Как приручить своего мужа

Опасные связи

Пламеннорыжая ванка всё никак не хотела смириться со своей судьбой, но в конце концов после долгих скитаний по улицам незнакомого города вынуждена была вернуться во дворец. Принцесса специально пропустила медовое пиршество, чтобы просто побыть одной и собраться с мыслями. Стоя возле окна золотого дворца, Сигюн смотрела вдаль за пределы шумной столицы. Ей всегда нравились горы. Такие тихие и спокойные, окутанные воздушным белым саваном они долгие тысячелетия наблюдали за постоянными изменениями мира, оставаясь неподвижны. Горы Асгарда не были исключением. Они выстроились неровным каскадом вокруг города, словно вековые каменные великаны, охраняя и оберегая сердце империи асов от враждебного окружения и вместе с тем, придавая этому кипящему жизнью миру немного спокойного очарования. Вдруг к открытому окну подлетела маленькая синяя птичка. Она смело приземлилась перед Сигюн на подоконник. Чёрные глазки-бусинки одарили девушку изучающим взором, и, не найдя для себя ничего интересного, их обладательница улетела прочь. Птица, покинувшая золотую клетку? Как это просто для неё, обычной птички, незаметно исчезнуть и раствориться в свободном полёте. «Вот бы и мне так… Покинуть эту золотую клетку» Принцесса Ванахейма, конечно, понимала, что она далеко не так незаметна как пернатая гостья царских чертог. И уж тем более о её освобождении не может идти речи, ведь у неё, в отличии от синекрылой летуньи, есть обязательства перед семьёй, народом и её миром. К тому же она больше не маленькая девочка, чтобы продолжать предаваться наивным мечтам о том, что в один прекрасный день она вырвется на волю или что её вызволит прекрасный принц. Говоря о прекрасных принцах… Да, в самом деле, как никак, а Локи действительно считался принцем, но прекрасным был отнюдь только внешне. За красивым обликом, и таинственной притягательностью зелёных глаз асгардского божества таилась его истинная сущность — хищника готового растерзать её на части при подходящем случае. -Всё ещё думаешь как сбежать? Сигюн вздрогнула. Она даже не почувствовала, что кто-то стоял у неё за спиной. Её муж подкрался к ней так тихо, словно змей на охоте. Вместо ответа ванка одарила трикстера снисходительной улыбкой, не подозревая, что тем самым совершает ошибку. Тешащие ещё утром мысли о подарке Одина испарились в тот миг, когда эта принцесска снова исчезла, подставив его перед родичами на семейном банкете. И несмотря на это, она сейчас стоит перед ним и спокойно усмехается?! Этой рыжей бестии предстоит узнать о нём одну весьма тонкую вещь… Он никогда не прощает. Пустынный коридор звонким эхом растаял в одном движении руки. Лафейсон запросто вытолкнул ванку в окно. Синие очи поражённо уставились на отдаляющуюся фигуру принца и золоченые стены органоподобного дворца. Сердце болезненно заколотилось в груди, глядя на стремительно приближающуюся твердыню. «Неужели я сейчас умру?!» Не успела она коснуться земли, как навеянная богом лжи и обмана иллюзия развеялась. Сигюн осознала что она стоит возле окна под мрачными сводами асгардского замка. Видение о своей возможной гибели всё ещё маячило перед глазами. Сердце колотило от ужаса. -Не выйдет, дорогая. — словно в отместку, последнее слово трикстера было произнесено подчёркнуто иронично. И вдруг, будто до этого ей было мало, магическая волна, подобно удару хлыста, настигла Сигюн, заставив согнуться пополам от боли. Звук приближающихся шагов вынудил ванку выпрямиться. Её супруг подошёл к ней чуть ли не вплотную. Принцесса