Волейбол и к любви привести может

Первый день в новой школе пролетел быстро, оставив после себя лишь приятные впечатления. Как оказалось, Аяко учится в одном классе со Львом. И весь день парень всячески подбадривал девушку, помогал знакомится с остальными одноклассниками, рассказывал о учителях и предметах и даже поделился пирожком во время обеда. Мори была благодарна за столь необоснованную щедрость и пообещала обязательно съесть угощение Хайбы. Но, придумав «легенду», что нужно срочно принять какие-то таблетки, Аяка отлучилась, по пути выбросив пирожок. Да, это неправильно, следовало бы отказаться от выпечки вовсе, но тогда чувство вины убило бы девушку, а не просто бы грызло, как сейчас, когда она стоит в туалете, рассматривая своё отражение в зеркале. — Когда же ты похудеешь? — Лишь сорвалось с губ Аяки, прежде чем она погрузилась в самые нелюбимые, можно даже сказать, страшные мысли. Красота внешняя — казалось бы, самый незначительный фактор в нашей жизни. Люди, окружающие тебя, будут любить не твою фигуру; им будет неважно, весишь ты пятьдесят килограмм или семьдесят. Но пора признать очевидный фактор — в первую очередь все всегда будут смотреть на твою оболочку, прежде чем узнать тебя как личность. Ты либо понравишься своему окружению, либо с тобой будут общаться из-за жалости, либо смеяться над тобой и твоей глупость за глаза. А может и открыто. И самое последнее убеждение — самый главный страх Аяки. Поэтому самая главная цель девушки, на удивление, не добиться успехов, играя в волейбол (как это было в детстве), не найти себе новых друзей, а похудеть. Сбросить ещё хотя бы пять килограмм, чтобы людям было не противно обнимать её, прикасаться; да даже просто стоять рядом и разговаривать. Резко вспомнив, что пообещала Льву вернуться как можно быстрее, Мори постаралась скрыть грусть. Ведь в отражении она видит то, что ненавидит — своё тело; а также видит: она поправилась. Но Хайба не заметил никаких перемен в девушке, поэтому Аяка могла спокойно выдохнуть, и все оставшиеся уроки и перемены героиня думала о приближающемся походе в кафейню вместе с новыми знакомыми. Волновалась ли Мори? Конечно, тут даже ничего говорить не нужно; ведь до этого дня она ни не посещала подобные заведения со сверстниками. Только если с дедушкой, когда тот был свободен — то есть, довольно редко. О чём говорить? Что можно рассказать, а чего лучше не стоит? Как одеться? Столько вопросов, но чёткого плана не было. Единственное, что решила для себя Аяка, — она ни в коем случае не будет надоедать никому из приятелей и не забьёт им голову своими же проблемами. У них самих не мало забот, да и открываться им так быстро… а вдруг на смех поднимут? Всё-таки девушка этих людей почти и не знала, а как поняла по собственным наблюдениям в школе, и Соня, и Аня, и Куроо были популярны не только в своих классах. Поэтому распустить слух для них — раз плюнуть. И вот, время уже приближалось к шести, когда в комнате раздался телефонный звонок. На дисплее высветилось имя капитана команды «Некома», и Мори, быстро ответив и сказав, что она уже выходит, последний раз оглядела себя в зеркале. Чёрные джинсы, чем-то похожие на клёш, такого же цвета футболка. На неё накинута мужская рубашка, приятного изумрудного цвета. Длинные волосы вновь собраны в высокий хвост, а на лице лёгкий макияж. Вроде бы, Аяке даже понравился её сегодняшний образ; а самое главное — тело полностью скрыто под широкой одеждой. Поэтому быстро поправив очки, Мори вышла из дома. На улице девушку уже ждали, и каждый из присутствующих выглядел просто замечательно. Соня стояла рядом с Кенмой и о чём-то увлечённо рассказывала парню. Тсукури была одета в коротенькую чёрную рубашку, которая при неаккуратном поднятии рук вверх, открывала вид на идеальную фигуру. Козуме же был в кофейном свитере