der Kuss von Rock and Roll

030220 Чонгук, каким-то не свойственным ему образом, просыпается раньше будильника на час, понимая что лёг довольно поздно, он мог проспать, но проснулся не ощущая никакой сонливости и тяжести в глазах. Комнату освещает еле видимый свет из окна, что закрыто шторами. Утро такое пасмурное и темно, что давит на грудь своим унынием. Тёплая грусть поселяется где-то в дальных уголках души, о которых не знает никто, даже Чонгук. Возможно, это из-за осознания того, что он сейчас рядом с Чимином. Он не ожидал такого поворота событий. Его душа цветёт медленно, но верно. Вместо увядших цветов, растут новые, несвойственные обычным цветам - бутоны, которые имеют необычный, ранее неслыханный запах. Гук видит напротив себя лицо родного и любимого человека. Что может быть лучше, чем просыпаться с человеком, которого любишь и желаешь уже давно? Гук тонкими пальцами проводит по чёрным волосам Чимина, ощущая всю мягкость его волнистых прядей, что падают на глаза. Очерчивает взглядом гладкие, полные губы, острую, словно лезвие ножа, линию подбородка: такие родные черты лица, которые каждый раз появлялись во сне. Он подвигается ближе, и чувствует горячее дыхание Чимина на своём лице. Между их лицами меньше сантиметра и Гук решается сократить это ничтожное расстояние и аккуратно касается губами губ Чимина. Легкое прикосновение и ничего больше. Отстранившись от любимых губ, он берет в руки телефон, что лежал на тумбочке, подключённый к зарядке, и проверяет время - 05:45, отлично, он ещё успеет сходить в душ, принять ванные процедуры и привести себя в порядок. Укрыв Чимина одеялом, Гук идёт принимать душ. Очень горячий душ. Как только двери ванной закрываются, Чимин разлепляет глаза, он не спал: он чувствовал порывы нежности и заботы младшего. Чимин проснулся гораздо раньше Гука, а если быть честнее, то почти не спал. Он не мог спать, зная что человек которого он так долго ждал и любил, спит с ним, обнимает и целует его.. К черту вообще эту формальную дружбу, когда они чувствуют притяжения сильнее, чем описывает теория тяготения Ньютона. К черту все установленные социумом нормы поведения, когда от обычного легкого прикосновения ощущается тепла больше, не измеряемое ни в Джоулях, ни по Цельсию, ни по Фаренгейту. Зачем соблюдать элитарность и жить монотонно, не ощущая никаких красок в жизни, а если они и есть то окрашивают дни в черно-белые окраски, когда существуют яркие палитры цветов, которые слепят глаза и режут губы от поцелуев. Поцелуи, которые сильнее всей теории силы трения скольжения. Так может описать Чимин все ощущения, что даёт ему Гук и явно знания по физике ему помогают. Кажется, он чувствует больше, чем надо, и совсем не хочет останавливать этот поток нескончаемых эмоций и чувств, что накрыли его волной, унося на дно этих самых чувств. Приподнявшись на локтях, Чимин осматривает комнату на наличие беспорядка. Никаких признаков не убранства не обранужив, решает встать и пойти на кухню, дабы приговорить что-нибудь Чонгуку, ведь тому скоро выходить в колледж, а отпустить голодным Чимин не сможет, не позволит совесть. Застелив постель, а после натянув на себя футболку серого цвета и домашние спортивные штаны, Чимин медленными шагами направляется в кухню. Решив, что яичница с беконом на утро то, что надо, он достаёт из холодильника необходимые ингредиенты, ставит чайник и принимается готовить. Вполуха слышит как прекращает лить вода в ванной, как Гук какими-то приборами что-то делает, и незаметно для себя,Чимин улыбается. Это так по-домашнему и уютно, будто и в самом деле молодожёны. Услышав как Гук отворил дверь ванной, Чимин