Зависимость

Скайлер сидела за столом, пряча глаза и ощущая, как в груди что-то ноет и болит. С приходом родителей в доме наступила настоящая мертвая тишина, и никто не мог начать этот неуместный диалог. Рид сжала кулаки под столом и резко ощутила руку Андера на коленке. Она подняла на него глаза и поймала ухмылку, а он молча придвинулся к ней и положил руку на спинку стула, поднимая глаза на двух людей, которых не знал, но о которых много слышал. — Скайлер, почему ты не сказала, что приехала? — с холодом в голосе спросила мать. — А зачем? Вы разве беспокоились? — съязвила та. — Не помню, чтобы вы вообще хоть раз со мной заговорили с момента, как я ушла из дома с чемоданом… — Ты так рвалась уехать отсюда, зачем вернулась? — вмешался Томас — отец девушки. — Если мне не изменяет память, то ты проклинала этот город каждый день, а теперь, вдохнув прекрасной американской жизни, вернулась? — Ты ошибаешься, пап, я проклинала не город… — Скайлер, — резко одернула Натали, заставляя дочь посмотреть на нее. — Мы пришли спокойно с тобой поговорить, узнать, как ты, как твои дела, и все ли с тобой порядки. — Это звучит ужасно лживо… Вы не интересовались мной несколько лет, а после смерти Дилана практически отказались от меня, так что заставило вас прийти? Я ни за что не поверю в семейные чувства. — Нам пришло приглашение в суд. Дело о ДТП Дилана возобновлено по твоей инициативе. Что ты задумала? — продолжала мать. — Хочу вернуть справедливость и открыть всем глаза на то, кто настоящий виновник всего хаоса, пришедшего в нашу жизнь. Конечно, для вас монстром всегда буду я, но может когда-нибудь вы примете правду, в которой я не виновата, в которой я боролась за его жизнь до последнего вздоха, пока вас не было рядом… — Скай, тише, — прошептал Андер, притягивая девушку к себе. — Они провоцируют тебя, не ведись на это. — А ты вообще кто такой, парень? — спросил Томас, переведя взгляд на блондина, к которому прижималась его дочь. — Ее парень, кстати, из ее прекрасной американкой жизни, но вы можете называть Андер, если потребуется. — Какой-то ты слишком дерзкий, Андер, — выделив имя парня, сказал мужчина. — Я просто терпеть не могу, когда обижают близких мне людей, особенно мою девушку, которую очень люблю… — Да что ты вообще знаешь о любви и о Скайлер. Она пожила там пару месяцев, а ты заявляешь о какой-то любви, — усмехнулся Томас и перевел взгляд на дочку. — Кажется, с Маркусом было так же? Любовь, громкие фразы типа «мы поженимся», «мы любим друг друга», а в итоге ты просто втянула какого-то парня в свои проблемы? — Хватит этих разговоров! — грубо протянул Уайт. — Я думал, что только мой отец может быть таким мерзким, однако, нет, вы спокойно сможете с ним поконкурировать. — Поганец, — сквозь зубы прошипел мужчина. — Томас, милый, успокойся. Мы пришли поговорить со Скайлер, а ты устраиваешь не пойми что… — Не люблю, когда какие-то сопляки указывает мне, как жить, и что делать. — А мне плевать! — уверенно ответил Андер. — Вы разговариваете со своей дочерью так, будто она какой-то мусор для вас. Уверен, вы даже не имеете представления о том, как она живет, как переживает, и как пытается доказать всем, что она сильная. Я не знаю, какими моральными уродами надо быть, чтобы обвинить своего единственного оставшегося ребенка в том, что произошло по вине другого человека… — Андер, ты ничего не знаешь о нашей трагедии, — мягко сказала Натали. — Я знаю достаточно, и я знаю правду, потому что Скай была там. Она