хотела убежать, уйти или хотя бы сделать шаг назад, но колючий взгляд изумрудных глаз словно пригвоздил её к полу. Сигюн испуганно сжалась от леденящего душу прикосновения. Холодная ладонь трикстера стерла алую струйку крови на виске. Затем, склонившись прямо к её уху, он прошептал: -Знаешь, а я ведь могу убить тебя в любую секунду. Медные брови сурово нахмурились. Конечно, ей следовало ждать чего-то неприятного после их, так называемой, брачной ночи, но к такому проявлению жестокости Сигюн была совершенно не готова. Со всем мужеством принцесса Ванахейма собрала свою волю в кулак, чтобы не расплакаться при нём от боли и обиды. Сигюн понимала, что так лишь раззадорит его самолюбие, и тогда она станет лёгкой добычей этого зверя. -Монстр. — тихо произнесли нежные, словно лепестки молодой розы, губы. -Что ты сказала? Лафейсон притворился, что не расслышал её, гадая: осмелиться ли она снова повторить сказанное? Очевидно, гадать долго не пришлось. -Ты монстр! Принцесса Ванахейма не только не выказала своего страха, но и имела наглость сказать это глядя ему прямо в глаза. Зрачки в изумрудной радужке угрожающе сузились. -И я не боюсь ни смерти… ни тебя. Локи продолжал изучать её лицо в поисках признаков лжи. И хотя голос ванки дрожал, когда она говорила о смерти, в словах о нём не было ни тени фальши. Посчитав разговор оконченным, трикстер стремительным шагом ушёл прочь. Стоило его фигуре скрыться из виду, как Сигюн молниеносно бросилась в противоположную сторону. Пелена слёз застилала ей путь, но дорогу к своему убежищу она могла найти и с закрытыми глазами. Как ни странно, казематы Асгарда были единственным местом, которое Лафейсон в погоне за женой не посетил минувшей ночью. Возможно, из-за воспоминаний о своём заточении или из-за опасения вновь здесь оказаться. В любом случае, старая тюремная камера стала лучшим пристанищем для рыжеволосой беглянки, чтобы хоть на время скрыться от её чудовищного мужа. Здесь принцесса Ванахейма могла позволить себе выплеснуть все накатившие эмоции. Тем временем сводный брат Тора поднялся к себе в комнату. Его обитель походила на лабораторию алхимика и склеп одновременно. Несколько столов усеянных различными снадобьями, колбами, мензурками, горелками, чертежами, схемами, амулетами и прочей колдовской атрибутикой наряду с черепами и частями животных могли бы приглянуться могильщику или злобной колдунье. Помимо большой кровати из чёрного резного дерева в тусклом свете ламп и свечей также находились книжные шкафы, наполненные разнообразными книгами о магии, зельях, других оккультных и сверхъестественных науках, а также слоями многолетней пыли. Видимо, его комнату или не посчитали нужным убрать, либо опасались это сделать, памятуя о натуре её хозяина. В порыве раздражения бог обмана и лжи стряхнул содержимое лабораторного стола на пол. Колба с едко-красным зельем со звоном разлетелась на кусочки, оставляя неприятный запах, но обладателю комнаты было всё равно. Почему-то Лафейсона одолевали неясные для него терзания. А всё дело заключалось в этой нахальной принцесске. Уже вторую ночь гнев подрывает его привычное самообладание. С тех самых пор, когда она произнесла тост на их свадебном пиршестве, эта рыжая бестия продолжает искушать его терпение, провоцируя и распаляя в нём злость. Интересно осознаёт ли принцесса Ванахейма что играет с огнём? Опасным огнём… Каждая их встреча всё сильнее и сильнее раздражает его. А как он обычно поступает с тем, что его раздражает? Правильно, он избавляется от этого. Нужно лишь подождать