За дверью

«Гамлет» имел оглушительный успех сразу же в день премьеры. Ангел с пунцовыми щеками то и дело восторженно оглядывал демона, а тот только отводил глаза и ухмылялся, делая вид, что его забавляет и даже немного раздражает такая чрезмерная реакция Азирафаэля. После спектакля они попали на широкое разгульное празднество в честь необычайного успеха постановки, где за длинным столом собралась шумная компания, в которой были и актеры и меценаты и просто друзья Уильяма. Люди веселились от души, безудержно и громко, а Азирафаэль и Кроули сидели на противоположных углах стола, поэтому не имели возможности даже переброситься парой фраз, так что вечер быстро перестал быть для них интересным и стал тянуться невыносимо медленно. Демон часто оглядывал ангела, чуть задерживая на нем взгляд: тот улыбался всем вокруг, был весь словно из лазури и серебра и вызывал непреодолимое желание им любоваться. В последнее время их отношения заметно потеплели. Все к этому шло, но после Соглашения ангел как-то особенно проникся, расслабился и вообще, всячески выказывал Кроули свою симпатию. Это было приятно, от этого теплело в груди и бежали мурашки по коже. Кроули сонно оглядел зал. Ничего не поменялось и ничего особенно важного не происходило. Должно быть, им стоило уже отделиться от компании празднующих и провести остаток вечера так, как им нравилось больше — вдвоем. Взгляд демона вновь упал на Азирафаэля и его мгновенно обдало жаром: ангел искоса посмотрел в ответ и смущенно улыбнулся, мгновенно розовея щеками. Сонливость Кроули словно рукой сняло. Он неосознанно поправил ворот — ему показалось, что стало трудно дышать — и снова взглянул на ангела. Это было судьбоносное решение. Потому что тот продолжал смотреть из-под густых ресниц, взгляд его поблескивал и был, без всяких сомнений, игривым. Кроули раздраженно отвлекся на чей-то вопрос, а когда повернулся обратно, чтобы вновь жадно впиться в серебристую фигурку напротив, то наткнулся уже на другой — потемневший, требовательный взгляд, от которого демона пробрало насквозь. Азирафаэль медленно поднёс к губам стакан и сделал пару глотков, неотрывно глядя на своего соперника. Облизнул губы и снова улыбнулся ему. Кроули и раньше видел отблески этого взгляда, но сейчас он был настолько явным, что демон засомневался в своём рассудке. Хотя Азирафаэль всегда был особенным, слишком чувственным для ангела. А может, как раз таким, какими они и должны быть? Полными любви. Он, казалось, всегда стремился поддаться искушению, это было его любимой игрой — ходить по острой грани запретного, нарушать правила, не заходя слишком далеко. Щекотать нервы — пожалуй, даже, им обоим. И то, что происходило сейчас, уже не имело ничего общего с Соглашением — скорее, с согласием? Нужно было выбираться отсюда. Кроули глотнул воды из бокала и, сверля ангела горящими глазами, едва заметно качнул головой, указывая на дверь. Азирафаэль ещё больше зарумянился, но, быстро оглядевшись вокруг, кивнул. Через некоторое время они оба выбрались из душного зала, где проходило празднование, и выдохнули. Ангел быстро улыбнулся и тут же рванул куда-то по темным коридорам. — Эй, куда ты? — Кроули едва за ним успевал. — Хочу найти для нас приятное местечко и даже, может быть, накрыть стол. — Какой хозяйственный, — пробормотал демон, шагая рядом. Ангел прикладывал ладонь к дверям по очереди, проверяя, есть ли кто-то внутри. Наконец он издал неясный возглас и распахнул одну из них. Перед ними открылась небольшая комната, щедро украшенная оружием и трофеями. Посередине стоял длинный стол из темного дерева. Азирафаэль щелчком зажег свечи в подсвечниках, явил серебряный поднос, два кубка и кувшин с вином. Наконец он довольно выдохнул и обернулся, оперевшись на край стола. Кроули все это время стоял у входа и наблюдал за ним с осторожностью и любопытством. Ангел приглашающее махнул рукой в сторону кувшина и улыбнулся: — Присоединишься? Кроули не мог понять, это он такой испорченный или в вопросе — или во взгляде — чувствовалось все-таки второе дно? — Как хорошо, что мы оттуда ушли. — мягко промурлыкал ангел, продолжая улыбаться, — Слишком много людей. — Так что, предлагаешь отпраздновать премьеру вдвоем? — Если ты не против. — Да с чего бы… — Кроули запнулся, практически