Унесённые детством

      — Повтори за мной.       — Луз, я…       — Давай, ты можешь!       — Ладно… — вдыхаю побольше воздуха. — Я…       — Да-а-а?       — Я — дракон!

***

Час назад

      Перешагиваю через камень и оказываюсь на краю заснеженной полянки. Еще шаг — снежинки гурьбой обнимают правый сапог. Шаг — левый сапог с хрустом проваливается в сугроб. Морозный ветер, словно котёнок, играет с прядью волос и царапает щеки. Уносит лесной запах ягод и душистой листвы соседнего острова, прячет солоновато-медное дыхание прибоя, обменивая на свежий аромат хвои, шишек и снега.       Ёжусь, сильнее прижимая локти к торсу. Наблюдаю за неугомонной спутницей. Присматриваю, чтобы та не приставала к снежным монстрам, не варила зелья из незнакомых ягод и в целом оставалась жива-здорова. За остров не заикаюсь, но пометку «если удастся — сохранить Колено, 50% Колена, хоть что-то» сделала.       Луз уже минут десять скачет по сугробам: то зачарованно лепит фигурки, то сгребает в охапку хлопья снега и с восторгом подбрасывает, то вообще засматривается в одну точку и улыбается. И как ей удаётся так веселиться?       Уже месяц приходит на Колено то с Уиллоу и Гасом, то с Идой и Кингом — и, судя по рассказам, каждый раз как будто впервые его видит. И холода не замечает. Даже не злится на десяток неудобных вещей вместо лёгких футболки-и-шорт.       Понятия не имею, как она сумела сохранить это невинное, солнечное состояние. Это не поддаётся логике, но очень мило. Воодушевляет.       — Луз! — зову и машу рукой. Дожидаюсь, пока она подбежит. — Как у тебя получается радоваться простым и привычным вещам?       — Давай научу!       Смотрю на Луз словно кот на предложение поучаствовать в заплыве. Ситуацию не спасают ни предложение вместе подурачиться, ни уговоры, что «это прикольно» и «тебе понравится», ни констатация «вредно быть такой серьёзной ведьмой».       Пропускаю мимо ушей беззлобно-детское «вредина», сдерживаясь, чтобы не показать язык. Чёрт, а ведь почти сработало!       Луз смеётся, и этим разряжает обстановку. На улыбке выдыхаю и расслабляюсь.       Может, иногда впадать в детство не так плохо, как мне кажется? Просто страшно и непривычно — на автомате начинаю сопротивляться.       — Хорошо, — соглашаюсь после минуты раздумья.       — Ура-а-а! — выкрикивает Луз и крепко обнимает за плечи. Благодаря пушистой плотной одежде кажется, что меня обнимает медвежонок.       Пока я слегка краснею, Луз отпускает меня и переключается на воплощение очередной идеи. Поднимает ближайшую палку и рисует круг на снегу. Внутри чертит треугольник, за ним стрелу, и заканчивает еще одним кружком. Касается грани перчаткой — и из-под снега вырастают корни, которые густо сплетаются друг с другом. Они с хрустом поднимаются на новых корешках, теперь смахивая на низкий столик с шестёриком ножек. Под ними вытягивается деревянная лесенка — один её край вьётся дугой.       Вот тебе и волшебные санки.       На вопрос Луз «ну как, садишься?» еще раз их осматриваю. Места — на одну ведьму. Аккуратные, выглядят лёгкими и крепкими. Успокаивает. Но я всё равно морально готовлюсь к предложению покататься на упряжке если не снежных монстров, то хотя бы покорных отвращений.       — Никаких упряжек! — заверяет Луз, словно прочитала мои мысли. И миролюбиво добавляет «обещаю».       Выдыхаю. Сажусь в невиданную конструкцию, объясняя себе, что поздно отступать, если согласилась. Упираюсь сапогами в подставку для ног и покрепче хватаюсь за сиденье. На удивление, удобно.       Луз светится как рождественская ёлка и с нетерпением поднимает верёвку из растений. На три счёта берёт разбег, но тут же проваливается до пояса в снег. Поворачивается ко мне, сквозь смех проговаривая: «Ух ты, как интересно получилось!»       