прочистив голос зовёт его: — Гук, переоденься и идём завтракать. — Ммм, хорошо. — промурлыкал Чон. Его радовало, что Чимин встал рано, чтобы приготовить ему завтрак. Войдя в комнату, резко переодевшись в выходную одежду, причесав волосы, Гук двигается в кухню. Стоя у дверного проема кухни, он следит за каждым движением Чимина, который стоит к нему спиной: как он аккуратно разливает чай по чашкам, достаёт из верхнего кухонного шкафа какие мучные печенья, сладости, фрукты, видит на плите приготовленный завтрак. — Доброе утро. — произносит Чон, пугая Чимина, который чуть не выронил конфетницу из рук. — Ты чего так пугаешь.. — тихо проваривает Чимин, сервируя стол всем необходимым. — Проходи, чего стоишь у двери. Гук аккуратно отодвигает стул и садится. В голове проносится мысль, что утро было бы добрее и полноценнее, если бы он мог подойти обнять, либо поцеловать старшего в макушку. Но он не решается, поскольку считает, что итак позволил себе больше, чем нужно. Наблюдая за тем, как суетится старший, Гук упрекает его: — Мне кажется, что этого хватит. Больше ничего не нужно, Чимин. Ты, давай-ка, сам садись завтракать. — Сначала я должен сходитьв ванную, вернусь через 5 минут, не скучай. — и сбегает. Гук не хочет завтракать в одиночестве и принимается ждать старшего. Он осматривает кухонный интерьер серого цвета, цветы на подоконнике, чайный сервиз: все подобранно со вкусом, каждая мелочь дополняет друг друга. Кухня обставлена более, чем хорошо. Гук слышит шарканье Чимина в ванной, кажется он уже выходит, а не прошло и пяти минут. — Ты чего не ешь? Остынет же. — возмущается старший и садится напротив Гука и принимается трапезничать. — Не хотел завтракать без тебя. — улыбается Гук и преподносит чашку с чаем к губам. — Во сколько тебе выходить, ты не опаздываешь? — Минут через десять, думаю надо выйти. — говорит Чон, наблюдая за тем как ест старший, а самому ничего в глотку не лезет, поскольку отвык есть по утрам, — Чимин, когда ты глянешь ко мне в гости? — Не знаю точно, у меня завтра и послезавтра сдача зачётов, думаю после того, как я их закрою, а что? — смотря прямо в глаза Гуку, с набитыми щеками спрашивает Чимин. — Просто я хотел уточнить, чтобы быть готовым к твоему приходу, — беря в руки телефон говорит Гук, увидев что он опаздывает, подпрыгивает на стуле, — Черт, я опаздываю, хен. Спасибо за завтрак, было вкусно, — походит к Чимину, который тоже встаёт со стула, и обнимает его. — Но ты ведь толком не поел, — тихо произносит Чимин, склонив голову к плечу и проводя руками по спине младшего. — Извини. Будь на связи, хен. До встречи, — выбегая из кухни в прихожую, громко говорит Чон, замечая как Чимин плетётся за ним. — До встречи. — провожая взглядом, молвит Чимин. Этим утром Чимин был довольно тихим. Не похожим на самого себя. У него кипят чувства и разносят ураганом все внутри. Он принял решение, что в следующую встречу обязательно расскажет о том, что чувствует, потому что сил нет терпеть это цунами в душе, когда рядом младший. 060220 Чонгук с утра был на взводе, этот день он явно обведёт красным кружком в календаре. Последний раз он видел Чимина три дня назад и все последующие дни в его голове часто мелькал возможный исход их сегодняшней встречи, неоднократно представляя допустимые моменты вечера. В комнате Гука царил хаос и беспорядок: раскиданные книги по художественной литературе, листы с рисунками, разбросанная одежда, пыль на полках и подоконниках: ведь он редко появлялся у себя в квартире, зачем торопиться туда где не ждут? Вот и Гук часто пропадал у Тэхена, совсем забыв о порядке и о непрочитанных книгах. Чимин должен был прийти к