Дежавю

Громкий стук коблуков эхом раздался по коридору комиссии, ещё не полном работников, как обычно. Женщина, с повседневной самоуверенной улыбкой на лице ступает по направлению к кабинету куратора. Знание своего дела и точное понимание цели – вот что вечно преследовало её. Хендлер мысленно носила с собой многоядерное ружьё. Ведь всегда предоставляется возможность найти ту самую цель. Ей дан дар убеждать человека выполнить то, что женщине нужно буквально по щелчку пальца. Сейчас этой самой целью был Пятый. Не то, что бы он сильно тревожил её, но тот был очень многообещающим работником и профессиональным киллером, возможно самым лучшим из всех в комиссии. За годы работы здесь, Харгривз успел безжалостно убить более сотни невинных людей, и всё ради сделки, чью часть Куратор в итоге не выполнила. Наверняка в гениальной голове, прикрытой взвитым светловолосым париком скоро появится новая идея, как заманить этого киллера в школьных шортиках обратно в комиссию. Нужно лишь выждать случай, который скоро может вполне предоставиться. У этой женщины не было слабостей. Нет. Она урадилась практически неуязвимой. Лишь один человек мог заставить её переживать, и это чёрноволосая девушка испанской внешности, с криво постриженной чёлкой, и большими выразительными глазами. Если быть точнее, её приёмная дочь – Лайла Питс. Дверь кабинета довольно громко распахнулась, и женщина вошла в просторное, поистине богатое помещение. На любой полке можно увидеть пару золотых статуэток, что издавали сияние за метры, либо же устримить взгляд на панарамные окна, что прикрывали бордовые шторы из дорогого шелка. Вдруг увидев за личным столом Куратора мистера Эй–Джея, довольно странного человека с аквариумом вместо головы, она довольно таки удивилась: как известно, это точно её личный кабинет, и к тому же Эй–Джей должен был давно покинуть комиссию по личным причинам. Но поскольку тот являлся боссом Хендлера, ей в свою очередь осталось лишь неприкосновенно повиноваться всем его действиям и указаниям. Это очень задевало её. Светловолосая, больше всего на свете любила влась. И повиновение с её стороны к кому либо считалось для Куратора неимоверной низостью. — Ооо, здравствуй Эй–Джей. Я очень рада вас видеть в моём кабинете, – с натянутой улыбкой и наигранной радостью проговорила она. — Я тоже рад вас видеть. Но к большому сожалению, я здесь с не самой лучшей вестью, – голосом, будто из иллюминатора ответила рыба. Её губы неестественно открывались, что поттверждало полный контроль над телом босса. — И что же может быть столь ужастным? Все беды комиссии наладились, я могу сказать точно. Да и к тому же, у нас очень много новых работников, – чуть ли не запинаясь продолжала выкручиваться Хендлер. Похоже, до неё постепенно начало доходить, к чему ведёт речь. — Вынужден доложить, что из-за многочисленных ошибок с вашей стороны, я отстраняю вас от должности главного куратора комиссии. На пару секунд всё замерло, как и выражение лица женщины. — Н–но, простите, что зачит отстраняете? Вы не можете... Так нельзя, я не... — Вы не уволены, можете быть спокойны. Я лишь слегка понизил вас по должности. Теперь ваша работа предоставлена в отделе обработки информации. Такого не может быть. Нет, чёрт возьми, Куратор привыкла считать себя главной в этой комисси, всем здесь управлять, в конце концов иметь полную власть над жалкими работниками низшей категории. — Вашу должность займёт Герб, – так же спокойно, ни капли не скорбно продожал человек–рыба, – он стал лучшим работником в этом месяце. Именно поэтому он заслужил повышение. Герб, войдите сюда! В кабинкт неуклюже вошёл карлик, со странным круглым лицом и множеством мелких морщинок. Его характер был ещё хуже внешности, а точнее он просто отсутствовал. Всегда именно он до крайности выводил Куратора из себя своими выходками, и очень тупым, ничего непонимающим мозгом. Много раз она прямо таки горела желанием уволить Герба, но это решение всё оставалось под вопросом. Сейчас видно – оно было бы самым что ни на есть правильным. — Герб? Вы издеваетесь? – из за всех сил возмущалась бывший Хендлер. — Да. А теперь, мисс, я вас отпускаю. Можете идти. Куратор насколько это можно было, изо всех сил натянула на своё лицо уродливую улыбку и вышла из кабинета. — Что б ты сдох, номер Пять!    * * * В академии к этому времени тоже всё вовсе не было гладко. Появление потерянных Харгривзов окончательно повергло всех в шок. Одной Веронике было не до этого, – она точно знала, что ей нужно от Пятого, и от всей их семьи. Впрочем, как и выше упомянутая Куратор. Её принадлежность к комиссии, та же сделка с женщиной, всё это затуманило сознание девушки. О всех этих тайнах не знал абсолютно никто, и пока никто не должен. — Ближе к делу. У меня и без вас проблем хватает, – с безразличием в голосе произнёс брюнет, паралельно с этим делая вычисления на доске. — Я же сказал, мы из детского дома. Рен с детства любит разные комиксы о супергероях, оттуда и узнал о вас, – поглядывая поочереди на всех начал пересказывать Алекс, пытаясь хоть чего то добиться от Пятого, – поэтому, когда к моим четырнадцети годам у нас начали проявляться силы, мы сбежали из приюта чтобы найти вас. Харгривзов. Номер пять особо не обращал на ребят никакого внимания. Он продолжал выводить сравнения и проценты вероятности того или иного случая. Сейчас спасение мира – более важное дельце, нежели помощь этим недоделанным фокусникам. Через две минуты мальчик положил мел, и оглянулся. Атмосфера довольно забавная – в комнате парня так и веет физикой и математическими действиями, а три подростка лишь добавляют ситуации фриковатости. Он обратил взгляд на девушку. Вероника бессмысленно сидела на краю стула, подперев одной рукой голову, а другой выполняя какие то действия пальчиками бледной руки. То–ли ментальные расчёты, то–ли порча, кто его знает. Её взгляд фокусировался на шахматной доске, что стояла в углу, ближе к младшему, Рену. Парень пригляделся: действия показались Пятому очень похожими на ходы. Ходы фишками  в шахматах. — Ты мысленно пытаешься поставить мат вон той королеве? – внезапно поинтересовался Номер Пять. Такая же способность, к умственным наукам, в том числе и к игре в шахматы помогла зеленоглазому разобрать действия Вероники. — Да, но если конь походит на "Б3" то ничего не выйдет. Стой, а откуда ты знаешь мою стратегию? — Просто я гений. Это в целом немного отвело мысли мальчика в другое русло. Такая способность, строить что либо, играть, или предугадывать прямо в мыслях дана далеко не каждому. И кажется из четырёх человек, находившихся в этой комнате она есть лишь у Вероники и Пятого. — Кхм кхм, может продолжим? Ты всё таки обещал помочь нам, – возмутился старший, пока парень пытался помочь девушке выиграть матч по шахматам у самой себя. — Погоди, – бросил брюнет, резко изменившись в лице. Он явно что то задумал, и это что то наверняка не приведёт ни к чему хорошему. Номер пять взял ту самую шахмотную доску, на которой мысленно играла Девушка, и поднёс её на кофейный столик, рядом с диваном. — Ты разбираешься, я правильно понял, – с интересом спросил он у девушки. — Можно сказать так. А ты хочешь провести партию? — Почему нет, – ухмыльнулся тот. Такие внезапные, почти сумасшедшие мысли посещали старую трезвую голову очень редко. Но когда дело касается какого либо соперничества, а тем более в той сфере, в которой он действительно силён, парень не может устоять, и готов отложить все важные дела на потом. – Давай. Ты чёрными. — Эй, почему это я чёрными? Впрочем, ладно. Мне всё равно. Ходи. Партия началась. Пока двое с головой увлеченных в игру сиблинга начали один за другим переставлять фишки, то и дело обмениваясь хмурыми взглядами, Рен и Алекс, решив что здесь им больше делать нечего, покинули комнату и вышли в открытое пространство особняка. * * * — Ты всерьёз думаешь так просто обыграть меня? – делая очередной ход слоном сказал Номер пять, изкоса поглядывая на соперницу. — Возможно, – не отводя глаз от поля, спокойным голосом ответила Вероника. Шахматы с самого детства были её любимой игрой. Так получилось, что в детский дом, где провели основную часть жизни Десять и Парни, которые уже давно спонтанно разгуливали по академии, страдал нехваткой денежных средств, в последствии чего из игр для детей предоставлялт лишь шахматы. Не то чтобы многие воспитанники отличались умом или сообразительностью. Именно Рони днями и ночами могла играть в данную ей настольную игру. — Защищать ладью бесполезно. Через три хода я возьму её, а ещё через три – поставлю мат королю, – продолжал угнитать атмосферу парень, пытаясь заставить девушку смириться с проигрышом. — Ты прав, – шатенка уверенно сделала ход пешкой, – было бы бесполезно. Но я не походила слоном в прошлом дебуте, как ты подумал, соответственно, – парень и девушка совершили ещё один дебют, и Кареглазая сделала переломный ход, который прямо таки заставил Пятого раскрыть глаза. — Шаг и мат, – спустя ещё два шага, прекрасно завершив комбинацию радостно объявила Вероника, хитро посмотрев на парня, которого за одну шахматную