Наблюдения

      Джинни, вопреки всеобщему мнению, была очень внимательной и умела подмечать даже маленькие детали.       Она первая догадалась о беременности Флёр, когда об этом не знала даже Молли, сопоставив все факты, которые, почему-то, кроме неё никто не замечал. Самая первая заподозрила об отношениях Луны и Блейза, заметив их странное поведение, когда они находились рядом, или в одном помещении. Одна из первых заметила странное поведение Браун, по отношению к её брату, когда этот остолоп даже и думать об этом не мог.       Она часто наблюдала за всеми в большом зале, по тому, кто на кого и как смотрит, можно было узнать много интересного. Например, кто кого недолюбливает, по взаимным испепеляющим взглядам или неприличным жестами, показанным мельком. Даже о романтических отношениях, которые по каким-либо причинам держались в тайне. Их было определить ещё проще чем ненависть, влюблённые обычно сидели так, чтобы видеть свой объект воздыхания, и всю трапезу смотрели на него влюблёнными глазами, а при выходе из большого зала, чаще всего, как бы невзначай касались друг друга.       Друзья часто ругали её за то, что во время трапезы она постоянно витает в облаках, не поддерживая беседу. Но они просто не понимали, что наблюдение за этими «гляделками» в миллионы раз интереснее пустых разговоров о домашнем задании или сплетен. Из своих наблюдений она узнавала намного больше информации, чем из пустых слухов, чаще всего, образованных на пустом месте, и уж в правдивости своей информации она была уверена в разы больше.       Так, Джинни самая первая заметила странное поведение Гермионы. Она всё чаще стала куда-то пропадать, говоря, что ей надо в библиотеку и возвращалась поздно ночью, после отбоя, когда библиотека уже давно была закрыта. Поначалу, Джинни ей верила, решив, что подруга просто волнуется перед экзаменом и каким-то образом заполучила ключи от библиотеки, и оставалась там после отбоя. Но все оправдания Гермионы разбил один случай, когда Джинни пошла искать Грейнджер, чтобы рассказать ей о целующихся Луне и Блейзе, которых она случайно обнаружила в одной из многочисленных ниш замка по дороге в гостиную. Не сказать, что Джинни была сильно удивлена этим поцелуем, она уже месяц, как догадалась об отношениях слизеринца и когтевранки, но «официальных» подтверждений её догадке не было, а этот поцелуй, как бы поставил галочку напротив их пары. Обыскав всю библиотеку, Джинни Гермиону не обнаружила, решив, что подруга пошла позаниматься в гостиную, чтобы провести побольше времени с друзьями, Джинни направилась на её поиски. Но и там её не оказалось, а Дин Томас, сидящий в гостиной, сказал, что уже час точно Гермиона тут не появлялась. Джинни села терпеливо ждать подругу у камина, вооружившись книгой о квиддиче, которую ей недавно подарил Гарри. Прошло не менее четырёх часов, когда Гермиона всё же соизволила появиться в гостиной. У неё были взъерошены волосы, ещё больше обычного, а губы были красными и опухшими.       — И тебе привет, — сказала Джинни, выждав, пока закроется картина и подруга выдохнет с облегчением. Грейнджер подпрыгнула от неожиданности и оглянулась на подругу, разлёгшуюся на диване.       — Фух, Джинни, ну ты меня и напугала, — ответила Гермиона, держась за грудь и восстанавливая дыхание, сбившееся, то ли от испуга, то ли от того, что она бежала по лестнице.       — И где это мы гуляем? Не надо говорить, что ты была в библиотеке, я знаю, что тебя там сегодня не было, — Джинни захлопнула книгу и внимательно посмотрела на подругу.       — Я?.. просто в библиотеке было шумно, и я решила позаниматься в пустом кабинете… Просто я делала эссе по рунам и эм… Мне надо было… сосредоточиться, а шум мне мешал, — сбивчиво ответила Гермиона, пряча глаза, как нашкодивший кот.       — А почему у тебя губы такие опухшие и волосы растрёпанные? — сдаваться было точно не в планах Джинни, она собиралась узнать всю правду и глупыми оговорками её не провести.       — Губы… я эм… просто кусала видимо пока писала, а волосы… сегодня влажность большая, дождь целый день, вот они и пушатся. И вообще, Джинн, что за допрос? Я устала и хочу спать, и тебе, кстати пора бы, а то завтра на завтрак не встанешь, — под конец голос Гермионы приобрёл свой обычный тон и её выдавали лишь пунцовые щёки, которые лишь становились краснее с каждым словом.       Больше Гермиона про походы в библиотеку не говорила. Она начала придумывать отговорки намного изощреннее. То её попросили помочь младшекурсники с Пуффендуя, которых никто никогда в лицо не видел. То ей нужно разработать план дежурства, как ответственной старосте.       А потом, Джинни заметила, что Гермиона поменялась местами за столом в большом зале с Невиллом и теперь сидела лицом к слизеринскому столу, постоянно бросая на кого-то загадочные взгляды. Правда, на кого именно из кучки парней, сидевших в той стороне стола, Уизли так и не смогла понять, но решила, что это точно не Забини, тот уже официально был занят Лавгуд, после того, как они негласно заявили о своих отношениях, появившись под руку в большом зале, а перед тем как разойтись за свои столы, Блейз что-то шепнул Луне на ухо, от чего та загадочно улыбнулась и чмокнула его в щеку. Лица всех девушек находящихся в том момент в большом зале надо было видеть. Потом эта новость была одной из главных ещё несколько дней и все, кому не лень, обсуждали это на переменах и в гостиных по вечерам.       Ну, и окончательно, подозрения Джинни закрепились, когда в рождественское утро, она проснулась от настойчивого стука в окно. Открыв глаза, Уизли увидела Гермиону, которая как и Джинни, только открыла глаза и была растрёпаная и заспанная, она впустила в комнату красивого белого филина, с небольшой коробочкой в зелёной упаковочной бумаге с красивым серебристым бантом. Грейнджер быстро отвязала подарок и на его место привязала небольшой свёрток из золотой бумаги с красной лентой по середине. Вчера, Джинни случайно увидела, как Гермиона запаковывала туда обычный маггловский плеер и писала записку на красивой открытке, которую потом вложила внутрь.       — И кто эти тебе подарки с самого утра присылает? — хриплым голосом спросила Джинни, когда Гермиона выпустила филина в окно.       — Да так, просто друг, ты его не знаешь, — Гермиона отложила подарок в свой сундук и уже отправилась в кровать, чтобы продолжить свой сон, как младшая Уизли её остановила.       — Нет уж, открывай, я же вижу, как это для тебя важно.       Немного поколебавшись, брюнетка всё же достала подарок и, усевшись на кровать, принялась его бережно распаковывать. Внутри оказалась бархатная коробочка тёмно-зелёного цвета.       — Ну, открывай уже, мне же тоже интересно, — нетерпеливо заёрзала рыжая, когда Гермиона замялась.       — Ладно, ладно, только не кричи так, сейчас всех перебудишь, — тихо ответила Гермиона открывая коробочку.       — Вау… с каких это пор просто друзья такие подарки дарят? — Джинни подозрительно посмотрела на подругу, но та не удостоила её ответом, как заворожённая смотря на браслет, лежащий на мягкой подушечке. Это была тонкая цепочка из серебра, по периметру которой висели маленькие звёздочки и луны, выложенные из бриллиантов, они красиво переливались в лучах утреннего солнца, как настоящие звёзды на ночном небе.       — Он просто чудесен… — прошептала Гермиона всё ещё смотря на браслет.       — Ну же, примерь его, — Джинни аккуратно взяла коробочку из рук подруги и помогла ей его застегнуть. Из коробочки выпала записка, выведенная аккуратным почерком. «С Рождеством, зануда! Надеюсь, что ты отпразднуешь его как следует и, что вы, гриффиндорцы, умеете веселиться. Этот браслет никогда не сможет переплюнуть тебя в красоте, но мне он напомнил о наших вечерах на Астрономической башне, и я решил, что он отлично подойдёт тебе. С любовью, Твой Д.М.»       Прочитав записку, Гермиона залилась краской, ещё раз взглянув на браслет на своей руке.       — И какое же имя у этого просто друга, которого я не знаю? — Джинни легла на кровать, не переставая смотреть на Гермиону.       — Он… эм… он из Пуффендуя, ты его не знаешь, — и так до этого красные щёки Гермионы, стали бордовыми.       — Ну да, пуффендуец, конечно. Все же знают, что зелёный и серебристый – любимые цвета Пуффендуя, — Джинни повернулась на бок и закрыла глаза, давая понять, что разговор окончен. Понять, кем же был, этот просто друг было совсем не трудно. Лишь один человек, попадал под все пункты. Лишь один человек в Хогвартсе с инициалами Д.М сидел в том конце слизеринского стола, куда постоянно смотрела Гермиона в большом зале. Лишь один человек, мог простой совой прислать такой дорогой подарок, при этом ещё съязвив в записке над гриффиндорцами. И этим человеком был Драко Малфой. Не сказать, что выбор подруги был очень ожидаемым, но после пары Блейза Забини и Луны Лавгуд, Джинни уже ничему не удивлялась, противоположности притягиваются, и с эти ничего не сделаешь.       После этого Джинни уже совсем не удивилась рассказу мальчиков, об опоздавшей, впервые за всё время учёбы, на урок Гермионе, которая к тому же была ещё и с неправильно застёгнутой рубашкой.       Джинни совсем не удивилась, когда после смены пар дежурств старост, Гермиона, оказавшаяся в одной паре с Драко, выглядела совсем не расстроенной и злой, как Рон и Гарри, во всю кричавшие о том, что Малфой — бывший пожиратель смерти и ему нельзя доверять, она выглядела какой-то счастливой, хотя и пыталась это крайне неудачно скрыть.       Джинни совсем не удивилась, когда Гермиона начала сильно задерживаться на дежурствах и возвращаться далеко за полночь растрёпанной и с опухшими губами. Даже Рон начал что-то подозревать, когда Гермиона, вместо того чтобы как обычно сделать эссе за неделю до срока его сдачи, делала его в вечер прямо перед уроком. На вопрос о её странном поведении, она лишь что-то промямлила про полномочия старосты, из-за которых она ничего не успевает и спрятала своё красное лицо за книги. Весь вечер после этого Рон ходил такой же злой, как и в Рождество, после того, как заметил браслет на руке подруги и выслушал рассказ сестры о таинственном «просто друге из пуффендуя». Джинни, увидев бурную реакцию брата, решила не делиться с ним своими подозрениями по поводу личности этого тайного поклонника, ибо и без того ветхая Нора, могла не выдержать напора Рона.       А Гарри, будучи внимательнее и сообразительнее друга, давно заметил, что с Гермионой что-то не так. Первым звоночком для него стала встреча с подругой в гостиной поздно ночью. Гермиона была растрёпанной, а на её шее красовался багровый след, который на следующее утро она мастерски скрыла, будто ничего и не было. Тогда, Поттер слишком смутился, чтобы хоть что-то спросить у подруги по поводу её внешнего вида, а потом как-то к слову не приходилось. Гарри решил, что если Гермиона пока что не хочет сама рассказывать о своих отношениях, то надо просто подождать, она в конце концов уже давно взрослая и в праве сама распоряжаться собой и своим телом. А потом, Гарри случайно заметил на карте мародеров Драко и Гермиону, стоящих подозрительно близко друг к другу. Тогда, испугавшись, что Малфой обижает его подругу, Поттер забрался под мантию невидимку и отправился в коридор седьмого этажа, где судя по карте сейчас должны были находиться Драко и Гермиона, но вместо ожидаемой перепалки или дуэли он обнаружил Драко, прижимающего к стене Гермиону, страстно целующую того. Гермиона совсем не выглядела обиженной или угнетённой, наоборот, такой живой и румяной Гарри её давно не видел. От шока, Гарри зацепился об край собственной мантии и чуть не упал.       — Ты это слышал? — Гермиона отстранилась от Малфоя, напряжённо оглядываясь по сторонам.       — Может, просто сквозняк гуляет и дверь где-то хлопнула. Или Пивз опять балуется, — попытался успокоить девушку Драко. — И вообще, не отвлекайся, у нас есть дела поинтереснее, — Малфой снова накрыл губы девушки своими. В тот же вечер Гарри решил дождаться подругу с дежурства и поговорить с ней.       — Привет, ты чего не спишь? — Гермиона тихо вошла в гостиную. Её волосы были растрепаны, а губы слегка припухшими.       — Я?.. да так, задумался, — Грейнджер присела рядом с другом. — Как дежурство? Ничего необычного? — Гарри как на зло начал краснеть, невольно вспоминая увиденное им в коридоре.       — Всё хорошо, ничего необычного, — девушка пожала плечами.       — А Малфой, он… эм, не лезет к тебе? — Поттер чувствовал себя не в своей тарелке.       — Нет, Драко он… эм, довольно милый и нормально себя ведёт, не волнуйся, — щёки Гермионы начали краснеть.       — Я видел как вы целовались, — на одном дыхании выпалил Поттер, нещадно краснея.       — Что ты сказал? — не веря своим ушам, переспросила Гермиона. Не так она хотела, чтобы друг об этом узнал.       — Я не осуждаю тебя, Гермиона. Ты в праве сама выбирать с кем тебе встречаться. Но Малфой… он же бывший пожиратель смерти. Да он же чистокровный сноб, а ты маглорождённая. Я не понимаю… — Гарри взъерошил свои волосы и опустил голову.       — Гарри, я… я, кажется, люблю его и он меня, вроде, тоже. Он больше не тот занудный маменькин сынок, который называл меня грязнокровкой, он изменился, Гарри, и он правда очень хороший. И мне очень жаль, что ты узнал о нас с Драко так. Просто, я не знала как вам рассказать об этом. Вы постоянно говорили о том, что он — бывший пожиратель смерти и, что его отец сидит в Азкабане… и я просто боялась, что вы меня не поймёте, — Гермиона давно хотела сказать друзьям о них с Драко, но каждый раз, когда слышала, как они его осуждают, откладывала эту идею в дальний ящик. Малфой уже месяц, как рассказал о ней Забини и Нотту, а она всё никак не решалась.       — Гермиона… я рад, что ты наконец-то нашла человека, с которым тебе хорошо, и который тебя любит. Конечно, я в шоке от того, что этим человеком оказался Малфой, но ты в праве сама выбирать себе пару. Просто… если он вдруг тебя обидит, только скажи мне об этом, и он пожалеет, — Поттер посмотрел на лицо подруги, которое расслабилось после этих слов.       — Я рада, что наконец-то знаешь, — Гермиона встала на ноги. — А теперь пора спать, завтра рано вставать, — она уже поднималась по лестнице, когда обернулась к нему и сказала, — только не говори пока что Рону, я не думаю, что он отреагирует так же спокойно, как и ты, — дождавшись кивка друга, она преодолела две последние ступеньки и скрылась за дверью в спальню.       Через неделю, когда Джинни и Гарри сидели в их с Роном комнате и обсуждали будущий матч по квиддичу, наслаждаясь такими редкими моментами уединения, в комнату ворвался раскрасневшийся Рон. Его руки сжимались в кулаки, грудная клетка часто вздымалась, а щеки покрылись красными пятнами.       — Рон, что случилось? — Гарри отстранился от Джинни, в такие моменты Рона было лучше не провоцировать.       — Я увидел, как Гермиона целовалась с этим мерзким змеёнышем Малфоем в коридоре. И она совсем не выглядела ущемлённой, она… ей нравилось! — от гневной тирады теперь уже и уши Уизли покрылись красными пятнами.       