и светлых широких джинсах. В сочетании с его волосами, образ смотрелся превосходно и превращал парня в того самого мальчика из Painterestа. Куроо и Анко либо с таким увлечением рассказывали друг другу о очередном школьном дне, либо же снова спорили (Аяка больше склонялась ко второму варианту). Но больше всего девушку поразил образ Судзуки — под широкие джинсы надета прозрачная тёмная водолазка, открывая вид на прекрасное тело. Тетсуро же не стал заморачиваться над сегодняшним луком, поэтому просто надел белую футболку, завязав на поясе клетчатую рубашку. Ни от кого из собравшихся нельзя было и глаз отвести — все выглядели просто волшебно; поэтому Аяка даже застыла, блуждая взглядом по компании. Первой прибывшую заметила Соня и приветливо помахала рукой, тем самым привлекая внимание на Мори всех собравшихся. Быстро обменявшись приветствиями, подростки направились в кофейню, которую Тсукури не уставала расхваливать. По пути Аяка также набралась смелости и сделала каждому комплемент. — Я всегда прекрасно выгляжу, о чём ты? — Усмехнулась в ответ Анко, но всё же подметила и красоту Мори. — Согласна с Анко, ты выглядишь как богиня. — Соня осторожно взяла девушку за руку, глазами как бы спрашивая, комфортно ли ей. Не сказать, чтобы Мори было неприятно, просто. непривычно? Да, именно непривычно, ведь подобной доброты к своей персоне — ещё и поправившейся — она ожидать не могла. В голове крутилась всего лишь одна мысль — а не противно ли Тсукури прикасаться к ней? Но из подобных мыслей девушку вывел завязавшийся разговор о приближающемся матче между «Некомой» и нашумевшей «Карасуно». — Интересно будет снова поиграть с ними. — Говорил Куроо. — С каждой нашей новой встречей, эти вороны всё сильнее и сильнее удивляют меня. Казалось бы, их команда была в самом низу турнирной таблице, а теперь взлетели вверх. Плюс, — ухмыльнулся парень, — обещал приехать Бокуто, дабы ещё раз поиграть с Тсукишимой. Аяко, ты знаешь Бокуто и Тсукишиму? — О Бокуто слышала от дедушки, а вот о втором парне… — Мори немного призадумалась, копаясь в недрах своих знаниях о волейбольных командах. — Нет, впервые в жизни слышу о таком. — Он может показаться неприятным типом, но на самом деле парень он неплохой. Я вас обязательно познакомлю. — Улыбнулся девушке Тетсуро; и сердце Аяки, кажется, забилось немного быстрее. Улыбка Куроо была обворожительной и заражающей… Видя её, ты тоже волей-неволей усмехнёшься. А если в сердце есть зарождающиеся чувства, тогда и в глазах появятся искорки. Так, за непринужденными разговорами о завтрашнем тренировочной матче, компания подошла к кофейне. Фасад здания был выполнен в тёплых коричневых оттенках; по бокам от небольшой стеклянной двери стояли столики. За одним из них расположились парень и девушка. Она что-то рассказывала возлюбленному, при этом не забывая обращать его взор на экран телефона. Молодой человек внимательно слушал то, о чём говорила девушка, смотря на неё таким тёплым, влюблённым взглядом, а на его лице, с каждым словом, расцветала приятная улыбка; с губ срывался смех, так же, как и с губ девушки. Аяка невольно залюбовалась ими, сидящими за столиком под белой сакурой. Такими комфортными и влюблёнными. — Кенма, смотри и запоминай, как нужно будет вести себя с Соней. — Подколол друга Куроо, тоже смотря на парочку. Щёки Козуме и Тсукури тут же покрылись румянцем, а на Тетсуро посыпались ругательства от обоих и даже прилетел подзатыльник от Анко, которая несмотря на то, что принимала сторону Сони, тоже смеялась. Интерьер внутри кофейни был таким же приятным и успокаивающим, как и снаружи. Те же тёплые коричневые тона, огромные — для больших компаний — и совсем маленькие — рассчитанные на двоих — столы. На стенах можно было заметить картины Ван Гога и Поля Гогена. Но большую часть помещения занимала барная