пяти часам вечера, а сейчас только час дня, к счастью добрую половину дел он сделал, осталась кухня, но там обстановка была куда приятнее, нежели в комнате и в гостиной. Вымыв всю посуду, вытерев столешницу, он принялся готовить, хотя совершенно не умел. Поиски вкусной и быстрой еды в интернете не принесли успеха, и он решил что заказать ужин домой - это самая лучшая перспектива. Выполнив заказ, Чонгук принялся ждать. Эта встреча с Чимином такая долгожданная, он не видел старшего три дня, для него это сродни трём годам, что они были в разлуке. Как смешно, он привык к нему, будто они совсем не разлучались на долгие три года. Из раздумий вывел его звонок двери. Чон спешно побежал открыть, вдруг Чимин решил прийти раньше положенного времени, но открыв, за порогом стоял курьер с напитками и коробками пицц. Оплатив заказ, он принялся все расставлять: уже полпятого, скоро Чимин должен подойти, он решил все подготовить заранее, ведь ему не хотелось тратить время на сервировку стола, если это можно сделать раньше. Услышав трель звонка, он неспешно пошагал к дверному проему, отворив дверь ему взору открылся Чимин, весь такой промозглый от холода, с красными щеками и растрёпанными волосами: он выглядел мило в своей огромной бежевой куртке. Чон был поражён его естественной красотой. Он точно не знает, сколько так простоял с открытыми дверями на распашку и молча разглядывая человека перед собой, но голос Чимина не дал себя долго разглядывать и вывел Гука из размышлений: — Ты так и будешь стоять и пялиться или пропустишь? — О хен, прости я просто, эмм..засмотрелся.. проходи конечно. Чимин принялся разуваться с лёгкой улыбкой на лице, это все так смущало, и все это было так непривычно: но он помнил про их вечерние посиделки в комнате Чонгука, помнил их бессмысленные разговоры, беспричинный смех – эти воспоминания были самыми тёплыми и ценными. — Засмотрелся на меня? С кухни послышался смех младшего, у Чимина от такого звонкого смеха, невольно появилась широкая улыбка на лице. Пройдя во внутрь, разглядывая скромный интерьер гостиной, его взгляд нечаянно бросился на фоторамки, что стояли полках. На одном из фото были изображены Тэхен и Гук на пляже, видимо фото старое - это выдавало детские черты лица Гука и не сформированное телосложение, рассмотрев все остальные фото он прошёл дальше, в кухню: — Ты просто весь такой замёрзший, впервые пришёл ко мне, мы долго с тобой не сидели у меня, и я немного отвык, не знаю как себя вести, — Чимин стоял у дверного проема, прислонившись о косяк, и мягко улыбался, — Присаживайся хен, чего стоишь, ты наверно проголодался после зачетов, даже уверен, что ты не ел с утра, я заказал еду, ведь я все же не научился готовить, готовка не мое, видимо. В воздухе были слышны нотки горячей пиццы и уюта, внутри Чимина начало развиваться тёплое чувство, будто так было всегда, будто так должно быть всегда. — А ты все такой же заботливый, нисколько не изменился, если только внешностью превзошёл все мои ожидания, спасибо. — Давай ешь Чимин-хен, чай или кофе? — Чай. Поужинав, Чонгук принялся убирать со стола и мыть посуду, Чимин сидел за столом, оперевшись на руку, рассказывал о том, как повлияли родители на его переезд в нью-йорк, как он отказал папе в его работе, ведь он никогда не хотел быть офисным планктоном, он не хотел носить эти классические костюмы с удушающим, будто, галстуком, хоть они очень ему безумно подходили , он не хотел засыпать и просыпаться с документами и бланками, ведь это не то что ему нужно. Родители не одобряли переезд в Нью-Йорк, ведь «западная культура сильно изменит тебя сын», но это была маленькая мечта – жить