Рон ждал, что его друзья вскочат и начнут кричать, как и он, но вместо этого они остались на своих местах и просто стали выглядеть немного смущёнными.       — Подождите, вы знали о том, что они встречаются? — на лице Уизли отобразилось удивление вперемешку с яростью, — знали, что она целуется по углам с этим мерзким пожирателем смерти и ничего мне не сказали? Да вы такие же мерзкие предатели, как и она.       — Рон… ну, я сам совсем недавно узнал и… эм, Гермиона попросила не рассказывать и сказала, что любит его и, что он неплохой парень, — Поттер неуверенно отвёл глаза.       — А ты, Джинни, мы же семья! Как ты могла, — взгляд Рона устремился на лицо сестры, которую это похоже совсем не смущало.       — Да ты сам хорош, вспомни свою реакцию, когда я рассказала тебе про тот браслет, да если бы я сказала, что это браслет, скорее всего, от Малфоя, ты бы весь дом разнёс в щепки! — Джинни с упрёком посмотрела на брата, совсем не чувствуя своей вины.       — Эй, что за шум, а драки нет? Что я пропустила? — дверь открылась и в комнате показалась Гермиона, с уже привычно припухшими губами.       — Ты… ты предательница, — взгляд Рона устремился на ничего не понимающую Грейнджер.       — Он видел, как ты целовалась с Малфоем, — пояснила Джинни подруге.       — Я… эм, давно хотела вам сказать… — сбивчиво ответила Гермиона, совсем не ожидая, что темой разговора окажутся они с Драко.       — Да мы-то с Гарри давно знаем, а вот Рон, похоже, ещё более слепой, нежели я думала,  — Джинни посмотрела на Гермиону взглядом полным поддержки, давая понять, что она на её стороне.       — Да вы все мерзкие предатели… а ты, Гермиона, оказалась грязной подстилкой пожирателей смерти, я был о тебе лучшего мнения, а ещё умнейшая ведьма нашего времени, — Уизли уже совсем не выбирал выражения.       — Рональд Уизли, я не намерена терпеть такие выражения в свою сторону. Я люблю Драко, а он любит меня и мне совершенно всё равно на твоё мнение. Он был оправдан судом и чист перед британским сообществом, и не тебе решать, с кем мне встречаться. Я всё сказала, — с этими словами Гермиона вылетела из комнаты, оставляя друзей наедине.       — Она права, не тебе решать с кем ей встречаться, если ты и вправду хороший друг, то самое главное для тебя, чтобы она была счастлива, а с Малфоем Гермиона как раз такой и выглядит, — младшая Уизли посмотрела с укором на брата.       — Да пошли вы все! — Рон развернулся и вылетел из комнаты, громко хлопая дверью.

***

      За окном шёл сильный дождь, когда девятнадцатого сентября они все вместе собрались в Норе, чтобы отметить двадцать первый день рождения Гермионы. В воздухе летали блюда с великолепным ароматом, накрывая на стол, когда в камине загорелось зелёное пламя и из него вышли Гермиона и Драко, держась за руки.       — Всем привет! — радостно крикнула Гермиона, входя в гостиную.       — И вам привет, с днём рождения, Гермиона, расти большой, не будь лапшой, — поздравил девушку Джордж. Драко, стоявшему рядом с девушкой и державшему её за руку, явно было не по себе, но он стоически держался, ведь знал, что для неё это важно.       Когда все сели за стол, Джинни заметила, как руки Драко и Гермионы были сплетены в замок под столом, а Грейнджер что-то шепнула на ухо Малфою, от чего тот, впервые за вечер, искренне улыбнулся.       Джинни, вопреки всеобщему мнению, была очень внимательной и умела подмечать даже маленькие детали. Она первая догадалась о том, что Драко сделал предложение Гермионе, когда они об этом ещё не объявили. Первая заподозрила беременность Гермионы, когда об этом не знала даже её мама. Одна из первых заметила во второй раз округлившийся животик подруги, когда даже их сын - Скорпиус даже подумать о, младшему братике или сестричке, в животе у мамы, не мог.