Дочь Императора: Из-под крыла

Грешник и Красная выбежали из дома уже через парадный и понеслись прочь от особняка, лишь бы побыстрее это закончилось. Они запрыгнули в машину и направились к дому Рейна, на хвосте никого не было, но злоумышленникам всё ещё казалось, что за ними гонятся, хотя в той суматохе их даже никто не заметил, потому что все искали стрелявшего, которого давно уже не было в доме. —Кто-то подставил нас и это мне не нравится, — сказал Герман, глядя на дорогу.—Кто это может быть, как думаешь? —Хеллиг, я понятия не имею,— ответила Рэд и шумно вздохнула, снимая глушители с пистолетов.—Это может быть любой, кому насолила я, либо мой отец. —Класс! Насолили вы, а в передряге – я. Теперь мне лучше перестраховаться и уехать отсюда на некоторое время. —Наших отпечатков нет. Никто ничего не докажет. —Если кому-то надо тебя подставить, то у него есть доказательства. Если есть доказательства на тебя, то будут и на меня. Придётся отправиться в небольшую "командировку" в Кёльн. —Поехали со мной в Детройт,— предложила Рэд, пожимая плечами. Она всё ещё оставалась слишком беспечной.— Там они тебя не достанут, как и меня. Я улетаю утром. —Почему ты считаешь нужным мне помочь?— Рейн хотел было перевести взгляд на девушку, но продолжил сверлить дорогу. —Считай, что ты мне понравился, Хеллиг,— закатив глаза, ответила Красная и дёрнула правым уголком губ, будто собиралась ухмыльнуться. —Хватит меня так называть. —Хорошо, Хеллиг,— ответила убийца, явно выделяя бесящее слово.— Ну так ты со мной в Детройт или в Кёльн? —Вот же ж. С тобой. В другой стране будет легче спрятаться. Уж тем более в Детройте. —А почему ты решил, что нас подставляют? —Потому что на дом Хайзенберга нападают даже не раз в сто лет, а раз в тысячу. На совпадение не похоже. —Но как этот кто-то догадался, что мы будем у Хайзенберга? —Думаю, что он шёл за нами не к Роберту, а к часам. Кто-то ему разболтал, что они нам, а то есть тебе, нужны. —Оу, ты говоришь о «нас» так будто это «мы» существует,— Рэд пошатала головой влево-вправо.— Это так мило. —Господи, просто пришлось к слову! —А теперь ты называешь меня господом?— Красная кратко посмеялась. Наиграно. Машина легионовца подъехала к его дому, после чего мужчина направился в дом за вещами, а Рэд осталась ждать на уютном сидении. Ждать долго не пришлось, потому что совсем скоро Рейн вышел из дома с двумя сумками, которые погрузил в багажник. Мужчина сел за руль вновь и, выудив адрес аэропорта у Красной, поехал в его сторону, он спешил покинуть страну, потому что чувствовал, что что-то опасное наступает им на пяты. Где-то в самых глубинах сознания Грешник проклинал себя за то, что влез в это дерьмо. За то, что ему вновь придётся вернуться в Детройт. В город, который способен уничтожить любую светлую душу. Влезть тебе в голову и вытоптать там твою моральную могилу, куда и закопает остатки твоего благоразумия. Прошлый раз не закончился для Германа ничем хорошим. Они подъехали к аэропорту и начали оперативно перемещаться в самолёт. Рэд даже взяла одну из сумок Германа, чтобы они побыстрее добрались до нужного места назначения. Первой в самолёт зашла убийца, она тут же прошла в кабину пилота, дабы сообщить ему, что рейс переносится на пару часов назад. Девушка вернулась к пассажирским сидениям и села возле иллюминатора напротив Рейна, который облокотился локтем на сиденье, а щекой об свою ладонь. —Будешь теперь мне что-то вычитывать?— Спросила Рэд, взглянув в зелёные глаза немца. —А должен?— Ответил Грешник, стягивая с себя полумаску и бросая её на соседнее сиденье.— Ты ни при чём. Я сам на это подписался. —"А он такой забавный,— протянул Энтони, оказавшись на сиденье рядом с убийцей, от чего та вздрогнула.—Давай ты с ним замутишь. А то без мужиков у тебя жизнь скучная. Никто не дохнет, никакой трагедии. Скука. Вот когда был у тебя тот синеволосый детектив.. как его там... А вспомнил! Феликс!" —Не должен, Хеллиг, не должен, — сказала Красная и сжала руки в кулаки, стоило Мортему упомянуть её покойного мужа. Она чертовски сильно хотела что-то ему прорычать, после чего кого-то избить и самой сесть в углу, поджав колени и попивая виски, но убийца заскрипела зубами, сдерживая себя. —Всё хорошо?— С неким даже беспокойством спросил Рейн, наблюдая за девушкой.— Что-то болит? —"Ой, точно. Я же никогда не забывал его имени!" —Всё хорошо, Герман. Не переживай. —"Всё хорошо, не переживай,— передразнил убийцу Энтони и склонился к её плечу.