окончания этого послесвадебного фарса и тогда они отбудут в Утгард — довольно опасное место, где с ней совершенно неожиданно может произойти несчастный случай… Что-то странное кольнуло у него в груди при мысли о её гибели. Локи в замешательстве уставился на своё искажённое отражение в грязном зеркале. Конечно. Как же он мог забыть? Они ведь теперь связаны. Если так можно выразиться. Узы брака богов очень отличаются от людских. Ведь союз представителей асов, да и других высокоразвитых и божественных рас действительно в какой-то степени соединял их души, а заодно чувства, мысли и порой ощущения. И если у обычных представителей их рас это не так ярко выражалось, то у королевских отпрысков происходило так называемое «абсолютное единение». После особого обряда каждый из партнёров разных династий в какой-то мере получал возможность контролировать другого. Естественно, эта «абсолютность» была предусмотрена исключительно для таких междинастических браков, что служило надёжной гарантией от тайных заговоров и внезапных нападений с целью завоевания. Пусть так, но у них пока не состоялось «полное сплетение», поэтому мысли этой жалкой девчонки он прочесть не мог, как и узнать где она находится. Где она уже вторую ночь проводит! Не стоило оставлять ванку без присмотра, особенно после того, как он намекнул о её будущей участи. -Монстр… — задумчиво изрёк Локи. Сигюн была далеко не первая, кто окрестил его этим званием, и наверняка не последняя, учитывая его грядущие планы. Ведь, по сути, она всего лишь ничтожная пешка в его игре за трон, которой он, если захочет, с легкостью пожертвует. Ну, а пока она может продолжать корчить из себя храбрую и наивную принцессу. Пока ещё может… -Эй, опять строишь коварные планы? Приход белобрысого божка стал ударом молота по голове Лофта. Практически в прямом смысле. Тор с порога насмешливо взирал на своего брата, занятого очевидно какими-то серьёзными думами. -А ты продолжаешь входить без стука. — парировал Лафейсон, не отрицая «коварные планы». — Поражаюсь что ты всё ещё держишься на ногах. -Хех… да медовуха была отменная. Обладатель Мьёльнира смачно причмокнул, вспоминая будоражащий вкус уникальной выпивки. -А где же твоя женушка? Вопрос сына Одина застал трикстера врасплох. Локи хранил молчание. -Неужели она сбежала от «ге­роя де­вяти ми­ров»? Владыка молний обвёл взглядом унылую лачугу Лофта, а затем с опаской иронично уточнил: -Или ты сам её распотрошил? Лафейсон в очередной раз терпеливо принял выпад своего задиристого родича. -Ну что ты, Тор. — снисходительно улыбнулся Лофт. — Ты же знаешь, что я не могу причинить вред моей драгоценной принцессе. Похоже, наследник Асгарда принял его слова за чистую монету, так как выражение его лица сразу смягчилось, но настойчивости не убавилось: -Тогда скажи мне где она? -И зачем, скажи на милость, тебе, братец, глубокой ночью понадобилась моя жена? — сарказм так и сочился в этом вопросе. -А ты как будто не знаешь! — возмущённо воскликнул Одинсон. Локи вопросительно уставился на своего конкурента за власть. Громовержец закатил глаза. -Мама хочет провести для неё обряд «инициации». Слова Тора слегка озадачили Лафейсона. Хотя бог обмана и лжи не вникал до этого момента во все матримониальные ритуалы, но уж точно знал, что «инициацию невесты» проводят в ночь перед брачной церемонией, но никак не позже. Не успел он возразить, как откуда ни возьмись, на пороге его комнаты нарисовалась верная спутница брата. -Церемония скоро начнётся. — прозаично отметила воительница. — Стоит поторопиться.