единственная, кто видел все эти события и до сих пор помнит боль, с которой пытается мириться. Я не видел девушки лучше и сильнее, чем она, и мои чувства — та самая любовь, над которой вы посмеялись — то, что помогло ей залечить нанесенные вами раны, — Андер посмотрел на девушку, а та прижалась к нему и уткнулась носом в шею. — Мне хотелось верить, что в ее жизни все изменится, и вы одумаетесь, но, видимо, нет. На этих семейных отношениях стоит точка, ну и что… У Скайлер есть я, есть Кэндис и другие люди, которые любят ее и не оставят так, как это сделали вы. — Какие громкие заявления, — вновь сказал Томас, поднимаясь из-за стола вместе с женой. — А правда всегда должна быть громкой, чтобы ее все знали, — сказал Андер, переглянувшись с Кэндис, и победно улыбнувшись. — Надеюсь, этот суд пройдет быстро, и я увезу Скайлер отсюда раз и навсегда. Рид оторвалась от плеча парня и посмотрела в глаза родителей. И если на лице отца были странные эмоции — не то гнев, не то обида, то на лице мамы была одна лишь боль, будто она медленно начинала осознавать все прошедшие годы… — Скай, — протянула Натали, ожидая последнее слово дочки. — Ты зря все это затеяла… — Затеялась доказать правду? — Почему ты не можешь принять тот факт, что он погиб из-за тебя? — не выдержав, взорвался отец. — Почему ты перекладываешь вину на других, ищешь какие-то оправдания? Это ведь ты сбежала на вечеринку к своим поганным друзьям, к своему Маркусу, а он бросился в ночи искать тебя! Если бы ты, Скайлер, хотя бы на секундочку подумала о ком-то еще, кроме себя, то всего бы этого кошмара не было. Дилан был бы жив, и мы бы не страдали! — Страдали? — вскрикнул Рид. Она нервно рассмеялась и хотела броситься к отцу, но Андер схватил ее за талию и остановил. — Когда вы последний раз страдали так сильно, как ты говоришь? Когда праздновали день рождения мамы, игнорируя мои звонки и сообщения? Когда Кэндис увидела, как вы шли и смеялись на всю улицу? — Ты ничего не знаешь о нас и о наших чувствах, потому что ты натворила проблем и бросила нас! Что, тяжело смотреть в глаза, зная, что сотворила ошибку, стоящую жизни другого человека. — Я не виновата! — сорвалась на крик Скайлер. По ее щекам потекли слезы, которые уже невозможно было сдерживать. — Я была с ним рядом каждую минуту, каждый день в отличие от вас. Дилан был единственной причиной, почему я не сбежал из дома еще в школе… Вы ведь не любили меня, да? Кончено, что за глупый вопрос, я ведь всегда была обузой — вечно нелюбимым ребенком и причиной всех проблем. — Скай, это неправда, — тихо сказала мать. — А что правда? Вся моя жизнь — одна большая трагедия, и все из-за вас. Я не знаю ничего о том, какими должны быть отношения между детьми и родителями, что такое семья, любовь, тепло, потому что в моей жизни этого не было. Спасибо Дилану, Кэндис, Марку — всем моим друзьям, которые давали мне ощутить то, что я все-таки кому-то нужна. Я искренне сожалею, что мне достались такие родители. Жаль, родственников не выбирают. Рид смахнула слезы и, стиснув зубы, быстрым шагом полетела в свою комнату на втором этаже. Андер проводил девушку взглядом и переглянулся с Кэндис, которая даже не знала, что сказать. — Думаю, вам стоит уйти, — резко сказала Маршалл, поднимая глаза на родителей своей подруги. — Уйти и больше и никогда не появляться! — сквозь зубы добавил Уайт. — А то что? — усмехнулся Томас. — Ничего. Я не собираюсь ставить вам условия или запугивать. Как только этот чертов суд закончится, и все