На октаву выше, чем друзья

Утро для Эбби уже вторую неделю начинается не с кофе и даже не с привычных приступов вечной прокрастинации. Оно начинается со становящихся невыносимыми нравоучений МакГонагалл, толкующей о том, что к этой пятнице все номера для школьного концерта ученической самодеятельности должны быть поставлены, а список участников факультета Гриффиндор заполнен. — И чтобы ни единого отлынивания! Грейнджер, Поттер! — взвизгнула она. — Соберитесь, вы же ставите вальс. Эбигейл, я прекрасно вижу, что ты притворяешься, будто не замечаешь меня. С этими словами профессор удалилась восвояси, оставив старшекурсников сидеть в гостиной и рассыпаться в словах не больно лестных. — «Эбигейл, я прекрасно вижу, что ты притворяешься, будто не замечаешь меня», — передразнил преподавательницу падающий рядом с Эбби Фред. — Попробуй сказать это в пять раз быстрее. — Иди к черту, Уизли. Нам нужно что-то делать. Мы одни без номера, даже твой братишка поставил сцену с Анджелиной, а он не намного головастее тебя, — протараторила девушка, изнеможённо откидываясь на спинку дивана. — Чего ты такая напряжённая? — с напускным удивлением спрашивает он, подставляя руку под шею подруги, за что тут же получает ощутимый толчок в бок. — Хватит драться, а то сама будешь выступать с этой своей… эквилибристикой. Эбигейл с мученическим видом разглядывала лежащий перед ней список номеров. — А что, у меня разве есть другие варианты? — она уже потянулась к перу, чтобы внести в поле напротив своего имени свой род занятий на ближайшую пятницу, но парень перехватил ее руку, цокнув языком. — Не хочу тебя огорчать, морковка, но ты, по всей видимости, тоже не намного меня головастее, — он хмыкнул, видя на лице гриффиндорки явное негодование вперемешку с возмущением. — У меня есть гитара, а ты — анимаг. Кто знает, может, поёшь ты так же хорошо, как воешь? Алчущие надежды Эбби отдохнуть от этого рыжего засранца потерпели досаднейшее фиаско. Однако другого выхода действительно не наблюдалось — по одиночке они бы не смогли подготовить выступление, даже если бы очень хотелось. А хотелось даже не то, что не очень — желание отсутствовало напрочь. — В шесть на астрономической башне, — деланно безразлично отдает приказ девчонка. — В пять, — вступает в полемику нахальный Фред. — Шесть часов вечера или я сейчас передумаю. — В шесть, так в шесть, я и с первого раза все понял, что ж ты по мне два раза повторяешь. *** Семикурсница стоит у перил астрономической башни, напевая под нос себе слова школьного гимна, прочно засевшего у нее в голове. Именно его Эбигейл и собиралась предложить исполнить дуэтом парню, который опаздывал на место на добрых десять минут. — Нет, с этим старьем мы выступать не будем, — говорит запыхавшийся юноша, появляясь за спиной так же резко, как и желание Эбби вмазать ему за то, что он снова напугал её. — У меня есть мысль получше. — Ого, тебя посещают мысли? Да брось ты, — она снова иронизирует, рассматривая видавшую виды гитару. — Упаси господь, и ты собираешься выйти с этим на публику? На металлической ограде противная изморозь, а на открытом воздухе так холодно, что гриффиндорка даже начинает сомневаться в своей адекватности: именно она пришла к умозаключению, что в середине декабря будет уместно выйти на мороз в одном свитере. — Замёрзла? — вдруг спрашивает Уизли, настраивающий инструмент. — А что? Собираешься дать мне свою куртку, как настоящий джентльмен? Уизли явно напрягся, будто именно такой и была его первоначальная задумка, но в итоге всё же произнес: — Конечно нет. Просто хотел напомнить о согревающем заклинании, — и, стоило ему только взмахнуть палочкой, как вокруг резко потеплело, будто зима на какое-то время решила отступить, давая проход более гостеприимным временам года. Девчонка садится на ступеньку рядом с однокурсником. Он пахнет мятными леденцами и кофейными зернами, и отчего-то вдруг ещё теплее стало. Его худые пальцы перебирают струны, и за почти семь кругов обитания в Хогвартсе