***

Традиционно до заключения брачного союза божественных и высших рас предшествовало несколько стадий. В первую очередь устраивалось официальное знакомство семей брачующихся, затем проводили смотрины будущих жениха и невесты, а после этого между ними заключалась помолвка, и подписывался брачный контракт. Все эти стадии занимали около полугода. Далее следовал выкуп невесты и жениха, и предпоследним этапом перед собственно свадебной церемонией была так называемая «королевская инициация» — особый ритуал принятия невесты в новую семью. За полупрозрачной занавеской уже с нетерпением поджидала свою дочь Фрея. Королева Ванахейма удивилась внезапному порыву Фригг провести этот обряд уже после самой свадьбы. Хотя, учитывая, что сам брак их детей изначально заключался на особых условиях… К тому же вряд ли за сестринскими причудами стоял злой умысел в отношении племянницы и новоявленной невестки. Посему правительница не нашла причин возразить против проведения обряда. Массивные двери позади вечно-молодой богини весны тихонько скрипнули. Рыженькая голова опасливо протиснулась между створок, обозревая арену будущего ритуала. В центре омывальной комнаты располагалась большая золотая ванна, у стенки чуть поодаль неё находились столики с полотенцами, гребнями и другими банными принадлежностями. Её уже поджидали. Главными участницами этого действа, помимо самой невестки, становились мать невесты и её будущая свекровь. Также, как правило, около десяти «весталок», облачённых в традиционные голубые платья, призывались засвидетельствовать сие таинство. -Проходи, дитя моё. — позвала невестку Фригг, ласково улыбнувшись. Сигюн ретиво проскользнула за полупрозрачный заслон и с укором посмотрела в глаза матери. Принцесса Ванахейма считала этот обряд весьма унизительным, но отказать королеве Асгарда не смела. Надев на себя чёрную рубашку, смущённая богиня с удручённым видом направилась к позолоченному чану. Присутствующие девушки равнодушно смотрели на жену Локи, и только Сиф ей сочувствующе улыбнулась. Около ванной Сигюн тут же окружила стая прислужниц. Девушки начали поочерёдно расплетать ей косы и развязывать узлы её облачения. Впервые принцесса Ванахейма была рада своим длинным волосам, хоть частично скрывшим её наготу. Обнажённую Сигюн услужливо погрузили в золотой сосуд с холодной водой. Видимо её поиски затянулись, и если бы она случайно по пути в темницу не услышала о планах свекрови и не явилась на обряд, то мог разразиться жуткий скандал! Далее по этикету её «грязное» одеяние незамужней было сожжено, а пепел передан Фрее, обозначая её «смерть» для своей семьи. Царица Асгарда по традиции омыла невестку из кедрового ковша. Далее прислужницы — «весталки» облачили принцессу в её «новый» наряд в виде «савана» светло-молочного оттенка. В завершении церемонии свекровь собственноручно заплела принцессе причудливую косу и покрыла плетение вуалью с полевыми цветами. Смена облачений знаменовала начало её новой жизни в царской семье Асгарда. Теперь она официально считалась частью её семьи и своего рода «дочерью». К несчастью для Сигюн, такой обычай проводился исключительно в монарших семьях. Невестка Фригг уже собиралась перевести дух как тут выяснилось, что на этом злоключения теперь уже бывшей принцессы Ванахейма не закончились. Неожиданно парадные двери ванной комнаты распахнулись и вся процессия участниц ритуала во главе с царицей Асгарда двинулась на выход. Синие очи вопросительно уставились сначала на Фрею, затем на Фригг. -Царица решила провести также брачные проводы. — пояснила Сиф. С этими словами сердце Сигюн ушло в пятки. «Только не это!» — паника охватила каждую клеточку её тела. Брачные проводы тоже были «чудесным» обычаем. Пожалуй, даже более унизительным, чем «инициация». Вся его суть заключалась в том, что после свадебного пиршества семейная свита и гости с факелами в руках провожали молодожёнов до спальни, а затем запирали её на замок, выбросив ключ, закрепляя тем самым союз между новобрачными. Не успела принцесса переступить порог в коридор, как тут же наткнулась на своего муженька. Локи, по видимому, это внезапное торжество тоже не сильно обрадовало. Особенно, учитывая их «милый» разговор накануне. Однако, вежливая полуулыбка и протянутая рука говорили о том, что не только ей приходится играть в пьесе под названием «счастливый брак». Волевым усилием Сигюн заставила себя положить свою руку на вытянутую ладонь принца и снова ощутила этот ужасающий холод. Вырваться из жёсткого захвата Лофта ей мешало шествующее рядом с ними сопровождение. И если прошлой ночью принцессе Ванахейма чудом удалось убежать в темницу, то теперь, когда рядом шло столько свидетелей, эта возможность таяла с каждым шагом. Слишком скоро они оказались перед входом в опочивальню. Двери громко захлопнулись за её спиной, словно дверца в клетке. Далее послышался скрежет металла. Каждый щелчок магического замка отзывался гулким ударом её сердца. Вот и закрылась её золотая клетка. Отсюда ей не сбежать до самого утра. «Теперь я в ловушке и меня ничто не спасёт» Не успела она приготовиться закричать, как ледяная рука насильно закрыла ей рот. «Боже, помоги мне…» — мысленно взмолилась Сигюн.