стойка, за которой сидело несколько человек. Одна из присутствующих — девушка, лицо которой Аяка не могла разглядеть, — окинула вошедших взглядом и снова принялась печатать что-то на компьютере. — Она писательница. — Заметив увлечённый взгляд Мори, ответила Соня. — Часто сидит здесь. Однажды, даже спрашивала моё разрешение, чтобы её героиня выглядела как я. Ради того, чтобы прочитать её истории, я буду не против научится читать. Тем временем, подростки уже заняли столик, располагавшийся около окна, и каждый принялся рассматривать меню, чтобы потом послать Куроо к кассе заказывать и оплачивать еду. — Предлагаю сегодня побаловать себя не только напитками, но и какой-нибудь выпечкой. Здесь она просто замечательная! — Воскликнул Куроо, отрываясь от листа. — Мы с Хитоми недавно здесь были и думали, что лопнем: не могли остановиться от поедания сладкого! — А как же здоровое питание каждого спортсмена? — Скривилась Анко. Было непонятно, что вызвало подобную неприятную эмоцию на лице Судзуки, но, казалось, никто даже не обратил на это внимания. — Иногда можно себе позволить, ты так не думаешь? В итоге, все сошлись на положительном ответе; лишь Аяко сидела молча, опустив глаза в меню. Что ей сказать? «Я на диете»? Нет, этот вариант не прокатит, ведь здесь собрались как минимум три спортсмена, и им, по идее, есть выпечку нежелательно, но сегодня особенный день — как говорил Тетсуро, — новое знакомство и шанс узнать Аяку поближе. Поэтому Мори выдала первое, что пришло ей в голову: — Я взяла с собой совсем немного денег, так что, наверное, обойдусь кофе без сахара. — Так давай я тебе куплю какую-нибудь булочку? — Встрепенулась Соня. — Здесь правда очень вкусно готовят, и я не прощу себе, если ты не попробуешь что-нибудь. Поэтому, смело выбирай. Чёрт. И ведь не откажешься по причине того, что не голодна; ведь самый главный аргумент, который привела Мори — она может не оплатить из-за большой суммы. В итоге, ткнув наугад на первую попавшуюся картинку в меню, Аяка отчаянно пыталась сдержать порывы непонятного чувства тревожности. Она не должна есть, она обязана соблюдать голодовку, ведь набранные килограммы никуда не уйдут. Но минут через десять вернулся Куроо с двумя подносами вкусно пахнущего кофе и непонятной сладости. — Это синабоны, они просто волшебные! Ты ни разу не пробовала? — Вновь обратилась Соня к Аяке. Данное нечто и правда выглядело аппетитно, поэтому все быстро взялись за вилки. Даже Кенма, который не очень любил сладкое, с удовольствием кушал, вслушиваясь в очередную историю Куроо о сегодняшнем дне. И только Аяка никак не могла пересилить себя и съесть хотя бы кусочек этого синабона. — Эй, с тобой всё в порядке? — Мори вздрогнула, когда на её плечо опустила ладонь Анко. — Что-то случилось? Девушка подняла глаза и поняла, что она и не заметила, как стих разговор, и все устремили взгляд на новую знакомую, понимая: определённо, с Аякой происходит нечто непонятное. — Нет, я в порядке, просто немного задумалась. Выдавить улыбку и наконец-то приняться за еду было невероятно сложно, хотя, казалось бы, Мори всё сделала быстро и уверенно. Также ей удалось снова начать непринуждённую беседу. И все, кажется, уже и забыли об этом маленьком инциденте. Но Аяка не заметила одну важную деталь: Анко и Соня быстро переглянулись, негласно давая понять друг другу, что поняли происходящее и теперь не выбросят из головы столь маленькую деталь. Время летело быстро за разговорами с приятными людьми, и никто даже не заметил, когда обыденные темы переросли в более личные. — На самом деле, волейбол не приносит мне той эйфории, которую приносил в начале. — Говорила Анко. — Сейчас для меня спорт это больше что-то вроде обязанности, нежели увлечения. Каждая девочка из команды надеется на меня, ждёт совета, и никто не хочет дать тот же самый