По щекам слёзы...

      "Сегодня так жарко..." ― вздыхает мужчина и переводит свой взгляд на, казалось, прохладную, из-за тени деревьев, аллею, что находится через дорогу от его офиса.       ― Германия! Германия, подожди! ― слышится откуда-то сзади громкий знакомый женский голос и стоило немцу обернуться, как на него налетела невысокая девчушка с яркими алыми волосами, покрашенными, по всей видимости, недавно, о чём сообщает свежий запах краски для волос. ― Давай сходим сегодня в кино? Я достала два билета на премьеру классного боевика!        Альфа отстранил от себя столь назойливую омегу и натянуто улыбнулся, стараясь не показывать ей свою неохоту идти с ней куда-либо. Правда получалось, не сказать, что плохо, а просто ужасно. Ну не получалось у него скрывать свои эмоции так же профессионально, как и его отец. Помнится, тот даже упрекал его в этом. Красноволосая сразу поняла это и с её красивого лица вмиг сошла яркая улыбка, она больше не была похожа на вечно жизнерадостного работника, а наоборот. Казалось она сейчас просто молча развернётся и уйдёт, на что искренне надеялся Германия, но, видимо, у неё на этот счёт было другое мнение.       ― Что с тобой, чёрт возьми, творится? Ты уже целых 2 грёбанных года френдзонишь меня после того вечера! Тебе так не понравилось, что ты решил меня игнорировать? Если да, то так и скажи! ― не выдержала омега, притопнув ножкой и сложив на последок губы уткой. Её ведь это действительно задевает.       ― Польша, в этом нет твоей вины. Просто... ― немец запнулся, вспоминая события той ночи, что помогла ему осознать всё ужасное, что сотворил. ― Просто.. Я просто не могу.       Германия с грустью вздохнул на последней фразе, не найдя никакого оправдания, и отвёл взгляд в сторону. Не потому, что ему было лень и он хотел поскорее от неё избавиться, а от того, что и правда не мог проводить время с ней. И тут он сам не понимал почему. Она заставляла его чувствовать себя не в своей тарелке и альфа просто не мог вынести этого. От одного небрежно брошенного взгляда на неё, поначалу, он сразу отворачивался, кусал нижнюю губу и хмурился, но со временем привык и стал более спокойно реагировать на все её действия и слова в его сторону. Однако попытки сблизиться, приглашения в кафе или кино были полностью проигнорированы. Впрочем, он и сейчас не горит особым желанием.       ― Что значит "Просто не могу"? Объясни нормально. ― девушка недовольно взглянула на него, дожидаясь ответа, но в итоге ничего не получила. Германия промолчал. ― Да ну тебя! Больше не подходи ко мне.       Польша не выдержала и озлобленная зашла обратно в высокое здание, являющееся их офисом. Альфа проводил её взглядом и вздохнул. Всё же, она та ещё прилипала, как он раньше этого не замечал? В очередной раз убедившись в этом, он горько усмехнулся, достал из кармана брюк пачку сигарет и закурил. Выпуская сероватый дым вверх, который после рассеивался в небе и оставлял приятный запах курева, парень снова взглянул на аллею и решил прогуляться до дома. По-крайней мере погода сегодня позволяет и это неплохая возможность немного проветриться после долгого рабочего дня, заполненного руганью, нескончаемой волокитой и вечными бумажками, постоянно нуждающиеся в грамотном заполнении. Иногда эта будничная серость и стабильность настолько раздражает, что хочется послать всё к чертям собачьим и просто лежать дома, однако даже это занятие в последнее время совсем не доставляет удовольствия. В течение двух лет каждый раз он приходит домой и вместо уюта получает одинокую тишину и пустоту. Казалось, эта пустота будет преследовать его до скончания веков и от этого ничуть не лучше.       