С днём рождения, Кэйа

Очередным вечером субботы, парень, которого в Мондштадте знают как капитана кавалерии Ордо Фавониус, размеренным шагом шёл в местную таверну. По пути с ним, казалось, поздравствовалась добрая половина жителей Мондштадта. Местные его знали и уважали, хотя пить в свой двадцать пятый день рождения он шёл почему-то один. Казалось бы, у такого человека, как он, должно быть как минимум полгорода возможных собутыльников. Но нет. Единственный человек, с которым он искренне бы хотел выпить, сейчас наверное рассекает просторы долины Тяньцю. Или сражается с очередным сильным врагом. Или развлекается с друзьями на каком-нибудь корабле около Ли Юэ. Кэйа не знал, хотя это достаточно его беспокоило, что бы хотя бы написать Путешественнице письмо. Возможно он и напишет. Возле таверны было пусто, а внутри наоборот, было не пройти из-за количества людей. Хотя, скорее всего, через пару часов таверна будет уже пуста. Как и каждый вечер субботы, все разойдутся достаточно рано. Возможно, останется пару порядком захмелевших путников, сидящих на втором этаже, но и они вскоре покинут это насквозь пропахшее алкоголем место в пользу уютной кровати в местном постоялом дворе. Кэйе было некуда спешить, поэтому он решил, что в свой законный день рождения будет пить до последнего. Он сел у края барной стойки и тут же почувствовал на себе тяжёлый взгляд знакомых глаз. — Дилюк, — Кэйа медленно выдохнул и закрыл глаза, словно пытаясь перенестись куда-то в другое место. — Здравствуй, Кэйа, — поздоровался владелец таверны с совершенно спокойным выражением лица, словно издеваясь. Он стоял за барной стойкой, иногда поглядывая на зал таверны за спиной Кэйи. — Я думал ты по ночам патрулируешь Мондштадт. Что, на пенсию вышел? — Скорее ты выйдешь на пенсию, — Дилюк кротко хмыкнул в сторону рыцаря и вернулся к тщательному протиранию стакана. — Налей мне полуденную смерть, если ваше величество сегодня в настроении, — Кэйа притворился, что снимает невидимую шляпу. На что Дилюк поднял бровь в немом вопросе и все-таки покорно налил напиток. Сегодня клиентов было прилично, поэтому Дилюку не приходилось скучать в ожидании заказов. Кэйа лишь продолжал пить напитки: один за одним. Какое-то время ему пришлось пообщаться с одним из членов охраны Мондштадта, но Кэйю быстро снова оставили наедине с самим собой и своим напитком. Он даже пытался насладиться игрой сегодняшнего барда, но тот ему быстро наскучил, поэтому пришлось искать развлечение в другом месте. Он решил все-таки написать письмо Путешественнице и успел кинуть его в ближайший почтовый ящик. Он точно не знал, когда она его получит, да и получит ли вообще, но в его груди томилась надежда, что она все-таки однажды ответит. Возможно, ему даже удастся застать ее в Мондштадте. Когда Кэйа закончил с письмом, то для себя обнаружил, что таверна была почти пуста. Всего несколько человек болтали по углам, допивая свои напитки. Да и бард давно уже ушел, оставив некогда веселое место без музыки. Насколько быстро прошел этот «час пик», когда каждый пятый житель Мондштадта решал провести свое время в единственном месте города, которое работало после одиннадцати вечера. Так или иначе, рыцарь пока не планировал уходить. «Когда мы в последний раз говорили с Дилюком?» вдруг возникла мысль в его голове. Он думал о том, насколько сильно изменилось их общение с течением времени. Раньше они жить друг без друга не могли, а сейчас едва могут перекинуться парой слов. Его это мало беспокоило в последнее время, но почему-то именно сейчас, сидя в таверне в свой день рождения за бокалом полуденной смерти, он решил подумать об этом. Как быстро их общение стало таким хрупким? Может, они просто повзрослели. А может наоборот, открыли в себе внутренних обидчивых детей. — Как идёт бизнес? — Кэйа хотел спровоцировать разговор, но не знал точно с чего ему стоит начать — Стабильно идёт в гору. Чего интересуешься? — ответил Дилюк, наливая очередной заказ какому-то засидевшимуся путнику. — Ради вежливости. — Будто ты хоть когда-то был ко мне вежлив, — Дилюк тихо выдохнул и наконец взглянул на парня напротив. «Всё такой же» — подумал сегодняшний бармен и улыбнулся своим мыслям. — Я сегодня решил поэкспериментировать, — Кэйа улыбнулся