С улыбкой тянусь вперёд. Поправляю её шапку и, легонько похлопывая по голове, отвечаю «бывает».       Следующая попытка удачнее. Выбравшись из ямы, Луз разворачивает сани. Кончиком сапога прощупывает почву, выбирая сугроб помельче и понадёжнее. Наконец привозит нас на ровную крепкую дорожку.       Когда Луз спрашивает «готова?», с трудом сдерживаю желание по-человечески перекреститься. Вместо этого киваю. Пару секунд Луз внимательно смотрит мне в глаза, а потом тепло улыбается. От её улыбки становится так легко и спокойно. Заботы неспешной рекой уносятся вдаль, а санки и тяжелая одежда кажутся пуховым облаком.       Отпускаю сомнения и позволяю себе наслаждаться моментом.       Луз долго катает меня вдоль полянки. Старается бежать в одном темпе, чуть замедляясь на поворотах. Называет сани то кораблём, то спорткаром, не забывая издавать радостные крики и подражать звукам человеческих машин и природы. Мы даже съезжаем с горки, которая раза в два выше меня.       Здорово!       Пока Луз переводит дыхание, поднимаюсь с саней и благодарю её. В последний раз я так каталась с Уиллоу. Вот бы это повторить через денёк-другой, всем вместе.       Луз задумчиво улыбается и, повернувшись к морю, начинает весело напевать горизонту:       Кабы не было зимы и больших сугробов,       Санки не катились бы, не вела дорога       К горке, на которой мы с Эмити катались,       Отрываясь от земли; долго улыбались.       Не чертила б глифы я, радость не нашла бы       За чертой простого дня, кабы, кабы, кабы-ы-ы!       — Я уже говорила, что просто не могу жить без ваших Кипящих островов? — и абсолютно искренне добавляет. — Попробуй тоже спеть!       В голову приходят только строчки из «Маленькая мисс Совершенство», причём далеко не про пятёрки и примерное поведение.       Мотаю головой, стараясь не краснеть. Луз понимает этот жест по-своему, и предлагает спеть вместе. Точнее, настроиться. С видом преподавателя, вдыхает побольше воздуха. Потом медленно выдыхает облачко дыма и с потрясающе невинной улыбкой голосит: «Я — дракон!»       Смеюсь, пытаясь сообразить, к чему эта фраза. Кажется, догадываюсь.       Луз воодушевлённо просит повторить за ней. Подбадривает. И хотя она не привела ни одного аргумента, — её решительный вид, дружелюбная мимика и солнечный голос кажутся в разы убедительнее. Соглашаюсь:       — Ладно… — вдыхаю побольше воздуха. Скукоживаю мысль, что со стороны это кажется глупым. — Я…       — Да-а-а?       — Я — дракон!       Что-то в этом есть. Плечи расправились, спина выпрямилась. Даже дышать стало легче.       — Умница! — Луз радуется так, будто выучила новое заклинание. — Драконы большие и сильные. Им ничего не страшно, и не важно, что о них думают. Запомни это состояние, — подмигивает. — Оно прикольное. Теперь ты можешь петь, и сочинять, и делать, что хочешь.       — Всё, что хочу?       — Да!       — Можно пойти домой и полежать?..       Луз хихикает и отвечает «можно». При этом умудряется-таки договориться на совместную песню перед уходом. Какое-то время сочиняем текст. Подбираем звонкую рифму и простенький мотив.       Готово. Луз начинает первая.       Поначалу я беззвучно открываю рот. В голове звучат голоса, твердящие «хорошие ведьмы так не делают», «сейчас монстры набегут» и прочую ерунду.       Вспоминаю, что я дракон, и тут же хихикаю. Потом привыкаю, отношусь серьёзнее. Понемногу эта практика срабатывает. Шепчу припев.       Ко второму кругу пою во весь голос наравне с Луз, которая всё это время терпеливо поддерживала мелодию:       Принеси-ка зелье, кошка,       Эх, вари-заваривай!       