совет мне. — Но ты же не собираешься связывать свою жизнь с волейболом, правильно? Так зачем так паришься, почему не уйдёшь из команды? — Ты же знаешь, что всё не так просто, Тетсуро. На мне лежит какая-никакая, а обязанность. Я не могу бросить команду, скоро ведь начнутся соревнования. Да и поставить на место капитана больше некого. — В любом случае, ты не должна так изматывать себя. — Взяла слово Соня. — Ведь как уже сказал Куроо, волейбол — это всего лишь твоё увлечение. Вряд ли ты, будучи врачом, будешь учить больных подавать мяч. — Трупам это тем более не нужно. — Добавил Кенма, до этого быстро писав что-то в телефоне. — Я немного перебью ваш душевный разговор, но почти девять часов, нам всем уже пора расходиться по домам. — Что имел ввиду Кенма, когда сказал про трупов? — Поравнявшись на выходе с Анко, спросила Аяка; в ответ девушка лишь рассмеялась. — Точно, тебе же никто не сказал, что я хочу стать патологоанатомом. Судзуки ещё сильнее рассмеялась, заметив удивлённый взгляд Мори, но ничего не сказала. Лишь поинтересовалась, встретит ли её кто-нибудь по пути домой или заставить Куроо проводить. Несмотря на привлекательную перспективу побыть вместе с Тетсуро ещё немного, Аяка была вынуждена отказаться; девушка понимала, что если пойдёт с кем-то, то это обязательно будет прогулка медленным шагом, а сейчас нужно оказаться дома как можно скорее. Поэтому, обнявшись с каждым, Мори быстрым шагом направилась домой. Сердце стучало быстро, но не от быстрого шага, а от приятных ощущений, оставшихся после объятий с Куроо. Его тёплые руки, сомкнувшиеся на талии, ещё надолго останутся в воспоминаниях, будут всплывать в самых приятных снах, где Тетсуро не отстраняется, а держит её — Аяку Мори — в своих руках, может быть, после приближается к лицу и быстро целует, после этого смотря в глаза, широко улыбаясь, будто чеширский кот. С этими мыслями девушка быстро дошла до дома, где приятные чувства тут же сменились на вину и страх. Убедившись, что дедушка ещё не вернулся с работы, Аяка упала на колени перед ещё не разобранными коробками с вещами, дабы найти таблетки, которые помогут избавиться от того самого санабона. Ведь она не должна была его есть, сейчас перед ней стоит недостижимая, на первый взгляд, цель — сбросить и то, что набрала, и то, что просто являлось лишним с самого начала. Таблетки подействовали уже через десять минут, ведь вместо привычных двух-трёх штук, Мори закинула в рот сразу шесть, чтобы они наверняка помогли. Уже сидя в ванной комнате около туалета, избавляя свой желудок от принятой еды, Аяка радовалась. Она молодец, успела вовремя выпить таблетки. Но при этом девушка ненавидела себя за то, что согласилась съесть эту несчастную сладость, ещё и за чужие деньги. Мори обязательно вернёт сумму, которую доплатила за неё Соня, как только представится такая возможность. Спала девушка неспокойно. Часто просыпалась из-за ночных кошмаров, а потом долго не могла сомкнуть глаз. Сказывалось волнение сегодняшнего дня и непонятный страх предстоящего тренировочного матча. Всё-таки, уже завтра Аяка впервые будет наблюдать за волейбольной игрой как менеджер любимой команды, а не как тайная гостья, скрывающаяся за трибунами и капюшоном. И девушке удалось упасть в объятия Морфея, пусть и ненадолго. Казалось, прошло не более пяти минут, когда дедушка ворвался в комнату. — Нас утро встречает прохладой! — Напевал Нэкомата, поднимая жалюзи и впуская в комнату первые лучики солнца. — Чему же ты, внуча, не рада? Чему же не рады твои замечательные щёки? — Деда, перестань. — Пытаясь спрятаться от старика, говорила Аяка. — Я уже встаю. — Вы с Соней первыми направляетесь в спортивный зал, чтобы достать мячи, натянуть сетку. Мы уже вместе с карасуновцами присоединимся чуть позже. Возможно, раньше времени к вам явится Бокуто, но