и сделал пару глотков своего напитка. Дилюку показалось, что сегодня рыцарь был намного более поникшим, нежели обычно. Он был задумчив и неразговорчив, что было ему абсолютно не свойственно. И видеть Кэйю в таком состоянии было сродни снегопаду в теплом июле, поэтому даже Дилюк не смог этого не заметить. — Что с тобой? — к удивлению для самого себя спросил владелец таверны. Казалось бы, только что он лишь об этом подумал, а его рот уже произнес это, даже не дав мозгу возможности сообразить, — не то чтобы мне это важно, но… — Я думаю как резко мы изменились. Как резко отдалились, — Кэйа произнес то, что крутилось у него в голове весь вечер. Трезвым парень никогда бы этого не сказал и он знал это. Разговоры о прошлом никогда не делали ситуацию лучше, но рыцарь уже не мог держать в себе эти мысли, их просто физически нужно было куда-то деть. Ему ещё давно хотелось загнать мысли о прошлом в дальний угол, где бы они заросли паутиной и никогда бы не были никем найдены, но он все никак не мог этого сделать. Прошлое не отпускало. Оно словно хитрый призрак, всегда находилось где-то рядом с Кэйей и периодически напоминало о себе каким-то словом, предметом, взглядом… — Ты знаешь почему мы изменились. Не притворяйся, будто не помнишь. Ничего уже не поменять, Кэйа. Всё в прошлом, — сказал Дилюк и лишь в третий раз за вечер посмотрел на собеседника. Затем перекинул взгляд на последних выходящих из таверны клиентов. Они крепко затворили за собой дверь, оставляя ненавязчивый шлейф от алкоголя. Теперь внутри было очень тихо. — У меня будто что-то забрали. Какую-то часть меня и я не могу это так просто игнорировать. Я просто хочу поговорить об этом с тобой, — Кэйа допил содержимое своего стакана и стеклянными, то ли от алкоголя, то ли от постепенно накатывающих слёз глазами посмотрел на Дилюка. — Нам не нужно об этом говорить. Мы уже всё решили давным давно. Незачем ворошить прошлое без причины… — Дилюк хотел ещё что-то сказать, но Кэйа его перебил. — Но причина есть! И я думаю ты тоже это чувствуешь. Что-то будто незаконченно и я просто хочу поставить точку, — Кэйа взглянул прямо в красные глаза собеседника, ожидая ответа, но ответом была лишь гнетущая тишина. Для них обоих эта тема была крайне деликатной, и они оба не хотели вспоминать то, что некогда разрушило их дружбу. — В этом не было ни твоей, ни моей вины. Ты это знаешь, мы… — Кэйю перебил резкий удар кулаком по барной стойке. Дилюк опустил взгляд, но на лице его можно было прочесть скрываемую ярость. — Ты знаешь что проблема не в этом, Кэйа! Ты мне лгал. Ты всем лгал. Поэтому наши пути разошлись и ты сам это прекрасно знаешь, — Дилюк начал свою речь криком, а закончил практически перейдя на шепот. Он пытался успокоить гнев, вдруг проснувшийся в его сердце, который ему не очень хотелось выпускать наружу. — Я хотел сказать. Я хотел сказать тебе, но каждый раз что-то не давало мне этого сделать. Я не хотел ничего плохого, — говорил Кэйа, опустив голову. Дилюк все ещё не позволял себе смотреть на него, как бы ему не хотелось сейчас увидеть выражение лица рыцаря. — Прости. Прости меня. Мне жаль. Мне жаль что я не нашел в себе сил сказать тебе правду. Мне жаль что я тогда не разделил с тобой горе. Мне жаль, что я подвёл тебя. Мне жаль, что я не смог защитить его… Мне жаль что я не смог сохранить нашу дружбу, — Кэйа говорил. Настолько искренне, насколько вообще был способен. Он впервые говорил эти слова, постепенно понимая, что многие вещи он бы хотел изменить, что многих вещей хотел бы не совершать, многие вещи хотел бы никогда не произносить, даже если бы для этого пришлось отдать дорогое ему. Дилюк наконец нашел в себе силы взглянуть на Кэйю. Он увидел слёзы, стремительно бегущие по щекам рыцаря. Он понял, что никогда не видел слез Кэйи, даже когда юный рыцарь потерял отца. В них он увидел искреннее раскаяние, чистую душевную исповедь, которая могла смыть обиды, оставить прошлое в прошлом, дав дорогу чему-то новому. Кэйа ждал ответа. Хотя бы одно слово, которое бы дало ему понять, в какую сторону теперь пойдет его жизнь. Он и не надеялся, что Дилюк сможет простить его. По крайней мере не так быстро. Поэтому ждал, когда же его выгонят из этой чертовой таверны, оставив наедине со своими