Спаси меня..

      Он обвел пристальным взглядом всех в комнате. В воздухе витало напряжение вперемешку со страхом. Саске быстро отпрянул от Наруто и, недовольно шикнув, уставился в пол. Сакура выключила телефон и теребила край одеяла. Узумаки поморщился, горький вкус во рту становился сильнее. Ну конечно, в этот раз он, в прямом смысле, ест таблетку без воды.       Перед глазами вновь поплыли черные точки. Мир стал блеклым и бесформенным. Лицо Какаши, оказавшееся перед ним, вдруг исчезло. Вокруг лишь тьма, как и в сознании. То тут, то там возникали люди. Они смеялись, говорили, что это он во всем виноват. Блондин схватился за голову и замотал ей. — Нет! — Из горла вырывается отчаеный крик. — Неправда! — Еще один, но теперь это лишь жалкий хрип. Перед глазами отчетливо виден торговый зал. Девушка с длинными, красными волосами. С ней мужчина, слишком сильно похожий на Наруто. Они дарят ему мягкую игрушку на его пятый день рождения. Рыжий лис с 9-ю хвостами. Радостный Узумаки дает ему имя «Курама». Потом лишь тьма. По щекам текут слезы, а глаза слепит яркая вспышка. Блондин падает на колени перед бездыханными телами Кушины и Минато. — Мама! Папа! — Голос срывается на крик. Смотря на сына с пола, залитого кровью, Кушина смеется. — Ты виноват в этом. — Хриплым голосом проговаривает девушка. Минато, лежащий рядом, захохотал. — Это ты нас убил! Ты всех убиваешь! — Наруто кричит, но никто его не слышит.

***

      Узумаки очнулся от бешеной тряски. Едва сфокусировав взгляд, он видит перед собой Хатаке. Рядом сидит Джирайя. Тихо заскулив, блондин хватается рукой за голову. — Что случилось? — Хрипло проговаривает Наруто. Пепельноволосый облегченно выдыхает. — Мы бы хотели это у тебя спросить. — Какаши сложил руки на груди. — Ну, и у этих товарищей. — Он кивнул в сторону Саске и Сакуры. Последние стояли около двери, опустив головы. Узумаки поморщился, и перевел взгляд на опекуна. Джирайя сидел, сложив руки в замок, и молча прожигал его взглядом. Казалось, воздух становится тяжелее под этими проницательными взглядами.

***

      Хатаке шел по улице, сложив руки в карманы. Уныло пиная маленький камушек, он вздохнул. Наруто отказался ходить в клинику. И теперь пепельноволосый ходит к нему на дом. — С того момента как мы все узнали, прошел уже месяц, — Какаши прикрыл глаза, и подставил лицо легкому ветерку. — Джирайя заметно помрачнел… — Хатаке посмотрел на 12-ти этажный дом, выкрашеный в красный цвет. На одном из окон 8 этажа был прилеплен рисунок лиса с 9-ю хвостами. Пепельноволосый улыбнулся, и зашел в подъезд.       Постучав в дверь, Какаши обнаружил, что она была открыта. Он зашел в квартиру и закрыл за собой. В кромешной темноте помещения нельзя было увидеть от слова — ничего. — Джирайя, чего это у тебя дверь на распашку? — В ответ тишина. Хатаке насторожился, и шлепнул рукой по стене в поисках выключателя. Яркий свет на секунду ослепил привыкшие к темноте глаза. Прислушавшись, пепельноволосый услышал тихие хрипы из комнаты Наруто. Разум забил тревогу, а сердце стучало как бешеное. В миг оказавшись у входа в нужную комнату, Какаши без колебаний открыл дверь. Увиденное повергло Хатаке в шок.       Посередине комнаты стоял Узумаки. В руке он держал пистолет. На столе валялся окровавленный нож. Около кровати по разные стороны лежали Сакура и Саске. Из живота Учихи торчал еще один нож. Харуно же была все еще жива, и на последнем издыхании пыталась что-то сделать. Но выходили лишь жалкие хрипы. В воздухе витал резкий запах крови. Пепельноволосый схватился за стену, едва подавляя рвотный рефлекс. Блондин смотрел в глаза своему психологу. Безумная улыбка не сходила с его губ. — Оу. — Протянул Наруто. — Какаши-сан? Я не хотел чтобы Вы это видели… но знаете, это даже к лучшему. — Узумаки рассмеялся. Повернув голову в сторону Сакуры, он сделал выстрел. Последние попытки Харуно что-то сделать, прекратились. Блондин подошел к Хатаке вплотную. — Знаете, за тот месяц что мы проводили вместе, я понял, что влюбился. — Он сделал небольшую паузу. — В Вас. Но, я не могу позволить, чтобы Вы общались с таким плохим человеком, как я. — Наруто стянул с пепельноволосого маску, и невесомо чмокнул в губы. Прошептав «на прощание, Какаши-сан.» он отошёл и приставил дуло пистолета к своему виску. Помедлив секунду, Узумаки спустил курок.