Поколдуем мы немножко       Вот ведь будет марево!       Проживала на земле       Всё мечтала о метле —       Вот сюжет-феерия,       К чёрту суеверия!       Подружилась я с совой —       Увязался Ух за мной.       Есть теперь причина       Для новокаина.       От Хексайда шла домой —       Умный сычик как немой.       Удивляться нечему:       Дрессировка — вечное!       Самый клёвый чародей —       То Азура, нам поверь.       Как она искусны       Станем, чтоб нам пусто!       Закончив песенку, долго смеёмся. Затем смотрим друг на друга. Ни один язык не может передать букет радости, лёгкости и наполненности, который сейчас теплится в одном единственном взгляде.       Протянув руку, Луз спрашивает «не хочет ли один храбрый дракон полететь в гости к другому весёлому дракону?» Смущенно беру за руку, сквозь перчатки ощущая приятное касание пальцев. На всякий случай уточняю, как мы доберёмся — по земле или по ветру — и соглашаюсь.       Потихоньку спускаемся с Колена. Восхищенный монолог Луз сливается с клёкотом чаек и пением волн, омывающих берег. Острый запах йода и водорослей кружит над головами. На мгновение даже чудится вкус соли на губах.       Луз вырывается вперёд, скачет вниз по булыжникам и учтиво подаёт ладонь, помогая мне встать на крепкую почву. Раньше я бы возмутилась, что человек выручает ведьму, к тому же по мелочи, — а сейчас это кажется милым. Если это слабость, то очень приятная.       Перебираемся на соседний остров. Летнее солнце пригревает, и одежда наконец-то становится лёгкой как морская пена. Проходим вдоль лесной чащи. Луз слышит хруст и наперегонки с тенью бежит за смотри-каким-миленьким-демоном. Возвращается хмурая, с несколькими листочками в волосах и на футболке. Сдерживая смешок, убираю листья с ткани и локонов.       Долго хмуриться она не умеет. Быстро переключается на размышления о том, что, если бы такие магические сани у неё были лет десять назад:       — Вот приходишь на горку, колдуешь санки, катаешься на них до посинения. Потом оставляешь, где хочешь, или даришь кому-нибудь. Возвращаешься домой налегке… о, еще один демон, лапочка! Кхм, так вот. На следующий день опять идёшь на горку. Колдуешь другие санки — допустим, со спинкой, или Азурой на боку. Это ведь совсем другие впечатления! Еще и таскаться туда-сюда с лишним грузом не надо! Скажи, круто?       Поддерживаю задумку, добавляя, что в человеческом мире их можно было бы еще и нехило продавать. Неожиданно для меня, тема увлекает: не спеша мы придумываем еще десяток вариантов как использовать санки. Возвращаемся в реальность у порога дома Совы.       Луз заскакивает на кухню за чаем и печеньем, затем мы поднимаемся в комнату. На пороге Луз останавливается с горящими глазами и хитрой ухмылкой. Говорит «подожди немного», оставляет поднос и скрывается в коридоре. Слышу за стенкой возмущения Кинга, хлопок, стук, треск и другие житейские звуки.       Пожимаю плечами, и откусываю имбирное печенье. Остывшее, но всё еще вкусное, мягкое, хрустящее. Приятно пахнет корицей, гвоздикой и пряностями. Навевает ассоциацию посиделок у камина: с душевной компанией, ароматным какао, клетчатым пледом на плечах и мурчащей кошкой на коленях. Вот бы так провести Рождество вместе с Луз.       Прихожу в чувства от смешка — Луз старательно делает вид «да-не-смотрела-я-на-твою-улыбающуюся-физиономию» и выполняет секретный манёвр «ой-а-что-это-там-на-стене-такое-интересное».       Намереваюсь сказать пару ласковых, но тут Луз протягивает небольшую коробку со словами «половина твоя, доставай!»       Секунду или две удивлённо смотрю на картонку. Потом выхватываю её и быстро опускаю на пол — внутри что-то подскакивает и подозрительно стучит. Прихожу в себя и стыжусь, что вышло слишком резко. Выдыхаем, Эмити, выдыхаем.       — Ого, сколько энергии! — оживляется Луз. — А ты еще хотела домой, отдыхать! Всё, тебе это точно понравится!       Поднимаю крышку, ожидая увидеть под ней набор антистрессовых раскрасок или ведёрок с неприлипающим песком. В крайнем случае — чайный сервиз, который можно разбить.       Почти угадала. Полная коробка мячиков, размером с клубнику. Тот еще антистресс.       Не замечая моё лёгкое разочарование, — или делая вид, что не замечает, — Луз подтягивает к себе крышку и сгребает в неё половину шариков. Другую половину вместе с коробкой подталкивает ко мне и жизнерадостно говорит:       — Держи-держи! Это попрыгунчики. На три счёта — со всей силы бросаем их на пол! Три-и-и…       — Эй, а чашки убрать? Зацепит! — выдаю первое, что приходит в голову.       — Два-а-а… — отходит на несколько шагов.       А, чёрт с ними! Хватаю коробку.       — Один!       Одновременно с Луз резко переворачиваем картонки. Попрыгунчики с грохотом разлетаются по всей комнате, напоминая стаи тропических рыбок. Первая ловко отскакивает от сундука в углу, вторая — судя по хлюпающему звуку — пьёт чай, третья — отбивает пять сборнику книг с Азурой.       Суетливо мелькающие пятна, как нарезвившиеся львята, устало покусывают стенки и мебель, подскакивая всё ниже и тише. Последний зверёнок подкрадывается к моей ноге и на полпути успокаивается.       Комната замирает как картина. Слышно только дыхание.       — Давай еще раз! — предлагает Луз, рассеивая тишину.       Здорово! Хоть и слишком быстро — непонятно, что происходит. Зато красиво. Хочу еще!       Тянусь к мячику, когда из комнаты над нами слышится крик:       — Девки, вы что, люстру сбили?! — возмущается Ида. — Она ж костяная, на минуточку!       — Валим! — испуганно вскрикивает Луз, бережно обхватывает моё запястье и уводит за собой.       Выбегаем на улицу и прячемся за ближайшими кустами.       — Слушай, а почему мы убежали? — спрашиваю, стараясь отдышаться после спонтанного марафона. — У тебя в комнате нет люстры.       — В смысле, нет?! — удивляется Луз и тут же смеётся. Так мило и заразительно, что мне тоже становится весело.       Когда мы немного успокаиваемся, она предлагает прогуляться еще кое-куда. Снова соглашаюсь. Кажется, что бы не предложил этот человечек, я соглашусь на любую авантюру.       — Хорошо. Тогда подожди еще немного, я сейчас, — предупреждает Луз и заходит обратно домой.       Гадаю, что там может быть такого важного. Пугаюсь: а вдруг попадёт, там ведь Ида?! Тут же рационализирую: если бы Ида злилась всерьёз, она бы уже нас давно нашла. И дело далеко не в могуществе Совиной Леди — просто наш хохот услышали бы и с Колена…       Наконец Луз возвращается. С целой миской печенья в руках.       — Ты так улыбалась тогда… — смущено объясняет Луз. — Не думаю, что это от печенья, но если оно напомнит тебе о чём-то приятном… оно того стоит.       — Ты стоишь куда больше, — шепчу так, что меня вряд ли слышно, и, стараясь не задеть миску, крепко обнимаю Луз.       Луз стоит в растерянности: чуть дёргает руками, пытаясь обнять в ответ, но мешает добыча, ради которой всё затевалось. Убрать её не может, отпустить тоже.       Хихикаю, не то от её поведения, не то от собственной смелости, и расслабляю объятья. Перехватываю миску.       — Идём? — спрашиваю и, не дожидаясь ответа, поворачиваюсь к единственной тропинке. Достаю одну печенюшку, решая, как поступить с посудиной — не хочется носить её с собой целый день.       Догнав меня, Луз подходит вплотную, обнимает со спины и тихонько, но чётко произносит «ты тоже».       