напарываясь вновь на тот же требовательный тёмный взгляд, как на остро заточенный нож. О… Сладко потянуло под рёбрами. Ангел чуть приподнял уголки губ, и глаза его заблестели, а ресницы дрогнули и опустились. Кроули почувствовал движение воздуха за спиной и, обернувшись, успел увидеть, как тяжелая дубовая дверь закрылась сама по себе. О…? Он медленно повернулся обратно. Ангел по-прежнему опирался на стол и теперь хитро ему улыбался. Кроули почувствовал, как сильно вдруг забилось сердце и по венам прокатилась горячая волна. Этого же не может происходить на самом деле? Словно в ответ на его недоумение, Азирафаэль легко подтянулся на руках и уселся прямо на дубовую столешницу. Устраиваясь, он медленно провел одной ногой по другой, и Кроули голодно зацепился взглядом за изящные щиколотки в перламутрово-белых чулках. Было странное ощущение, что он бредит. Ну, да это и к лучшему. Он поднял взгляд на лицо ангела и — о, дьявол: его потемневшие глаза отражали мерцающий свет свечей и отблески чьего-то глубоко запрятанного, вязкого желания. Ангела? Демона? Их обоих? Никогда ещё Азирафаэль не выглядел таким открытым и таким… безрассудным. Будто прыгал с обрыва в пропасть. Розоватые губы чуть раскрылись, ангел наклонил голову и бессовестно поерзал по краю стола, будто усаживаясь поудобнее, едва заметно разведя ноги в стороны. Под полуопущенными ресницами неистово полыхало пламя свечей. Кроули восхищенно приоткрыл рот, откровенно разглядывая картину перед собой. Нет, с ним нельзя так шутить. Ангел должен был сам понимать, что он делает, с кем заигрывает. Демон зловеще усмехнулся уголком губ и медленно подошёл к столу. — Вот значит, как? Он жадно оглядел ангела, по-прежнему с вызовом глядящего на него снизу вверх. Вдруг Азирафаэль прикрыл глаза и едва заметно кивнул. Вблизи было видно, как он тяжело дышит, как горят румянцем его щеки и шея. Смотреть на это дальше было невозможно. Будь он дважды проклят, если откажется. И трижды — если ошибётся. Демон резко подался вперёд, схватил Азирафаэля за талию и грубо притянул к себе вплотную. Ангел издал тихий удивлённый возглас, но тут же крепко обхватил Кроули ногами. У обоих закружилась голова, а в глазах потемнело от такой резкой перемены в их относительно стабильных многотысячелетних отношениях. Азирафаэль случайно задел ногой стул, стоящий рядом, и тот с грохотом опрокинулся на пол. Кроули ещё раз дёрнул ангела на себя и, наклонившись, жадно повёл носом, задевая его волосы, ухо, обдавая дыханием шею. Он почувствовал, как Азирафаэль вцепился ему в спину, приник к нему ещё теснее, громко и рвано выдохнув. Кроули чуть отстранился и прижался лбом к его лбу. Совладать с ощущениями было невероятно сложно. Они почти никогда не касались друг друга, и этой близости было слишком много — она заполняла все нервные окончания, переливаясь из одного в другого как водопад. Ангел болезненно свёл брови и, закрыв глаза, потерся носом о нос Кроули. Тот резко вдохнул и обхватил его губы своими — голодно, влажно, с новой силой прижимая его к себе. Кроули тут же прошило током, потому что Азирафаэль тихо застонал, царапая его ногтями за шею, крепко вцепляясь в волосы. — Этого ты хотел, да? — задыхаясь, проговорил демон, оторвавшись на секунду от обожаемых губ. Ангел поднял на него беспомощный взгляд, совершенно мутный, больной от вскрывшегося и хлещущего наружу желания. Он не ответил, только притянул Кроули к себе и сам принялся его целовать. Ангел оказался таким мягким и таким пылким, он был весь — желание и нежность. Он не давал Кроули отстраниться ни на секунду, облизывая и зацеловывая его губы, елозил ногами по его бедрам, хватал руками, хаотично гладя по спине. Кроули потерялся в этом мареве ощущений. Туман, грезы, страсть, сладость. Он никогда в жизни не пробовал ангела. Оказалось, это было лучшее, что только можно себе представить. Хотелось сделать его своим, раздразнить, свести с ума, заполнить его всего ощущениями, удовольствием, наслаждением. Чтобы он умолял, дрожал, терялся, падал в эту беззвучную сияющую бездну. Из блаженного тумана влажных поцелуев Кроули вырвал Азирафаэль, резко потянувший его за волосы. Задыхаясь, демон отстранился, чтобы посмотреть на него: и снова этот требовательный взгляд. Кроули оскалился и с рыком подхватил Азирафаэля