ты не пугайся, он добрый парнишка. Обязательно познакомься с ним. — Да, мне вчера о нём уже рассказали. Не переживай, деда, со мной всё будет в порядке. После этих слов Нэкомата лишь улыбнулся и быстро покинул дом со спокойной душой, отправляясь встречать «Карасуно» вместе со своими котятами — так тренер иногда называл своих воспитанников. Мори, решив, что не может сегодня опоздать, принялась быстро собираться, дабы не оставлять Соню с обязанностями один на один. Сегодня выбор Аяки пал на жёлтую рубашку оверсайз размера и светлые широкие джинсы. Нанеся лёгкий макияж и заплетя волосы в неаккуратный пучок, девушка вылетела из дома, направляясь в спортзал. — Доброе утро! — Встретила Аяку Соня, крепко обнимая её. — Пошли я дам тебе твою форму, и мы тогда вместе приступим к работе. Сегодня никаких бумажек, слава Богу. В раздевалке, на удивление Мори, новая приятельница не задержалась, лишь вручила одежду, со словами: — Твой дедушка сам её заказывал, так что, думаю, она тебе подойдёт. — И вышла. Было и правда заметно, что Нэкомата позаботился о комфорте своей внучуи: широкие штаны, мужская белая футболка на три размера больше и олимпийка, также не в облипку, а свободная, скрывающая все недостатки девушки. Долго Аяка себя ждать не заставила. Девушки совместным трудом быстро управились с работой, поэтому к приходу команд уже всё было готово. — У вас новый менеджер? Да не может этого быть! — Ямомото, вы что теперь наравне с нами? Первыми в спортзале показались два шумных парня. Первым, кто бросился Мори в глаза, был невысокий, худощавый молодой человек со взлохмаченными тёмными волосами и светлой прядкой, спадающей на лоб. Рядом с ними бежал бритый парень с острым взглядом. Сначала Аяке даже показалось, что он состоит в какой-то преступной группировке. Не сказать, что он был высоким, но явно с ростом ему повезло больше, чем другу. — Нишиноя, Танака, давно не виделись! — Улыбнулась им Соня, выходя из подсобного помещения. — Ямомота вам не соврал, у нас и правда появилась вторая менеджер. Это Аяка. — Приятно познакомиться? — В неуверенности протянула руку девушка. Парни тут же начали пожимать руку и засыпать Мори комплиментами. Такие шумные, гиперактивные, на первый взгляд, даже пугающие, на самом деле оказались довольно милыми и дружелюбными. Вслед за Танакой и Нишиноей показались и остальные волейболисты. Самым последним в спортзал вошёл хмурый, очень высокий, худенький, светловолосый парнишка. Его оценивающий взгляд золотистых глаз блуждал по помещению и остановился на Аяке. Его губы тут же растянулись в ехидной ухмылке. Но не успел новоприбывший что-то сказать, как к нему с двух сторон подошли Куроо и ещё один парень. Мори знала его только по рассказам, но сразу же поняла, что это Бокуто Котаро. Его бело-серебряные волосы с чёрными прядями, торчащие во все стороны, и большие золотистые глаза и правда делали парня похожим на сову — как и говорил Куроо. — Пошли. — Потянула Аяку за собой Соня. — Будешь знакомиться с моим любимкиным. Бокуто! — Громко крикнула Тсукури, прежде чем Мори успела её остановить. — Бокуто, знакомься с нашим новым менеджером. — Аяка-чан! Ты такая миленькая! Котаро тут же переместился с плеча высокого парня на девушку, заключая Мори в крепкие объятия. Ей на секунду показалось, что сейчас Бокуто нечаянно сломает рёбра или вообще каждую косточку. Настолько искренними были его эмоции. — Мне Куроо уже рассказал про тебя! Ты и правда очень красивая! — Отпуская девушку, сказал Котаро. — Тсуки, Тсуки, смотри! Ну, скажи же, что она просто красавица! Взгляд Аяки вновь переместился на блондина, который, кажется, рассмотривал девушку с ног до головы, пытаясь либо запомнить, либо найти хоть малейший недостаток. Почему-то его золотистые глаза совершенно не внушали доверия; от его внимательного взгляда хотелось