Эбигейл только сейчас понимает, как умело он обращается с гитарой. — Почему я впервые вижу, как ты играешь? — Потому что я играю либо от большой нужды, либо когда на душе кошки скребут. — А сейчас у тебя большая нужда или кошки? — А сейчас… — он задумался, глядя на подругу. — Исключение из правил. Кстати, о песне. Я предлагаю исполнить магловскую, о ней точно никто не слышал. Далее последовало название, увы, незнакомой для Эбби группы и не менее незнакомого трека. Но юноша в конечном итоге взял все в свои руки, пропев первые две строчки. Голос у него, на самом деле, завораживающий: глубокий, с легкой хрипотцой, которую явила миру его привычка дымить всегда и везде, скуривая по пачке за два дня. И даже сейчас он тянется к сигарете, но ее перехватывает Эбигейл, закусывая ту зубами в ожидании, когда Фред соблаговолит подкурить. Она наконец делает глубокую затяжку, но клубы дыма тут же рассеивает ветер, и средний из семейства рыжих и веснушчатых забирает никотиновую палочку, вдыхая табак. — Петь и курить собралась? Самонадеянно, — глубокомысленно изрек Фред, извлекая из струн аккорд. — Повторяй. Мелодия лилась плавно и медленно. Иногда они пели друг другу в унисон, иногда девичий голос чуть отставал, позже создавая мешанину звуков. Ветер подхватывал фразы, попутно целуя их порозовевшие от холода носы и щёки, уносил куда-то слова. Тревоги медленно отступают, оставляя только черт знает откуда взявшийся жар, разливающийся по телу, и коктейль эмоций с намешанным невозможным всем. *** Очередь неумолимо быстро подходила к паре. Это было не слишком изобретательно, но ничего другого очередь всё равно придумать не могла. Ее фантазия ограничивалась исключительно ее возможностями. — Готова? Песню выучила? Не хочешь еще раз прогнать номер? — Фред обеспокоено кружился вокруг позеленевшей от волнения Эбигейл. — Да, пожалуй… Договорить она не успела. Оттанцевав злосчастный вальс, Гарри и Гермиона поклонились и убежали за кулисы, пока мелодичный голос ведущей провозглашал следующих участников. И каково же было удивление пары, когда с ее губ вдруг сорвались их фамилии. Они переглянулись, но поняв, что выбор у них небольшой, точнее его совсем нет, если они не хотят получить мощную взбучку от декана факультета, поспешили на сцену под оглушающе громкие овации. В животе девушки что-то выделывало смертельно опасные сальто, а сама она расширившимися то ли от ужаса, то ли от предвкушения возможного провала глазами оглядывала разразившуюся кричалками толпу. — Не дрейфь, — напоследок шепнул Уизли, подталкивая Эбби к микрофону и усаживаясь на стул. Все разом затихли, стоило только свету потухнуть, а прожекторам создать акцент на начавшей петь дамочке и аккомпанирующему ей юноше. Ученики заворожённо следили за выступлением, иногда бросая одобрительные восклицания. Из-за нахлынувшего беспокойства, которое в качестве бонуса одаривает Эбигейл непередаваемой духотой, стало нечеловечески жарко. Ощущение складывалось такое, будто она заперта в железном коробе под жгучими солнечными лучами. Дышать было невозможно. И вот, музыка постепенно становилась все медленнее, представляя всем заключительные ноты. Внезапный шум аплодисментов прошелся по рядам, заставляя гриффиндорку облегченно выдохнуть. Но заговорщицкая ухмылка двигающегося на нее Фреда буквально кричала о том, что это еще далеко не конец представления. — Что ты удумал? Он не отвечает. Вместе этого в какой-то сонной неразборчивости ловит её губы своими и втягивает в глубокий поцелуй, полный вожделения, на которое, как до этого думала Эбби, он даже не был способен. И она, разом отбрасывая все установки, бросается в это безумие с головой, целуя его в ответ и скользя ладонью по шее, кажется, уже далеко не друга, медленно опускаясь на спину. — С таким элементом неожиданности победа у нас в кармане, — выдыхает ей в губы Фред. — Учись, пока я живой. — А ты собираешься умирать? — Умирать прежде, чем ты сменишь свою фамилию на «Уизли»? Не в этом измерении, милая.