обеими руками за пояс, протащил его по столу дальше, уронив и пару серебряных бокалов и поднос, а сам запрыгнул сверху, резко прижимая Азирафаэля всем телом к твёрдому дереву. Ангел вскрикнул так сладко, что у Кроули на секунду потемнело в глазах. Больше его ничего не смогло бы остановить, он себя уже не помнил — он осознавал только пальцы, которые резкими дергаными движениями расстегивали пуговицы на его груди. — Почему…не…чудом, ангел? — хрипло проговорил Кроули, утыкаясь ему в шею. — Хочу по-настоящему, — шепотом ответил Азирафаэль и принялся ещё более ожесточённо расстегивать и распахивать на нем одежду. «Хочет.» Глаза демона вспыхнули, он вцепился обеими руками в полы дублета Азирафаэля и рванул их в стороны. Ткань затрещала, пуговицы со стуком покатились по столу на пол. Ангел снова вскрикнул и чуть выгнул спину навстречу. — Боже, какой ты шумный… — восторженно пробормотал Кроули. — Тебе не нравится? — не открывая глаз, отрывисто спросил Азирафаэль. Глаза Кроули расширились и он, подсунув руки ему под спину, притянул его к себе, горячо шепча на ухо: — Мне, черт возьми, все теперь нравится!.. Ангел издал полувздох-полустон и снова принялся его целовать, оставляя влажные следы. Когда их горячая кожа соприкоснулась, они оба непроизвольно зажмурились — перед глазами заполыхали звезды. — Кроули! — выдохнул ангел, прижимая его голову к своей груди. Кроули же исступленно терся о него лицом и не мог поверить, что слышит своё имя. Его голосом. Таким…полным желания, нужды. — Ты такой… такой… Дьявол, я едва держался все это время, Азирафаэль… — прошептал демон, оставляя поцелуи на его груди и животе. Ангел поднял голову, снова глядя на него — ошалело, беспомощно, будто испытывая боль. Крепко вплёл пальцы в его волосы, снова выгибаясь, прижимаясь животом к его горячим губам. — Ты мне тоже… — он замотал головой, зажмуриваясь и громко дыша, — я тебя… тоже… Кроули всхлипнул и впился пальцами в его бока, отчаянно кусая его и тут же лаская языком. Вдруг Азирафаэль сел, вцепился в плечи Кроули, с силой потянул и опрокинул его на спину, а сам залез сверху, поставив руки ему на грудь. Ангел оглядывал его бесстыдно, с таким обожанием, что Кроули даже стало не по себе. Он никогда не был объектом… любви? Такой искренней первозданной страсти. Он не успел додумать мысль, потому что Азирафаэль накинулся на него с неожиданной для него прытью и стал жадно сжимать его в руках, целовать, облизывать, постанывая, как хищник, дорвавшийся до вкусного мяса. Кроули потрясенно любовался на него, с трудом держась в этой реальности. В какой-то момент он закрыл глаза, задыхаясь от удовольствия, от вездесущей всепроникающей нежности и сладости ангела, и тут почувствовал удар в спину. Азирафаэль подскочил от неожиданности. Кроули открыл глаза и увидел перед собой его встревоженное лицо. Вокруг них обоих облаком клубились чёрные перья. Кроули тихо хихикнул: — Извини, не удержался. Ангел расслабился и нежно улыбнулся в ответ. — Они такие красивые, — тихо проговорил Азирафаэль, оглядывая его непроизвольно раскрывшиеся крылья. Кроули вдруг посерьезнел, глядя на него. Почувствовав, как защипало в носу, он схватил его за обе руки, притягивая ближе и укладывая себе на грудь: — О, нет, прекрати это, мы же чем-то другим занимались! Он почувствовал, как ангел улыбнулся. В следующее мгновение настойчивые и нежные руки подхватили его под пояс и с силой подтащили повыше. Лицо Азирафаэля было серьезным и сосредоточенным. Он мягко вплёл пальцы в волосы Кроули и с жаром прижался ртом к его горлу. Демон выдохнул, замирая, закрывая глаза, отдаваясь его рукам. Кажется, дальше уже было сложно понять, где и чьё было тело — и было ли оно вообще. Потому что держать свою сущность в такой момент под контролем было невозможно. Это было больше похоже на слияние двух звёзд, когда они проникали один в другого — светом и болью и сладостью. Когда на губах имя, в руках — сердце, кожа — раскалённая как песок, а дыхание как солнечный ветер. Ты — звезды. Взрывающиеся звезды. Нежные поцелуи ангела. Жадные пальцы демона. Глаза, которые не видят ничего, кроме того, что любят больше всего. Язык, о, который — делает-такие-невероятные-вещи. Тяжесть одного тела, вжимающегося в другое. Внутренняя пружина с нежной болью раскрывается, пугает