бежать, лишь бы быть подальше от его взора и этой непонятной, давящей ауры. — А чего это ты футболку больше не купила? Или это XXL размер и в магазине ничего другого не было? — Кей… — Тут же рука Куроо опустилась на плечо Тсукишимы. — Ну зачем ты так? Не волнуйся, Аяка, это обычный его стиль общения. Если не игнорирует, значит ты ему приглянулась. Я ведь прав, Тсуки? — Тут же обратился Тетсуро к парню. — Ещё чего. Тсукишима, никого больше не удосужив даже взглядом, направился в сторону своей команды. Аяка же, внимательно провожая парня, неосознанно сложила руки в замок и немного ссутулилась. Неужели даже эта футболка не может скрыть все её недостатки, что ей нужна ещё больше? — Солнышко моё… Ты ведь не против, если я тебя так иногда буду называть? — Обратилась к Мори Соня. — Правда, не воспринимай его слова близко к сердцу. — Вот именно. — Подхватил слова подруги Куроо. — Кей общается только с теми, кто его заинтересовал, поэтому его слова про твою футболку — очень даже хороший знак! Может вам суждено стать друзьями? -Зачем мне друг, который будет меня оскорблять? — Ты так зря… — Подключился к разговору Бокуто. — Если он сказал что-то про твою футболку, значит, ему понравился твой стиль. — Он привык видеть в префектуре Мияги лишь одинаковых девушек, которые ни имеют чувства собственного стиля. Они могут только повторять друг за другом. Говорю тебе как человек, который был в Мияге вместе с Кенмой на каникулах. После этих слов Соня крепко обняла Аяку, что придало некоторую уверенность. Да, возможно, сейчас и Тетсуро, и Котаро, и Тсукури ей льстили, но всё сказанное придало немного уверенности. Сейчас Мори не одна; за один день в новой школе у неё появились замечательные приятели. А когда Бокуто снова налетел на девушку с объятиями, она громко рассмеялась. Вскоре начался тренировочный матч. Все игроки распределились по полю, и послышался звук свистка. Котаро устроился на трибунах вместе с Аякой. Так как только одному менеджеру разрешено быть на скамье с игроками, туда отправилась Соня, вместе с Киёкой Шимидзу — красивой темноволосой девушкой, менеджером «Карасуно». Парень с интересом рассматривал тетрадь Мори с разными волейбольными заметками и даже подсказывал, что можно записать из наблюдений сегодняшнего матча. Также он рассказал девушке о характерах подач. Раньше Аяка и не задумывалась делить подачи на нацеленные, планирующие и силовые. — Планирующие подачи нужны, чтобы затруднить действия команды противников. — Объяснял Бокуто, пока девушка пыталась разборчиво все записать на коленках. — А вот силовые нужны для затруднения приёма мяча твоих соперников. Также Котаро поведал о соперниках «Некомы» — о «Карасуно». Как оказалось, у команды префектуры Мияги тоже было два менеджера, но Хитока Ячи — именно так зовут эту загадочную девушку, — заболела, поэтому была вынуждена пропустить этот тренировочный матч. За интересной игрой и оживлённой беседой закончилась и игра. Победителям в этот раз оказалась «Некома», но карасуновцы как будто бы совершенно не расстроились. Парни лишь пожимали друг другу руки и делились впечатлениями прошедшего матча. Уже вечером, когда игроки помылись и переоделись, тренеры лично отвезли своих подопечных в заранее снятый дом, чтобы подростки смогли расслабиться после напряжённой игры и пообщаться друг с другом. Ведь, на удивление, некомовцы и карасуновцы смогли подружиться, несмотря на традиционную вражду своих команд. По словам Сони это Кенма запустил некий тренд, начав общаться с центральным блокирующим из «Карасуно» — весёлым рыженьким парнем по имени Хината Шоё. Тренера пробыли вместе со своими подопечными не больше получаса и вскоре уже уехали. Но перед тем как сесть в автобус Нэкомата подозвал внучку и вручил её любимицу — гитару. — Думаю, сегодня она тебе пригодится. И как же дедушка