Прохладный ветерок обдувает лицо мужчины и он расслабленно вздыхает. В теньке намного приятнее, чем под палящим солнцем, это был общепринятый факт. Шелест листьев на деревьях, что усажены в три ровных и длинных ряда по обе стороны, словно очищал голову от жужжащих мыслей и становилось как-то легче. Германия только сейчас осознал, что рабочий день окончен. Он впервые за долгое время просто гуляет. Обычно такие прогулки были лишь для того, чтобы сходить в магазин. И то альфа старался покупать всё по пути домой, чтобы лишний раз не выходить из квартиры. А сейчас он просто без особой нужды плетётся по аллее домой, оставив машину на парковке. Странный сегодня день. А может и не день.       Кроме него так же гуляли семьи, старики, молодые люди с собаками и носились дети. От их звонкого смеха невольно улыбка лезет на лицо и ты вспоминаешь себя в их годы. Как был таким же мелким, так же носился по улицам, играл с ребятами, пинал мяч во дворе. В то время тебя совершенно не заботили никакие проблемы. Ты просто наслаждался моментом, хоть и знал, что потом мама будет ругать за порванную штанину, или разбитую губу, а может и за то, что поздно пришёл. Детство — прекрасная пора.       "На голос России похож..." — неожиданное осознание того, что он заслушался чьим-то голосом, вырывает немца из воспоминаний и заставляет невольно оглянуться. На глаза, не сразу, попадается знакомая белая шевелюра. — "Альбинос.. Здорово. У России тоже были белые волосы... Стоп."       Парень проморгался несколько раз, затем протёр глаза, но до боли знакомый силуэт продолжает мелькать спереди, выделяясь из толпы. Столь родные, выученные наизусть, жесты и движения заполняют голову теми светлыми, тёплыми воспоминаниями, с которыми связан только один человек. Альфа поверить не может, думает просто сон или видение от стресса, а может он и вовсе с ума сошёл. Но незнакомец по прежнему продолжает увлечённо беседовать с кем-то по мобильному телефону, пробуждая внутри наблюдающего те самые чувства, которые тот тщательно старался забыть, выкинуть из головы, освободить разум от их плена.       "Что за странный день. Надеюсь я не сплю." – промелькнуло в голове у немца и тот невольно усмехнулся.       Он взглядом медленно проходится по всему телу младшего, словно видит впервые. Подмечает то, какие небольшие, но заметные изменения произошли в русском, подсознательно сравнивая с тем Россией, которого он видел в последний раз. Его радостное выражение лица заставило альфу невольно задуматься и задать себе вопрос "А когда я в последний раз видел его по-настоящему счастливым рядом со мной?" Погрузишись в свои не самые светлые мысли он и не заметил, как попал в поле зрения Федерации. Как только Германия заметил с каким удивлением на него уставился второй, то опешил. А ведь он даже не знает, что сказать если тот подойдёт.       Приглядевшись он заметил как поражённый русский сначала в упор смотрел на него, а после сказал короткую фразу кому-то на другом конце линии и сбросил вызов, не отрывая от него взгляда. Растерянного и непонимающего взгляда. Так они и смотрели друг на друга на расстоянии 10 шагов, не зная, что сказать и стоит ли вообще подходить к тому, с кем так резко и не на самой приятной ноте они разошлись. У каждого внутри были свои мысли на счёт этой встречи, они оба колебались в решении, которое может всё перевернуть. Но никто не хотел, чтобы это обернулось во что-то ужасное. Сердце то замирало на месте, то будто пыталось вырваться из груди, оставив хозяина наедине со своими проблемами и переживаниями. Казалось, они могут стоять так очень долго, по-новой изучать до боли знакомые черты лица напротив, игнорировать нескончаемый поток людей.       "Всего один шаг.."       