Мальчики и Волки

Тодд, сначала уверенно ведущий компанию сквозь лесные дебри, постепенно отстал от основной группы, уступив ведущую роль Дастину. Хоть тот, по мнению Тодда, и мнил о себе слишком много, будучи старше его всего лишь на год, но был способен увлечь компанию, когда у остальных пропадал всякий азарт. В последнее время двенадцатилетнего мальчика все чаще стало посещать это настроение. То угрюм, то мечтателен – его матери не нравились эти заморочки сына. Роуз искренне считала, что переживания ( тем более переживания детей) часто и яйца выеденного не стоят. По этому поводу Тодд имел собственное мнение, но в их семье не принято было слушать ребенка. Он намеренно шел все медленнее, и ребята (в обычное время внимательные и замечающие настроения друг друга) ушли вперед, оживленно переговариваясь друг с другом. И Тодд снова почувствовал себя в одиночестве. Пожалуй, то единственное, что помогло ему остаться самим собой – это братья. С ними можно было не играть роли спокойного, тихого, разумного мальчика. С ними можно было говорить о своих мыслях и мечтах, самых личных и затаенных. Даже Джеймс на миг прогонял свою вечную нагловатую улыбочку и слушал внимательно, не стараясь по обыкновению уязвить или небрежно отмахнуться. А Дастин… Дастин, за что Тодд любил его ещё больше, сразу бросался их реализовывать. Однажды Тодд посмотрев передачу про жизнь на севере, долго рассказывал друзьям о ледяных хижинах. Непривычно затихший Дастин поднял голову, как только брат закончил, и пихнул Келвина с Джеймсом: - Ну, где начнем строить? И они построили, а потом ночевали в «снежном домике», как окрестил его Оливер, ровно до тех пор, пока не объявились возмущенные родители. Погруженный в воспоминания, он толком и не понял, как оказался в лесу один. Он не испугался, не запаниковал – Тодд любил природу и считал лес чем-то вроде второго дома. Просто в нем не было стульев, их заменяли пеньки – мальчик выдернул нож из дерева (и кто догадался его туда засунуть? Порезаться ведь можно!) и убрал его в карман куртки. Лес был спокоен – только падали под ноги по-осеннему багряные листья. И откуда они здесь взялись? До сентября оставалось еще порядочно времени. И стылый туман клубился вдали, словно прятал что-то. И Тодду хотелось отгадать эту загадку. Не Бермудский треугольник со своими тайнами, конечно, но мальчик был уверен, что подобный трепет охватывает любого человека, когда он сталкивается с неведомым: тихий ужас смешивается с необузданным любопытством, которое и заставляет идти навстречу опасности. Мальчик откинул назад длинные светлые пряди, машинально собрав их в хвост. Они, от наступавшего тумана, стали влажными и тяжелыми и послушно легли на плечи. Стало холоднее. Внутри облака всегда холодно. А туман, это спустившееся на землю облако. Единственная хорошая фраза из глупой научно-познавательной передачи, из тех, которые старались объяснить все чудеса мира, тем самым отрицая их уникальность. Тодд шел все дальше, уже не видя, не разбирая дороги. Подошвы крепких ботинок отрывались от земли с противным хлюпаньем. Впрочем, земли ли? Холодный туман сгущался все сильнее, Тодд дышал уже с трудом, он закашлялся. И попытался развернуться и уйти обратно, на тропу, к братьям. Но не получилось, и он, медленно погружаясь в болото, понял, откуда стелился этот горький удушливый туман. [i]Ядовитые испарения трясин очень опасны,[/i] - снова на ум пришла фраза из той передачи. Он зачем-то силился вспомнить её название, но не успел – в рот хлынула черная жижа, и воздуха стало слишком мало. Последним, что почувствовал мальчик, были чьи-то мягкие руки, обвившие его под водой и тянущие на дно.