был прав… Взрослые арендовали внушающих размеров двухэтажный дом. В распоряжении подростков были гостиная, кухня и ванная комната на первом этаже; на втором же три спальни и ещё одна ванная. Интерьер внутри был приятный; хозяева старались сделать всё в зелёных и белых тонах, что помогало расслабиться ещё больше, ведь цветовая гамма была приятна глазу. В голове героини проскользнула мысль: даже Тсукишима сможет сменить постоянное хмурое и недовольное выражение лица на более расслабленное. Или хотя бы нейтральное… Аяка даже не удивилась, что как только автобус исчез из зоны видимости, Куроо начал доставать из сумки алкоголь. Бокуто и ещё пару ребят из «Карасуно» также не остались в стороне. На столе разместились несколько бутылок шампанского, вина, мохито и коньяка вместе с чипсами, шоколадками и нарезкой сыра. В этот момент раздался звонок — кто-то пришёл. Неужели тренера вернулись? Даже совместными усилиями подростки не успеют спрятать находящееся на столе добро, не вызвав подозрения у взрослых. Но, видимо, кроме Аяки никто и бровью не повёл, а Куроо смело пошёл открывать входную дверь. Как оказалось, к этому времени успела подъехать Анко. Её лицо светилось от предвкушающего веселья, а заметив алкоголь, улыбнулась ещё шире, хотя, казалось бы, куда ещё? — Чего стоим? Кого ждём? Разливайте! — Вообще-то, тебя и ждём, дорогая? — Не упустил возможности подколоть подругу Куроо, доставая пластмассовые стаканчики. — Заткнись и не порть мне настроение. Подростки всегда ищут приключение на одно всем известное место; им никогда не сидится ровно. А если есть подходящая компания, где присутствуют люди, которым ты доверяешь, то почему бы и не повеселится? Именно так рассуждала Аяка, допивая уже третий стаканчик шампанского. Голова приятно кружилась, встать было тяжело, но при этом тело ощущало до этого неизведанную лёгкость. Девушке казалось, что если она захочет, то обязательно взлетит. — Аяко! — Вдруг на диван рядом с ней приземлился Нишиноя. До этого он не обращался к девушке, поэтому Мори немного напряглась. — Мы все видели, что тренер Нэкомата передал тебе гитару! Ты играешь? Все, услышавшие вопрос парня, обернулись. Соня и Кенма, сидящие рядом, тут же обратили взгляд на девушку. — Точно! Аяка, сыграй что-нибудь! — Говорила Тсукури, тряся Мори за плечо. — Ты же рассказывала мне, что неплохо играешь. — Вы думаете это хорошая идея? Неуверенность есть у каждого человека. Просто кто-то научился с ней бороться и отодвигать на задний план, а кто-то продолжает тонуть в своих же сомнениях, не догадываясь, что позволяя одержать над собой вверх, они упускают столько интересных возможностей. — Да! Это прекрасная идея, чёрт тебя дери! — Прокричал Куроо. — Ребят, убавьте музыку, у нас сейчас живое исполнение будет! Пока Аяка бегала за гитарой на второй этаж, Ямомота и Танака успели выключить колонку, а Бокуто раскидал по полу подушки, а в центр поставил, неизвестно откуда взявшуюся, свечку, пытаясь сымитировать летние посиделки под песни у костра. Когда приготовления были закончены, и все подростки расселись, Аяка неуверенно взяла первый попавшийся аккорд, чтобы проверить, настроена ли её любимица. Подкрутив пару струн, Мори начала играть первое, что пришло ей в голову — песню, которую по словам мамы, очень любил папа. И часто пел её, когда Аяки ещё даже в планах не было. Петь на русском было очень тяжело, учитывая, что с самого детства девушка говорит на японском. Но частые тренировки и желание петь на отлично данную песню взяло вверх, поэтому сейчас, лишь иногда спотыкаясь на некоторых словах, Аяка не просто играла — она раскрывала свою душу всем присутствующим, делилась тем, чем не могла поделиться ни с кем. Да, возможно, если так подумать, люди, сидевшие сейчас вокруг неё — никто; но почему-то хотелось им довериться, показать, то, о