Не успеваю опомниться, как она вырывается вперёд — что-то весело напевает под нос, и довольно подпрыгивает как ребёнок, изредка поглядывая, иду ли я за ней.       Размышления о том, что сейчас произошло, прерываются далёким криком:       — Да чтоб вы были здоровы! Кто съел всё печенье?! Поймаю — оторву кому-то его круглые уши!       Думаю, идея прогуляться всё-таки удачная.       На всякий случай колдую отвращение, которое относит миску к дому, и, хихикая, иду следом за Луз.       В пути узнаю, что мы направляемся в соседнюю часть леса около Хексайда. Это близко, но Луз утверждает, что на чём-то вроде волшебных саней добираться было бы куда быстрее и веселее. Потом загорается как рождественский фейерверк и выдаёт: «Мамонты! Всегда хотела на них покататься!»       Вскидываю брови и уточняю что это.       — Кто, — с улыбкой поправляет Луз и объясняет, что это земные вымершие животные. Для наглядности даже рисует силуэт на земле.       Замечаю, как уголки её губ опускаются. Всего на мгновение, но этого достаточно. Возможно, для неё это желание настолько же важно, как для меня когда-то было желание стать лучшей ученицей.       Вглядываюсь в рисунок. С минуту рассчитываю пропорции, стараясь утихомирить голос, приказывающий сделать всё идеально и с первой попытки. Затем быстро черчу на земле круг — и перед нами вырастает исполинское отвращение.       Голова получилось чуть больше, а бивни и хвост почти незаметны. Шерсти тоже нет — её тяжело сделать из глины. Мраморно-фиолетовый оттенок кожи не даёт почувствовать, что зверь настоящий.       Заканчиваю искать недостатки, когда Луз дёргает меня за рукав:       — Ух ты! Эмити, ты… ты… чудо! — заявляет и обнимает, прижимая к себе сильнее обычного. Затем медленно отпускает, напряженно сглатывает, и целует в щеку.       Заливаюсь краской и застываю на месте. Щека пылает, будто к ней прикоснулись тёплой кружкой чая. Хочется бегать, кричать от радости и даже разговаривать с Ухом.       — …пожалуйста!       — Что? — переспрашиваю, возвращаясь в реальность.       — Опусти его! Залезать неудобно, — с улыбкой объясняет Луз, стряхивая глину с локтей.       Мотаю головой, стараясь перестать смущаться, и тяну руку к отвращению. Напрягаю пальцы и плавно опускаю ладонь на несколько сантиметров. Фамильяр послушно следует команде: поджимает колени и с чавканьем ложится на землю.       Луз кометой тянется к шее зверя, но тут же останавливается. Поворачивается ко мне с криком «есть идея!» и прикладывает к телу животного заготовленный листок с глифом. Последний светится — и отвращение от стоп до макушки покрывается мягкой травой.       В два счёта сияющая от радости Луз забирается на холку. Протягиваю руку, чтобы поднять древнее существо, но Луз перехватывает ладонь и подтягивает меня к себе, на спину зверя.       — Спасибо тебе, — произносит, отпуская ладонь. — Поехали?       Теряюсь от резкого изменения планов, но быстро прихожу в норму. Жестом приказываю мамонту встать, стараясь смириться, что румянец на щеках пройдёт еще не скоро.       Не проехав и десяти метров, Луз приподнимается. Балансируя руками, становится на голову мамонта и выпрямляется. Я почти не удивляюсь её причуде. Видимо, за целый день к ним чуть-чуть привыкла. Поэтому только сигнализирую, что нужно пригнуться, когда мы проезжаем под слишком низкими ветками.       Слушаю восторженные междометия и неугасающие комментарии. Может, не всё должно быть идеальным, если хорошее приносит обоим столько же удовольствия?       — Дай угадаю: всегда хотела это попробовать? — интересуюсь, чтобы она повернулась ко мне, и я увидела её улыбку.       — Да! Видела такое в одном мультике. Это очень здорово. Попробуй, если тоже захочешь.       