— Ты так плохо врёшь, детка. Даже своему детективишке соврать толком не могла. А потом его убили. Помнишь? Это было в декабре почти пять лет назад. Крутое было зрелище, а?" Рэд почувствовала, как к горлу подступает ком, а на глаза наворачиваются слёзы, хочется кричать и плакать, но она держится, продолжая сжимать руки в кулаках. Девушке даже показалось, что у неё поднялась температура, хотя сама она околела, ногам стало холодно, а голове жарко. Всё внутри сжалось и начало давить на убийцу, заставляя её еле заметно вздрагивать при каждом вдохе и выдохе. Глаза же застеклянели, направив свой взор в одну, никому неизвестную, точку. Перед ними проносилась сцена, которую девушке уже никогда не суждено было забыть. Рейн видел, что с Красной происходит что-то не очень хорошее, но решил, что она сама расскажет, если посчитает нужным, он не любил влезать в чужие дела, если они не задевали его интересов. И Рэд не то, чтобы интересовала его прям очень сильно. Мортем же видел, как девушка мучается и лишь самодовольно ухмыльнулся, после чего пропал так же неожиданно, как и появился. За всей этой ситуацией никто почти и не заметил, как самолёт взлетел. Весь полёт царила тишина, никто не начинал диалог первым, потому что Герман не желал тревожить Рэд, а сама Рэд просто не могла. Воспоминания о Феликсе Скаффолде заставили её в один миг превратится в полное ничто. Феликс Скаффолд был детективом и вторым мужчиной в жизни убийцы, к которому она испытала любовь, она была с ним счастлива, пока одним вечером на застала любовь всей своей жизни на холодном полу в кухне. До сих пор вспоминать об этой утрате было пыткой, а Энтони был, как всегда, только рад напомнить, поиграться с остатками чувств Красной. Самолёт приземлился прямо на рассвете, Красная после посадки сидела неподвижно ещё некоторое время, задумчиво глядя в иллюминатор. Герман молча глядел на девушку пару минут, не отводил от неё взгляда и ожидал хоть какой-то реакции на окружение. Зря. —Нам пора бы выходить, Маска,— тихо сказал Рейн, начиная вставать из своего кресла.— Времени не так много. Нам надо выяснить, кто тот умник, подставивший нас. —А? Да, я сейчас выйду,— убийца махнула рукой и безразлично взглянула на легионовца, уголок её губ вновь дрогнул, но уже в обратную сторону, будто она вот-вот разрыдается или злобно вцепится кому-то в глотку.— Зови меня просто Рэд. Немец кивнул и направился к выходу, он не стал перечить и влезать в личные проблемы Красной, пусть где-то внутри всё же язвилось маленькое желание расспросить и разузнать. Мужчина взял свои сумки и вышел из самолёта, после чего стал там дожидаться убийцу. Взгляд зелёных глаз к себе приковало небо, которое совсем немного осветило несколько лучей утреннего солнца. Герман слишком давно не видел ночей Детройта, его полуразваленных зданий и всех его грехов, сейчас он почувствовал себя так, будто вернулся в родной дом. Трудно было признавать, что тот уютненький двухэтажный шалашик в Берлине был ему чужд, а тот покой и тишина были омерзительными. От раздумий о прошлом Грешника оторвали шаги, которые послышались сзади. Красная вышла из самолёта и пошагала по посадочной площадке вперёд. Лишь провожая её взглядом, легионовец заметил вдали тёмно-вишнёвую легковую машину с глянцевым покрытием, на капот которой облокотился какой-то незнакомец. Или всё же не незнакомец? —Так и собираешься там стоять? Пошли,— позвала Грешника Рэд, остановившись на полу пути к машине, она не развернулась к мужчине лишь обождала пару мгновений и пошагала дальше, взглянув на Германа через плечо, чтобы убедиться, что он идёт.—Нам нельзя медлить. Ты же сам сказал. —Да-да, я иду,— ответил Рейн и пошёл за ней следом, пытаясь побыстрее догнать девушку.—Куда мы едем? —Сначала к одному моему дружку на Централ и Конрад-Авеню,— убийца похрустела пальцами и отбросила с лица тёмно-русую с красными концами чёлку.— Рип, мы едем к Джексону. —Ни привет, ни пока, а сразу к делу,— незнакомец (?) вскинул голову назад и на свете ламп аэропорта блеснули его змеиные зеленовато жёлтые глаза.—Чувствую, что ты хочешь натворить чего-то. —Мне плевать, что ты там чувствуешь,— рыкнула Красная, в её глазах было видно отвращение.—Вызвался меня возить - вози молча. Как ты вообще узнал, что я прилечу раньше? —Все самолёты твоего отца отслеживает Джинкс. Он увидел движение, связался с диспетчером,— ответил парень, поправляя свои тёмно-вишнёвые растрёпанные волосы, которые вечно торчат в разные стороны, как их не приглаживай.— А я, как самый заботливый в мире приёмный братишка, вызвался встретить тебя, Рэди. —Не называй меня так,— злобно фыркнула убийца и хотела бы продолжить бурчать, но Рейн перебил её. —К какому, собственно говоря, другу мы уже засобирались, Красная?— вторгся в беседу Герман, предчувствуя накал страстей. Он не знал, что такого случилось у этих двоих, но ещё со старых времён отлично помнил, что они не ладят и любят устраивать скандалы, где не попадя, которые часто заканчивались дракой и разрушениями.—Полагаю, что сейчас не самое время решать ваши разногласия. —Наши разногласия закончились пять лет назад,— ответил Рип и сел за руль.—Садитесь. Кстати, рад видеть тебя вновь Грешник. —Вы знакомы?—Удивилась Красная и вскинула бровями, глядя на легионовца. —Длинная история. Когда-то расскажу,— Герман сел в машину на переднее сиденье и выдохнул с такой тяжестью, будто стал под стенкой на расстрел.