Но в мгновение сердце немца, показалось, сжимается до размера атомов, а в голове рой мыслей исчезает бесследно. Россия делает шаг назад, отводит опечаленный взгляд. Он разворачивается и уходит. Снова.       У Германии дыхание перехватило от волнения, глаза округлились, а из уст вырвался немой крик. Всего один шаг. И он его делает, срывается с места к младшему, протискиваясь сквозь толпу, которая невовремя стала больше. Альфа не собирается отпускать его снова, нет. С него достаточно разлуки, достаточно одинокой тишины в квартире. Он чертовски устал быть один и теперь не допустит тех ошибок из прошлого. Немец мгновенно строит в голове примерный диалог, составляет сотни фраз на тот или иной ответ пассива, да он готов сказать что угодно, лишь бы вернуть его обратно. Всего пару секунд и он, наконец, хватает омегу за запястье, останавливает. И русский слушается, сначала медлит, но после поворачивается к нему с опущенной головой и незаметно поджимает губы, не в силах поднять на него взгляд.       – Россия.. – еле слышно произносит старший, вдруг все слова куда-то предательски пропали.       – Привет, Германия. – более уверенно, но без радостной интонации произносит младший и осторожно освобождает свою руку из хватки. – Давно не виделись.       – Ты прав, давно. – наступает неловкая тишина, но немец прерывает её. – Как поживаешь?       – Вполне неплохо. А ты?       – Всё как обычно.       И разговор снова заходит в тупик. Не этого альфа ожидал, честно. Это напряжённое молчание заставляет его задуматься, а правильно ли он поступил, что остановил Россию? Может стоило дать ему уйти и не сыпать соль на рану? Германия был в замешательстве, не знал, что же дальше предпринять. Все его ожидания рушатся с прахом и в голове встаёт главный и самый волнующий вопрос: а хочет ли сам Россия снова быть с ним? После долгих лет раздумий он понял, какую боль причинил ему и теперь без понятия как загладить свою вину перед ним. А РФ упорно продолжал пялиться куда угодно, но только не на него.       "Посмотри же на меня!"       Брюнет тяжело вздыхает, радость встречи сразу исчезает и на его плечи давит тяжёлый груз самобичевания. Он просто пускает всё на самотёк, раскрывает себя.       – Мне... Мне было так одиноко без тебя. – этот низкий хриплый голос пробирает Федерацию до мурашек, он вздрагивает. – Даже домой идти совсем не хотелось. Хотя, не думаю, что его уже можно назвать домом без тебя.       Мягкий тёплый ветерок играется с яркими зелёными листями, что игриво шуршат. Тело обдувает лёгким и тёплым потоком воздуха, но от этого теплее не стало. Наоборот, лишь холоднее. Два года разлуки сыграли свою роль, между ними образовалась яма. Но только ли яма? Казалось между ними настоящая пропасть, несмотря на то, что стояли они совсем близко. Неужели всё так и закончится? Развод и все семь лет вместе насмарку? Было страшно даже думать об этом, Германия отмахивает дурные мысли куда подальше и надеется, что это просто его паранойя.       – Прости. – доносится от русского, он по прежнему не поднимает взгляд.       – Всё в порядке, это не ты должен извиняться. – сразу отвечает брюнет, но его тут же перебивают.       – Прости, но я не могу сказать, что чувствовал то же. – под конец голос омеги совсем стихает, он сжимает своё предплечье и кусает нижнюю губу. Значит не врёт.       – Что? – срывается с уст немца, который не может понять о чём сказал младший. А может просто не хочет признавать этого. – Что ты имеешь ввиду?       – Я.. – не успел РФ и пары слов сказать, как его неожиданно приобнимают за талию и целуют в висок.       Германия переводит взгляд на того, кто прервал их разговор и слегка хмурится. Россию по-хозяйски обнимает высокий мужчина, его золотой блонд прямо сверкает на солнце, на макушке чёрные очки. Зелёные глаза сверлят его в ответ, словно с презрением рассматривают каждый санитиметр, мол: "И что такого Россия в нём нашёл?" Казалось, даже его взгляд смотрит сверху вниз, словно пытается унизить. Единственное, что пронеслось в голове у Германии в тот момент:       "Сука."       