Barbarism

Шаги отскакивают от стен в беззвучном эхо, короткие и резкие вздохи маленького ребёнка, отчаянно старающегося сохранить хрупкую тишину, звенят в туннелях коридоров. Мальчик ныряет за угол и падает на колени, зажимая руками рот, чтобы заглушить тяжёлое дыхание. Вдали волной проносится громкий, бегущий по всему зданию гром, громкие звуки приближаются, пока ребёнку не приходится спрятаться с головой в колени, чтобы заглушить их. Грудь яростно поднималась и опускалась, когда дрожь страха хлынула глубоко внутрь тела в форме адреналина, пытаясь заставить его снова сорваться с места и побежать. Шаги ненадолго останавливаются, в ушах раздаётся мягкий шёпот… Пожалуйста, помоги мне, Бог, пожалуйста! Кто-нибудь, кто угодно! Пинкетт мысленно молится, всё больше сжимаясь в дрожащий, хлипкий шар. Он чувствует себя так, словно вот-вот взорвётся от бурлящих эмоций, накапливающихся внутри. Он может чувствовать страх в своей голове, в венах, под кожей. Он неистово царапает свою плоть, пытаясь соскрести все эмоции. Пожалуйста! Шаги становятся все громче и громче, шёпот приближается. Голоса гудят в затылке и расползаются наружу, он качает головой, но они не уходят. Туман сгущается, и его голова наполняется хлопком. Внезапно чья-то рука опустилась на плечо, и он дергается в сторону, только чтобы увидеть, как его окружают чёрное и белое. Красный льётся на руки, кости звенят в цепях. А потом все шумы исчезают. ||| Technoblade POV ||| Руки прочёсывают мягкую почву, пытаясь вырвать все одинокие корни, оставшиеся после урожая. Обычно он ждал, пока пройдёт дождь, чтобы почва была идеальной для пересадки картофеля. Именно эти дни простого земледелия помогают ему чувствовать спокойствие в своей жизни. Охая, он наклоняется и вытирает лоб обнажённой рукой. Белые рукава откинуты, как занавески, открывая множество шрамов и других боевых ран, усеивающих кожу. Техноблейд привык видеть их каждый день, так как солнце ярко светило в его части сельхозугодий за пределами городов и королевств. Иногда шрамы казались невыносимыми, зазубренные бледные отметины грубо врезались в кожу, как трещины в лезвии. Воспоминания, вызываемые ими, были неприятными; это были воспоминания, которые застряли в глубине его разума, как капли на паутине, глубоко вплетённые в сознание. Техноблейд смотрит на небо, чтобы найти солнце, вдыхая мускусный запах влажной грязи и воды. Лес впереди беззвучно звал его, напевал мелодию маленьких тварей и танцующих деревьев, но теперь он не мог позволить себе отвлечься. Было чувство, что что-то не так. Он не был уверен, что это было, и почему он так себя ощущал. Лёгкое беспокойство держало его начеку каждый день. Утром и ночью топор был прикреплён к талии, а лук висел за спиной. Техноблейд знал, что его битвы никогда не кончатся, но он только схватил за хвост контроль над своей жизнью, и это было для него дороже всего: самообладание. Перекинув через плечо мешок с картошкой, он уходит с поля, чтобы сохранить еду для дальнейшего использования. Рассеянно глядя налево, обратно в сторону леса, он осматривает деревья на предмет подозрительной активности. Хотя он, как обычно, был пуст, это чувство по-прежнему было словно ноющая заноза. Техноблейд бросил мешок на бетонный пол внутри хижины, сунул руки под ближайший кран, чувствуя, как холодная вода смывает грязь с его рук. Он не осознавал, насколько жарким был день, пока, наконец, не укрылся от солнца в доме, полном живительной прохлады. Пока он мысленно отмечал детали в своем списке дел, снаружи внезапно раздался топот копыт. Он разворачивается и снимает топор со своего бока, приседает и смотрит в окно, чтобы увидеть, кто там был. Сердце бешено колотится в груди, когда он видит две фигуры, блуждающие у его ограды. Чего он не ожидал, так это увидеть своих двух братьев, привязывающих лошадей к столбу забора. Он мог сказать, что они разговаривают, пока Томми осматривает местность в поисках него. Воин встаёт и громко открывает дверь, чтобы убедиться, что они услышали скрип сзади. — Т-техно? — Томми взволнованно разворачивается и широко улыбается, бросаясь на Техноблейда, широко раскинув руки и хватаясь за своего старшего брата в объятиях. Пинкетт хмурится при физическом контакте, но неохотно обнимает, не отталкивая