своей интенсивностью, обещанием взрыва. На коже слезы, соль, влага, его благодать. Твоя благодарность. Один в другом, один в одном — две сцепившиеся галактики, одно горящее в животе солнце на двоих. — Пожалуйста, Кроули. — Потерпи ещё, ангел. — Боже! Азирафаэль уже не может открыть глаза, он мотает головой — то ли просит, то ли отказывается, — волосы совсем мокрые, прилипают ко лбу, руками хватает не глядя, за что придётся. «Такой прекрасный» — где-то ещё регистрирует реальность сознание Кроули. Ангел такой горячий, как солнце, такой сладкий, как сон. Ему так не хочется, чтобы это заканчивалось. И ТАК хочется уже дойти с ним до конца. Уронить его в это падение, но не дать упасть, подхватить сильными руками. Азирафаэль болезненно выгибается, раскрывая рот, уже не способный что-то говорить, почти не способный дышать. — Я сделаю все как нужно, мой ангел. Белые крылья уже здесь, они вокруг, они дрожат — а он кричит, задыхается. — Почему ты такой прекрасный… — Кроули!!!.. Последний раз и все. И больше их не будет. С этим просто невозможно будет жить дальше. Кроули только вжимается в него сильнее, стискивает до красных следов его за бёдра и дальше… Небо рушится. Вокруг один сплошной космос и свет. Кажется, он падает. Никогда-никогда-никогда ещё он не чувствовал ничего так сильно. Ничего — так сладко. Ничего — так больно. Как будто во всех церквях земли звонят колокола. Его золотой мальчик бьется в сладкой судороге у него в руках и он готов раскаяться. И молиться кому угодно, на коленях. В благодарность за то, что у него теперь есть. За свои дрожащие руки. За эту сумасшедшую жажду. За это обжигающее удовольствие. За эту нежную любовь. За него. Не узнает свой собственный хриплый вскрик. Не узнает чёрные глаза напротив своего лица. Знает только, что ему за что-то выпало быть самым счастливым. «Стоило помучаться, да?» — усмехнулся он себе мысленно, прежде чем провалиться в беспамятство. Проснулся Кроули от ощущения пальцев, нежно гладящих его по голове. Он так и лежал на груди ангела. Подняв голову, он встретил счастливую улыбку и озорные блестящие глаза. — Привет, — весело поздоровался Азирафаэль, продолжая улыбаться. Кроули оглядел их обоих и, приподнявшись на руках, сел. Азирафаэль тоже поднялся, разминая затёкшие мышцы. — Боже мой, прямо на столе… — кокетливо выдохнул он, делая вид, что смущён этим обстоятельством — но, очевидно, он не был. Кроули ухмыльнулся и, наклонившись, урвал ещё один мягкий поцелуй. — Что на тебя нашло, ангел? — Ты. Просто ты такой, что невозможно устоять, — тихо проговорил Азирафаэль, опуская глаза. — Вернуть тебе одежду? Или тоже хочешь по-настоящему? — усмехнулся демон, соскользнул со стола и поднял с пола одну из перламутровых ангельских пуговиц. — Да, пожалуйста. О. Он начал смущаться, наконец. Кроули не стал его стеснять и одним щелчком вернул им их первоначальный внешний вид. Только волосы оставил спутанными. Это доставляло ему удовольствие, напоминало о том, что ему это все не привиделось. Еще он оставил себе одну пуговицу. Задумчиво покатал ее в пальцах и засунул в карман. Ангел снова сидел на краю стола, одетый, и прихорашивался, как птичка. Кроули подошёл к нему, разглядывая. Осторожно помог поправить воротник. Наконец, Азирафаэль поднял глаза и их взгляды встретились. И они смотрели, смотрели, мягко лаская друг друга: обжигающе-желтые, прохладные серые. Очень хотелось дотронуться — только теперь нежно. Но это почему-то было гораздо страшнее. Азирафаэль же все снова сделал сам. Осторожно отвёл рыжую прядь, скользнув по ней пальцами и глазами, и легко прикоснулся ладонью к щеке демона. Тот закрыл глаза, чуть прижимаясь к его руке. Потом повернул голову и оставил мягкий поцелуй на нежных пальцах. Услышал, как ангел тихо выдохнул от удивления. — Давно? — вдруг едва слышно спросил демон. — Очень. Почти с самого начала. — Почему не сказал раньше.? — Ты тоже не сказал. — Боялся тебя испугать. — А я боялся, что ты не ответишь. — А сегодня? — Почувствовал что-то. Вроде «сейчас или никогда». — И что теперь делать? — То же, что и всегда? — Азирафаэль? — Да? Кроули помолчал немного, посмотрел ему прямо в глаза и тихо спросил: — Да? Ангел улыбнулся смущенно, глядя из-под ресниц. Затем медленно наклонился к самому уху Кроули: — Да.