в таинственном Бруклине. Их с Чонгуком мечта, вот они теперь здесь, пусть и переехали порознь, сейчас они вместе, неловко улыбаются друг другу, смеются, что ещё нужно для счастья, если оно рядом? — Я думал, что ты сейчас работаешь в офисе отца, но я бы никогда не подумал, что ты окажешься здесь, в Бруклине. Я думал, что для тебя это детская мечта, которая не воплотится в реальность. —Чон, это наша мечта, и я не мог не осуществить ее. В кухне повисло молчание, такое неловкое и удушающее. Чонгук не мог поверить, что Чимин выбрал его, приехал к нему, чтобы быть с ним. — Я рад, что ты тут. Давай пройдём в мою комнату, там находится моя гитара, а то мы так и потратим время, которого у нас итак нет, так и научившись ничему. Точно, Чимин и забыл зачем вообще пришёл, хотя на самом деле, это не было целю его прихода, ему просто нужно было посидеть с Гуком и поговорить, а «покажешь, как правильно играть на гитаре?» просто был предлогом, чтобы стать ближе. — Да, пойдём. Чимин рассматривал комнату, пока Гук настраивал гитару: на полках лежали старые альбомы рок-звёзд, флэшки, книги, всякие изрисованные листочки, карандаши, ручки, блокноты. На стенах висели плакаты Нирваны, Джона Леннона, Боба Дилана, Элвиса Пресли, и ещё других рок-музыкантов, которых Чимин не знал. Комната была уютной и создавала атмосферу настоящего рок-музыканта. — У тебя очень милая комната. — Спасибо, — слабо улыбнувшись проговорил Гук, — Я уже настроил гитару, мне интересно, чем вызвано твоё любопытство научиться играть на этом инструменте? — Я не хочу научиться играть, я просто хочу удовлетворить своё любопытство и попробовать, мне интересно посмотреть как ты играешь, вот и все, — пожав плечами, Чимин медленным шагом подошёл к кровати Гука и сел,— Ну так начнём? — Да, давай, только я сяду поудобнее,— Чонгук уступил место старшему и устроился позади него, его взору отрывались мощная шея с родинкой на позвонке и затылок старшего,— Я буду вести тебя, показывать тебе. Чон аккуратно стал вести своими длинными мозолистыми пальцами по тонким струнам гитары, что издал такой лёгкий воздушный звук. — Давай хен, теперь ты. Повтори за мной. Но Чимин впервые пытается играть на гитаре, раньше ему такой шанс не предоставлялся. Раньше не было учителя в лице Гука, и поэтому его совершённая неопытность в игре на гитаре давала знать о себе. Он вёл по струнам, но те неприятно задевали кожу пальцев и поддавались ему. Чонгук заметив неуспехи старшего, решил ему помочь, он поудобнее пристроился позади, обхватил своей рукой руку старшего, и стал вести его короткими мягкими пальцами по струнам. Струны издавали такой бархатистый, шелковистый звук, который так и ласкал слух. Гук наклонился ближе сам этого не заметив, и стал вести кончиком носа по такой сильной, но нежной шее, так деликатно и невесомо, почти незаметно, его желание было сильнее, его сдержанности, он не мог сопротивляться притяжению. Между ними была такая сильная гравитация, Чимин это ощущал, но не подавал виду, он боялся шелохнуться, боялся что все прекратится, Чимин просто наслаждался теплотой Гука, он реагировал на каждый выдох и вдох младшего, который вовсе не пытался отстраниться, а только прилегал ещё ближе. Рука Гука все также держала руку Чимина, но он больше не вёл по струнам гитары, он вёл по струнам души Чимина, давая эффект плацебо, и в то же время у него внутри бушевало цунами. — Кажется теперь я чувст.. Понял, как надо... — Что ты чувствуешь, хен? Его голос звучал так тихо, и одновременно так властно и требовательно. Чимин чувствовал обжигающий взгляд младшего на себе, повернувшись в сторону Чона, его прошибло холодным потом. Глаза