Брюнет уже приготовился встречать порцию язвительных фраз, но в следующее мгновение на лице незнакомца расцветает голливудская улыбка и мужчина протягивает ему руку. Германия снова удивлён. Что за день? Может стоило всё же на машине поехать? Он переводит слегка растерянный взгляд на РФ и ревность расцветает снова после долгого сна. Федерация в руках другого прямо сияет изнутри. На альфу он даже не посмотрел, но сейчас неотрывно пялится на пришедшего.       – Меня зовут Соединённые Штаты Америки, можно просто США. – лёгкий, но приятный акцент хорошо сочитается с его тембром голоса, он будто с телепередачи про звёзд пришёл. Аж раздражает своей идеальностью. Глаз Германии незаметно дёрнулся. – А тебя?       – Федеративная Республика Германия или просто Германия. – со скрытым нежеланием, он всё же представился и ответил на рукопожатие, сдерживаясь, чтобы не сжать его руку и не сломать кости. – Росс, вы знакомы?       Федерация наконец отрывает свой влюблённый взгляд от Штатов и, вроде, переводит на ФРГ, но в глаза не смотрит. Куда угодно, но только не в глаза. Он сначала медлит, после смотрит на США и, словно спрашивая у него разрешения глазами, получает кивок и лёгкую улыбку и обращается к немцу.       – Да, знакомы. Причём давно. – тут он осёкся, не стал упоминать тот вечер и ту ссору. Русский снова кусает губу и, чувствуя небольшую вину, сжимает руку близ стоящего. – Мы замужем полгода.       Всего одно предложение, три слова, 16 букв, а Германию словно током бьёт. Шок сцепил его своими сетями, сдавил лёгкие и тело, снова сжал сердце, больно впиваясь в него своими нитями, не давая возможности ни ответить, ни двинуться. В голове становится пусто, словно это бездонная яма или чёрная дыра. Но тут, словно в закрытой комнате доносятся слова, как приговор.       "Замужем полгода."       "Замужем."       Истерика медленно подкрадывается к нему. Не в силах выдавить из себя хоть слово, он натянуто улыбается, опускает взгляд и с трудом давит в горле слёзы, что решили напомнить о себе. Когда он вообще плакал в последний раз парень не помнит. Не хочет помнить. Как же он был глуп, наивно полагая, что Россия до сих пор, все эти два года, ждал его, любил. Пустота в голове заполняется непонятным гулом, ни одной мысли не разобрать. Все смешались в один сплошной чёрный комок, а как разбирать его – непонятно. Хотелось закричать, что это неправда, что русский по-прежнему его заботливый и любящий муж. Хотелось убежать от всего мира, спрятаться в самом тёмном его уголке и исчезнуть, чтобы никто не видел и никто не слышал.       – Германия? – с еле уловимый ноткой волнения в голосе, Россия осторожно заглядывает ему в лицо, прикоснувшись к его пальцам своей тёплой рукой.       Но в ответ немец резко отдёргивает руку, словно его укололи иглой, а не тронули. Сжимая дрожащие ладони в кулаки, брюнет с огромным усилием отодвигает свои эмоции и неумело натягивает маску радости. Как же противно от самого себя становится.       – Д-да, я в порядке. Мне уже нужно спешить, машина на парковке осталась, а ещё заехать нужно в одно место. – было слышно, как голос его дрожит, как он с трудом сдерживает комок слёз в горле, однако Федерация молчит. Видит и понимает, что тот врёт, но молчит. – Что ж, я пойду. Удачи вам.       На лице русского расцветает лёгкая фальшивая улыбка, он прощается с ним. Штаты вновь пожал ему руку и немец поспешил удалиться. Единственное, чего он хотел тогда – больше никогда не видеть его, никогда не слышать его.

Никогда не знать его.