встанет на свои места, я увезу отсюда Скайлер. Она заслуживает гораздо лучшего. — Это даже не твой дом, чтобы указывать нам… — Это мой дом, и я полностью согласна с Андером. Уходите и больше не возвращайтесь. — Что? Кэндис… — протянула Натали. — Вы сделали свой выбор. Оставьте Скайлер в покое и… не вынуждайте меня вызывать полицию. Скайлер сидела на кровати и сквозь слезы рвала последние семейные фотографии, которые хранила, надеясь однажды исправить все проблемы прошлого. Эта боль никогда не уйдет, и отношения точно не изменятся. Слова отца сделали снова больно — настолько, что она хотела закричать… на весь мир, чтобы ее услышали и помогли хоть как-то заглушить эти эмоции, которые выедали ее каждый чертов день. Услышав хлопок двери, она откинула обрывки фотографии в сторону и подошла к окну. Ее родители, как ни в чем не бывало, вышли из дома и пошли в сторону своего района. Скайлер проводила их взглядом и прижалась лбом к холодному стеклу, чувствуя разрастающуюся дыру в груди. Тело будто начало поддаваться агонии, и внутри становилось душно. — Скай… Девушка вздрогнула, услышав голос Андера за дверью и слабый стук в дверь. Ей было настолько тошно от себя самой, что не хотелось видеть никого… совсем никого. — Скай, открой! Они ушли. Вдруг в сердце что-то больно кольнуло. Она отвела взгляд в сторону и резко вспомнила день, когда родители наказали ее за разбитую посуду на кухне. — Скайлер, открой, это я. Мама с папой ушли. Малышка всхлипнула и открыла дверь ванной комнаты. Дилан выдохнул и, подлетев к маленькой сестре, крепко обнял ее. — Ты меня напугала. Я думал, ты убежала из дома. — Они ведь меня не любят, да? — Нет, конечно, нет. Мы все тебя очень любим, не плачь, Скай. Хочешь, сходим в магазин и купим твое любимое мороженное? — Точно купим? — ее глаза загорелись самым ярким пламенем. — Да, любое, какое ты захочешь. Я успел меньше, пока помогал мистеру Джефри, так что можем немного потратить и поднять себе настроение. — Ты самый лучший, — с улыбкой протянула Скай и запрыгнула на брата, крепко обнимая за шею. — Я люблю тебя. — И я тебя. Андер постучался и, в очередной раз не получив ответа, закатил глаза. Кэндис тихо поднялась по лестнице и подошел к парню, заглядывая в его глаза. По лицу Уайта всегда отчётливо были понятны все его эмоции, особенно злость. — Я так понимаю, Скай не настроена на разговор? — Видимо, — ответила Андер и снова постучался. — Скайлер, открой эту чертову дверь. — Не получится. Она всегда так делала — обижалась, закрывалась в комнате и пыталась остыть. Этот просто нужно переждать, Андер, не переживай. Рано или поздно ей станет легче. Внезапно дверь открылась, и на пороге Андер увидел заплаканную Скай. Она поджала губы и посмотрела на подругу, крепко сжимая дверной косяк, чтобы не упасть из-за нахлынувшего состояния. Скайлер перевела взгляд на Андера и, ощутив, как на глазах снова появляются слезы, сделала один уверенный шаг вперед, хватаясь за его шею и чувствуя его крепки руки на спине. Уайт крепко прижал ее к себе и уткнулся носом в ее волосы. Она дрожала — так сильно, что, казалось, она вот-вот взовьется от собственных эмоций. — Все хорошо, детка. Мы рядом с тобой, тебе не о чем переживать. — Спасибо, что… ты есть, и что ты рядом со мной… Скайлер сильнее прижалась к Андеру, а он улыбнулся и слабо поцеловал ее в висок. Кэндис подошла подруге и осторожно обняла ее сзади, положив голову на плечо. Она привыкла делить с ней все трагедии и проблемы, и эта точно не исключение.