чём она постоянно думала, пусть и корила себе за подобные мысли, но ничего не могла собой сделать. Она рассказывала всем размышления об отце, которого даже никогда не видела и вряд ли когда-нибудь сможет. — Я помню белые обои, чёрная посуда Нас в хрущёвке двое, кто мы и откуда? Откуда?.. Никто не понимал о чём поёт Аяка, но все будто бы затаили дыхание. Подростки не обращал друг на друга внимания, только Танака пытался подсесть ближе к Шимидзу, а Соня опустила голову на плечу Кенмы; но все чувствовали: девушка поёт о важном — о любви… Тсукишиме казалось, что он не может вымолвить и двух слов. Волшебный голос девушки позволял Кею вспоминать все те моменты, которые заставляли сердце биться быстрее, ведь именно тогда он был счастлив. И сейчас он ощущает тепло, разливающееся внутри, умиротворение, наблюдая за тем, как длинные пальцы перебирают аккорды, а тонкие губы немного трясутся во время проигрыша. — Объясните теперь нам, вахтёры, Почему я на ней так сдвинут? Звучат последние слова песни, прежде чем рука осторожно коснётся струн, дабы успокоить их. Первые секунды подростки молчали, смотря на Аяку. В глазах Сони можно было заметить подступившие слёзы. Но резко гробовая тишина нарушилась аплодисментами. А сильно пьяные Лев и Инуока не постеснялись поднять девушку, чтобы её видели все, хотя все прекрасно могли рассмотреть её и сидящую на подушке. Когда эмоции более или менее улеглись, и Аяки перевела слова песни, веселье продолжилось: Танака вновь настраивал колонку, некоторые разбрелись по дому, а некоторые принялись танцевать, утягивая с собой девушек. Но Мори отказалась от предложения. Девушка хотела отнести гитару в безопасное место, а потом сходить на кухню за добавкой алкоголя. Аяка, поднимаясь по лестнице на второй этаж, понимала, что такой счастливой она себя уже давно не чувствовала… Но стоило сказать своей неуверенности «нет», как тут же жизнь начала меняться в лучшую сторону. Только вот, открыв дверь спальни, где прятала свою любимицу до игры, Мори застыла на месте. Перед её глазами предстала картина маслом: Куроо, жадно целующий Анко; одной рукой парень придерживал талию девушки, а другой осторожно, будто бы боясь спугнуть, пытался залезть под футболку. Судзуки же сжимала волосы Тетсуро, притягивая к себе ещё ближе. Что-то внутри Аяки надломилось, слёзы покатились по щекам, но девушка тихо закрыла дверь, прежде чем броситься вниз по лестнице в ванную комнату. Почему она плачет? Почему на месте Анко не она? Вопросы сменяли друг друга, а Мори не видела ничего вокруг. Пьяные же подростки не замечали бегущую куда-то со всех ног голубоглазую; волосы за время вечеринки успели распуститься и отлично скрывали лицо. Уже в дверях Аяка с кем-то столкнулась, но сначала даже не поняла, что кто-то удерживает её за плечи, пока она пытается бежать дальше. — Ты плачешь что ли? Голос Тсукишимы отрезвил девушку. Аяка больше не пыталась даже сделать вдох, не то, что укрыться в ванной комнате. Единственное: у Мори остались силы поднять взгляд и посмотреть прямо в эти красивые золотистые глаза, в которых сейчас невозможно было прочесть ни призрения, ни насмешки. Лишь… сострадание? Желание узнать причину слёз? Кей и Аяка так бы и стояли, смотря друг на друга и не говоря ни слова, если бы один из карасуновцев — кажется, Бокуто представлял его как Кагеяма Тобио — не выключил музыку, попросив всех собраться. До этого молчаливый и серьёзный, парень казался напуганным; а так как подростки знали Тобио как облупленного, быстро собрались в гостиной. Только Анко и Куроо так и не было видно… — Мне только что тренер Укай написал… — Начал говорить парень, но не смог продолжить; тогда слово взял ещё один не очень знакомый Аяке молодой человек (Сугавара Коуши, вроде бы). — Сатори Тендо покончил собой. И воцарилась пугающая тишина.