обидами, со своей душой. Но было тихо. Несколько секунд они оба молчали, внимая тем чувствам, которые переполняли их обоих. Кэйа спустя некоторое время наконец поднял полные слез глаза, встретившись взглядом с Дилюком. Спокойный, словно зимний сон, Дилюк молчал, пытаясь как-то устаканить скачущие в его голове мысли, которые никак не давали ему выдохнуть. Воздух вокруг них вдруг стал тяжёлым, словно они резко оказались под водой. Дилюк медленно протянул руку к щеке Кэйи и вытер ему слезы. Он уже всё для себя решил и, во что бы то ни стало, не откажется от своих мыслей. — С днём рождения, — Дилюк улыбнулся, так дружелюбно и ласково, насколько вообще мог. На душе обоих стало легко. Словно всё гнетущее в их жизни вмиг исчезло, не оставив за собой и следа. Владелец таверны вышел из-за стойки и медленно обнял Кэйю. В этих объятьях обоим было так спокойно и тихо, словно они наконец оказались дома после долгих лет скитаний. Они стояли так несколько минут, держа друг друга очень крепко и боясь отпустить. Словно если они отпустят друг друга, то потеряются навсегда в пучине мыслей, из которой не будет больше возможности выбраться. — Я скучал, — сказал Кэйа, сильнее прижавшись к плечу Дилюка, пока его слезы впитывались в черную ткань рубашки бармена. — Я тоже, родной, я тоже, — Дилюк со всей лаской провел рукой по волосам Кэйи, снова и снова вдыхая этот, такой родной, казалось бы, давно утерянный в течении времени, запах. Они разжали объятия и посмотрели друг на друга. Два человека, которые снова обрели давно потерянный дом. Кэйа подумал о чем-то, что заставило его вспоминать эпизод из прошлого и вздрогнуть. Он вспомнил кое-что, что было, казалось бы, давно забыто. Эти мысли заставили его замешкаться. Его редко одолевали сомнения, так как большинство вещей он делал по первому же порыву, но в этот раз он был ими переполнен. «Стоит ли?», и, не уступая своим принципам, ответом на этот вопрос было да. Кэйа, пытаясь бороться с бешено стучащим сердцем, спокойно и уверенно коснулся своими губами губ Дилюка. На контрасте они были очень горячими, почти обжигающими, поэтому Кэйа почувствовал жар в животе, от которого теперь никак не мог отделаться. Дилюк отстранился через несколько секунд, быстро вдохнув. Он поднес к своим губам пальцы, его глаза были широко открыты, словно бы его озарило что-то совсем нереальное, что никак не могло произойти в его жизни. Кэйе сразу стало плохо от тех мыслей, которые появились в его голове. Сразу захотелось оправдаться, извиниться или просто напросто провалиться под землю и больше никогда не видеть белого света. — Прости! Я… Какой я дурак! Я не хотел, прости. Я… Давай просто забудем, этого не было, прости. Я все испортил, — Кэйа почувствовал дикую панику, от которой захотел поскорее отделаться. Ему стало вдруг очень страшно и он никак не мог утихомирить этот страх, который с каждой секундой заставлял его сердце биться все быстрее, пока оно не достигло своего пика. Дилюк немедля положил свои руки на резко покрасневшие щеки Кэйи и целенаправленно взглянул ему в глаза. — Тшшшш. Тихо, — Дилюк медленно провел одной рукой по щеке Кэйи и тот сразу же успокоился. В порыве облегчения он закрыл глаза и спокойно выдохнул, будто вдруг стал свободным, будто освободился от всех проблем, которые когда-либо его настигали. Во второй раз за вечер он испытал страшное облегчение, которое дало ему возможность дышать полной грудью. На этот раз Дилюк поцеловал Кэйю. Чуть более напористо, в отличии от прошлого поцелуя. Они были рядом. Были вдвоем. И больше ничего в мире не было, словно вдруг они оказались в невесомости, затаив дыхание в таком нежном и полном любви поцелуе. Мимо будто проносились кометы, пытаясь поспеть друг за другом, словно в немой гонке без судьи и зрителей, пролетало солнце и все возможные планеты галактики. Было тихо, только иногда тишина прерывалась дыханием, быстрым и неспокойным. Кэйа целовал шрамы Дилюка, словно и для него они тоже были родными. Дилюк обжигал рыцаря жаркими поцелуями, играл с его волосами и томил страсть в игривой улыбке. Они чувствовали друг друга, как никогда до этого. Они делились страстью друг с другом, не прерывая этой чудно́й и прекрасной связи. Они любили друг друга. Наконец любили.