Томми. — Привет, Техноблейд, давно не виделись, да? — Уилбур издалека улыбался, опираясь на забор; он только кивнул и взъерошил Томми волосы, прежде чем, наконец, отодвинуть его назад. — Прошло много времени, я даже не ожидал, что кто-то из вас появится здесь, — уголки его губ приподнимаются вверх, и он чувствует, как слегка улыбается, на этот раз, не пытаясь скрыть это. — Так что же привело вас сюда, ребята? Вы здесь, чтобы рассказать мне о своих приключениях или что-то в этом роде? Уилбур напрягается, и улыбка исчезает так же быстро, как и появилась. — Что случилось? — Мы здесь, потому что нам нужна твоя помощь, на самом деле. Видишь ли, мы были изгнаны из нашей страны и должны вернуть её, — нерешительно говорит Уилбур, изо всех сил стараясь казаться как можно менее требовательным, но Техноблейд уже понял суть. — Ты серьёзно? — Что? — Уилбур собирался остановить Томми, но он говорит слишком быстро -- вопроса было более чем достаточно, чтобы испортить всю атмосферу. — Вы проделали весь этот путь сюда после многих лет притворства, будто меня не существует, чтобы получить от меня услугу? — кровь Техноблейда закипает, его голос становится более напряжённым, пока его пальцы сжимают топор, все ещё надёжно лежащий в ладони. — Послушай, у нас не было другого выбора. Мы теперь бездомные, Техно! Нам некуда идти! Мы были уверены, что ты нам поможешь, — голос Уилбура был на грани отчаяния, когда он подошел к нему, широко раскинув руки. — Жизнь полна начала и конца, лучше научиться отпускать подобные вещи, Уилбур, — Техноблейд нахмурился, глядя на своего брата, страдание в глазах Уилбура вызвало боль в груди, которую он отчаянно хотел игнорировать. Техноблейд ненадолго задумывается, колеблясь в своих мыслях. — Меня не волнует вся эта чушь, я знаю, что жизнь несправедлива. Но если жизнь хочет бросить в меня дерьмо, я имею право выбросить его обратно. У меня есть на это право! Я мужчина, в конце концов! — Томми прерывает его, но Уилбур подхватил его аргумент, подойдя ближе к Техно. — Техно, мы твои братья, верно? Ты должен понимать, что Л’манберг значит для нас больше, чем наша собственная жизнь. Мы готовы умереть за Л’манберг, и мы будем сражаться с твоей помощью или без неё, — его глаза светились навязчивой силой воли, и это было слишком подавляюще для Текноблейда. Он отступает, но Уилбур уже положил руку ему на плечо, мягко, но достаточно, чтобы удержать его. — Сражайся с нами, Техно, пожалуйста! Мысль о возвращении на войну напугала его. Но большая часть его, более подавленная, заглушённая, трепетала при этой мысли. Она шептала, что он встанет и будет сражаться с ними, чтобы пролить кровь их врагов. Как в старые добрые времена, правда, Блейд? Ты знаешь, как нам бы это понравилось. Он мысленно приказывает голосам заткнуться и пытается отвлечь внимание братьев. — Я-я не знаю, смогу ли я сделать это, Уилбур- — Ты должен. Это то, чего хотел бы папа- Перед глазами вспыхивает красным, и Уилбура отталкивают на землю, подминая; глаза воина злостно подергиваются, а рот кривится в тяжёлой хмурой гримасе. — Только попробуй еще раз впутать папу в это, только попробуй, блять-! Техноблейд хватает Уилбура за воротник и притягивает его лицом к лицу, прожигая глазами дыру в глазах брата. — Я думал, ты захочешь помочь нам, Техно… — Томми смотрел на него большими и грустными глазами, но ещё сильней расстраивало Техноблейда то, что его собственный брат пытался заставить его почувствовать вину. Или, может быть, он слишком многого от них просил, может, он был виноват. Иногда его эмоции было трудно понять, он не выражал себя, так, как хотел, в социальных ситуациях. — Вы знаете, как мне было трудно контролировать нас, поэтому то произошло. Почему вы думаете, что сейчас всё будет по-другому? Почему я должен делать это с собой снова?! — он рычит и отталкивает Уилбура назад, делая несколько шагов, чтобы дистанцироваться от братьев, он видит страх в их глазах — он знал, что ведёт себя слишком агрессивно, как обычно. Он рычит и бьёт кулаком по каменной стене хижины позади него, чувствуя, как она треснет под его кожей. Часть его напряжения просочилась на холодный бездушный камень, и он попытался снова сосредоточиться на братьях. Они смотрели на него умоляющими глазами. — Дайте мне немного подумать, пожалуйста…