партию узнала лучше, чем он сам себя знает. Партия выдалась довольно сильной, на последних ходах всё вело к прямому выгрышу одному из них. Эта вожможность всё же досталась девушке. — Ах ты... Сучка, – с сарказмом бросил Пять вставая с кресла. Этим словом он не в коем случае не хотел обидеть девушку. Максимум показать, что ему всё равно на проигрыш, хотя проигрыать тот не умел. Да и к тому же, зеленоглазый довольно сильно паразился игре девушки. Для пятнадцети лет она потрясающе играет в шахматы, и это стоит признать. Им было довольно дегко играть, ибо оба сильно развиты в умственной сфере, да и в целом очень похожи стратегией игры. — Да, я такая. Привыкай, раз уж мы теперь брат и сестра. — Это ещё не факт. Сестра ты мне, или нет, решим всей семьёй через пару часов. А пока прости, но не могла бы ты выйти из моей комнаты, и найти своих кузенов, или кто они тебе? — Любовники по маминой линии, – всё с тем же милым сарказмом ответила Вероника, выходя из комнаты по просьбе мальчика. К тому времени по просьбе брата все собрались на кухне. Конечно же все, кроме Диего, он же номер два. У мужчины были более важные дела, как он думал. А именно помощь молоденькой полицейской, к которой у Второго уже давно есть хоть и не взаимные, но явные чувства. Письмо о сборе семьи Номер два попросту проигнорировал. В последний раз тот был здесь два дня назал, посчитав похороны отца всё же важным событием, чтобы приехать обратно в академию. Сейчас же и духу его здесь не было. За небольшим столиком на кухне сидели все восемь Харгривзов, включая странноватых новеньких. Взгляды братьев и сестёр абсолютно точно прикованы к ним. Разве что не слегка пьяный взгляд Клауса. Тот метал его по всем членам семьи, и как плоско шутил про французских дворников. — Меня очень волнует то, что ты называешь своим мозгом, Клаус, – с его стандартной улыбкой на лице сказал Пятый, после очередного анекдота Номера четыре. — Может скажешь, зачем ты нас собрал, Пятый? – задала вопрос Номер три, ибо у той тоже есть дела, помимо семейных сборов. — Я бы хотел сказать, дорогие братья и сёстры, что в будущем хреново. Возможно это изменить нельзя, поэтому вот эти молодые люди, – мальчик окинул взором Алекса, Веронику и Рена, – они пока что будут с нами. Ибо факт остаётся фактом. Отец скончался не просто так, у меня есть версия того, что всем этим концертом Реджи лишь хотел собрать нас вместе. Он абсолютно точно знал, о том что ждёт этот жалкий мир. Возможно, его целью были не только мы. Харгривзы недоумевая переводили взгляд то на брата, то на Восьмого, Девятого и Десятую. Практически никто из этой компании ничерта не понимал что здесь происходит. — Нет, это какое то безумие, – возмутился Лютер, – такого не может быть. Да и эти недоумки, хей, откуда тебе вообще взбредило, что они одни из нас? Отвечать зеленоглазому не пришлось. Старший в один миг погасил свет на кухне, и слегка ударил Номера один током. Со стороны управление электрической энергией смотрелось мощно: как будто в бело–голубых раскатах неболиших молний, что буквально всасывали в себя пальцы Алекса, таинственно искрились и пытались вырваться из целой струйки энергии. — Эй... Ладно, верю, – взявшись за обоженную током руку выдавил Номер один, сморщив лицо от мимолётной боли. — А мне они нравятся. Такие шалунишки, – со смехом заметил далеко не трезвый Клаус, на что вся семья кинула хмурые взгляды. — Так что там с будущем? Ты заинтриговал, Пятый, – не обращая внимания на младшего брата добавил Лютер. Ему было важно кем станет он, его дети, внуки, и как в целом изменит его жизнь время. Но кто бы знал, что в действительности его ждёт лежащий потрёпанный, весь в грязи и огне труп Номера один, с протезом глаза в руке, который сейчас находился в кармане мальчика, как главная деталь апокалепсиса. Сейчас к несчастью для членов семьи страстно жаждущих ответа, Брюнет всерьёз задумался. Стоит ли рассказывать им об апокалепсисе? Чем это может обернуться для каждого из них? Пятый вдруг опечалился. Если ничего не выйдет, если им и стоит погибнуть, то уж лучше умирать без недельного сознания, о грядущей смерти. Наверняка оставить при себе этот ужас гораздо лучше. Парень скорбно промолчал. Ему было попросту нечего ответить, ибо кроме рассказа об апокалепсисе, в планах брюнета не было больше ничего. Таких ситуаций в его продолжительной жизни было мало, когда мальчик действительно попадал в ступор. — Готовьтесь к худшему, – бросил Номер пять, и образовав синюю воронку в пространстве с помощью своей силы телепортировался.