Гука чёрные, как ночь, смотрели прямо в душу, где итак было неспокойно. Между их лицами было всего ничего, и это не могло не играть им на руку, каждый чувствовал это, каждый хотел воспользоваться ситуацией, им это было нужно. Аккуратные шероховатые тонкие губы коснулись мягких нежных губ старшего, это было лёгкое, невинное касание, которое переросло в нечто большее, похожее на соревнование – соревнование в поцелуе. Чонгук не отрываясь с губ старшего, уложил его на мягкие подушки, и аккуратно отложил гитару в строну, дал волю своим чувствам и действиям. С этого момента прежних отношений не будет, каждый это понимал, оба хотели перейти на новую стадию отношений, оба были готовы ещё тогда когда были подростками. Оторвавшись всего лишь на секунду, чтобы надышаться он услышал, как Чимин тихо произнёс, держа руками его лицо: — Я так скучал по тебе, так скучал, думал что потерял тебя. Ты нужен мне, я не хочу больше оставлять тебя. После этих слов поцелуи стали настойчивее и смелее. Эти слова, которые Гук ждал годами, этот момент прокручивал у себя в голове каждый раз. Он проводит руками по телу старшего, сдерживаясь чтобы не подобраться под футболку. — Чонгук, нам нужно остановиться, наверно. Если ты не остановишься сейчас, я не смогу остановиться потом, — на самом деле он готов целоваться с ним вечно, просто ему казалось будет правильным остановиться сейчас. — Чимин, я.. я хочу сказать, что — но его прервал ещё один упрямый, глубокий поцелуй. — Я знаю, Гук, я тебя тоже, — им не нужны слова, им достаточно того, что их души давно сказали все за них. Отстранившись от излюбленных губ, выдохнув, Гук с довольной улыбкой лёг на кровать, подложив подушку под голову. Он следил за каждым действием Чимина: как тот приподнялся на локтях, как прислонился к изголовью кровати, следил за его нежным изгибом на губах. Неосознанно он положил свою руку на колено Чимина, он ощущал мягкую кожу через рванные джинсы. Старший вздрогнул от этого незамысловатого действия, но это ему нравилось, ему нравилось ощущать Чонгука. Они так пролежали минут пятнадцать, просто смотря друг на друга, говорить было неловко, но необходимо, никто не хотел нарушать эту тёплую тишину, которая давала чувство лёгкости, и бабочек внутри. — Чимин, можно я кое-что сделаю, хочу проверить, — Чонгуку всегда в голову лезут странные идеи. Пак прикрыл глаза и издал тихое «ммм», это был зелёный свет. Младший приподнялся, сел на кровать, и начал разглядывать колено старшего? Чимин на самом деле не понимал выпады Гука, но подобное было вполне ожидаемо от него. — Я просто хотел проверить, не исчезла ли твоя родинка на коленке, я помню она была.. — И как, исчезла?,— громко посмеявшись спросил Чимин. Естественно родинка осталась, ему просто хочется поиздеваться над младшим. Он помнит как Гук любовался его родинкой на колене, говорил что это выглядит эстетично, он был помешан на его родинках. — Нет, и это очень красиво, — тяжело выдохнув произнёс Чон, но следующего действия Чимин точно не ожидал. Он почувствовал мягкие губы на своей коже, в этом поцелуе было столько нежности и ласки. Это было так сладко, что душило, перекрывало воздух. Чон приподнялся и точно так же коснулся губ Чимина, так же легко и нежно. Он не мог насмотреться – это противоречивая красота Чимина, просто сжигало все внутри: дьявольски красив, но ровно так же божественно нежен. Кажется он сходил с ума или уже сошёл. Им нужно поговорить, нужен словесный вывод, действиями они все сказали. — Останешься у меня? — шёпотом проговорил Гук, не отстранившись от лица старшего. — Да, только принеси мне кофе, и дай что-нибудь, чтобы я переоделся.