого человека, после чего пнула лежащего на земле грузина.       — Обезьяна, почто белых людей, кои тебе в пещеру вайфай провели, кидаешь? — для пущей убедительности экс-спецназовка поигрывала в руке солидным армейским ножом. Больше похожим на мясной. И делала это, поглядывая своими глазищами на очевидно какое место пленника.        — Это не я! — завопил грузин первое что, пришло в голову, как бы нелепо это не звучало.        — Это стадия отрицания. Щас попустит, — вставил пять копеек Буран, после чего прописал «Швили» берцовое успокоительное. Вводимое прямо в нос. Грузин завопил подобно недорезанной свинье, но вскоре вымазывание в собственной крови действительно подействовало отрезвляющее, и он выдал что-то более осмысленное:       — Это всё твой предшественник Паук меня надоумил! Вон он там где-то уже дохлым валяется! Он предложил взять тебя в плен и выставить на аукцион между Стражеско и Дегтярёвым, мол, так бабла куда больше поднять выйдет, ну, я и повелся, дурак!        — Ого, то оно таки вспомнило, кто есмь. Посмертно белобрысик всё же удивил, — Лейла озорно засмеялась своим привычным несмешным для других смехом.       — Есть ещё одна девка. Вроде как полюбовница Дегтярева. Её Паук тоже с собой прихватил. В клетке сейчас валяется. Связанной и с кляпом.        – Интересно… Буран, забери даму. Будет сопротивляться — не развязывай.       Неожиданно Буран вместо выполнения приказа толкнул Лейлу в сторону, сам прикрываясь Степанашвили. Тело грузина несколько раз дернулось от попадания пуль и обмякло. Паук оказался не таким уж и сдохшим. Его окровавленная гримаса исказилась в злорадостном оскале ознаменовавшем «так не доставайся же никому»       — Вот же мразь! — канадский украинец разрядил в недобитка всю обойму. — Даже сдохнуть без проблем не смог! И как нам теперь выбираться за Периметр?!       — Сам знаешь — никак, — со спокойствием обреченного, но не сломленного продекламировала Стеклова, — пошли. Познакомимся с птицей в клетке.

***

      — Мммрррр!!! — от неожиданности увиденного Даше только и оставалось беспомощно взвыть.       Вот так, значит, она встретит главного обидчика в своей жизни, да? Босоногой, грязной, стоящей на коленях и без возможности говорить? От бессилия девушка шмыгнула носом. Но плакать она себе не позволила. Она уже достаточно унизилась перед сволочью.       — Буран… — позвала Игла, очевидно, своего подчинённого, когда присела на корточки перед связанной журналисткой, позволяя своему страшному, бросающему в дрожь взгляду, оказаться на одном уровне с глазами сидящей в клетке. Проявляет снисхождение или хочет ещё больше запугать?        — Да? — отозвался мужчина.        — Отставить унижения пленной. Выпусти из клетки, верни обувь и штаны. Руки пока оставь связанными.       «Ты не подкупишь меня этим!» — прорычала Белова, сжав кусок скотча на губах гормошкой.       — Весь пар выпустила? — улыбнулась Стеклова как ни в чём не бывало, вогнав этим «собеседницу» в ступор. — Учти, право на разговор тебе будет дадено только один раз. Если он не заладится, ты умрёшь.       — Не убивай меня… Я готова говорить… Я всё расскажу… — и Белова действительно рассказала все.       — Ты оставишь меня за своей спиной после того, как… — попыталась закончить вопросом свой рассказ журналистка, но Стеклова это не позволила, резко произнеся:       — А кто ты, собственно, такая, чтобы я марала об тебе руки? Ты мне не ровня.        Белова на это лишь налилась униженным румянцем. В подобной ситуации и «спасибо» не скажешь, ибо это означает окончательно себя растоптать, и злиться не получается ибо для льва всё же благородно не воевать с псом. Журналистка чувствовала себя сейчас такой слабой…       — Дура, какого хрена ты сейчас опущенкой себя почувствовала? Что такого произошло, что ты посчитала себе пустым местом? Этого даже я тебе не говорила, и никто до этого скорее всего не говорил. Впрочем, это твоё дело… — отмахнулась Стеклова, оставляя собеседницу лишённой дара речи даже без всякого кляпа. А действительно, почему именно так она отреагировала на произошедшее? На то, что кто-то просто объективно назвал себя сильнее, и на то, что она испугалась объективно страшного человека? Чего в этом такого? На вопросы, как Лейла вообще влезла ей в голову, места в этой самой голове у девушки сейчас не осталось.       — Игла! — влетел как ошпаренный отправленный в дозор Буран. — Нас обложили со всех сторон! Два отряда! Во главе одного Дегтярев, а второй, похоже, от нашего белохалатного!