А вот теперь я удивляюсь. Её спокойному предложению с правом на выбор. И своему желанию попробовать.       Колдую, чтобы мамонт сбавил темп до продвинутого черепашьего, и следую примеру Луз. Выравниваюсь, стараясь удержаться на покачивающейся спине отвращения, и чувствую себя эквилибристом. Во что-то подобное я играла с Уиллоу в далёком детстве. Поездка возвращает эти воспоминания, усиливает и дарит столько же впечатлений. Поднимаю руки и радостно вскрикиваю «Вохо-о-оу!»       Луз отзеркаливает моё действие, и наши смешки эхом разносятся по лесу.       Через несколько минут одновременно садимся обратно. По её просьбе, ускоряю мамонта. Получается резко — я теряю равновесие, инстинктивно тянусь вперёд и хватаюсь за Луз.       — Держись, — заботливо произносит, бережно положив ладонь поверх моей руки. Второй рукой она держится за гриву.       Остаток пути еду, обнимая Луз со спины и радуясь, что она не видит моего краснеющего лица. Вокруг нас из травы-шерсти выглядывают бело-розовые цветы, напоминающие ромашки. Замечаю их, только когда спускаюсь на землю.       Перед нами — то самое дерево с Грома. Наше дерево. Оно всё так же щеголяет розовыми листочками перед горизонтом, и тихонько растёт под шум волн, вдыхая свежий, чуть солёный воздух.       С помощью магии Луз, возникает лестница из корней и упирается в ствол. Мы молчаливо взбираемся на самую верхушку и заходим в скромную деревянную постройку с плакатом Азуры на стене:       — Всегда хотела домик на дереве, — признаётся Луз. — Его не видно с земли, а лестницу всегда можно построить заново. И… у тебя есть убежище, но, я подумала, что ты не будешь против еще одного. О котором не знают близнецы. А еще отсюда потрясно смотреть на звёзды! Посмотрим?       — К-конечно, — отвечаю первым, что приходит в голову, и растеряно гляжу на её улыбку.       Возможно, я устала за день. Возможно, сегодняшние приключения вернули те смелость и любознательность, которые направляли меня в детстве. Возможно, потому что мне очень нравится человечек передо мной — я прижимаю его к себе и благодарю за день.       Как умею говорю, насколько для меня важно позволять себе радоваться, удивляться, злиться, отпустив страх. Как ценно позволять себе расслабиться: делать хорошо, не стремясь к идеалу; баловаться, не боясь показаться глупой. Прикасаться к близкому, чувствовать заботу и знать, что меня принимают такой, какая я есть. И всё это возможно, в том числе благодаря Луз.       — Пожалуйста, — ласково произносит и, обнимая в ответ, медленно проводит тёплой ладонью по моей спине.       Умиротворённо проживаю момент. Можно никуда не спешить. Не нужно никому ничего доказывать. С каждым выдохом становится легче и теплее. Будто я наконец снимаю тяжелую зимнюю одежду и переодеваюсь в летние футболку-и-шорты.       — А знаешь… детство — это не всегда хорошо, — задумчиво произносит то, чего я не ожидаю услышать.       — Почему? — удивляюсь и рассматриваю Луз, будто её подменили.       — В детстве ты не можешь сделать так.       Луз тянется вперёд и замирает в миллиметре от моих губ. Заглядывает в глаза, будто спрашивая разрешения. И, когда я прикрываю веки, нежно целует.       Внутри пляшут салюты и загораются звёзды.       — Ты мне нравишься, — перевожу дыхание и проговариваю то, что кружило в голове еще с Грома. — Давай встречаться.       — Давай, — тепло отвечает Луз и обнимает за плечи. Затем предлагает снова заскочить в гости, после того, как посмотрим на звёзды.       — Снова будем покушаться на люстры и вызывать древнее зло в ипостаси Совиной Леди?       — Не-е-е, — хихикает и ласково берёт меня за руку, — посмотрим мультики про Азуру и на боковую. О, а еще я где-то в кладовке видела наш земной видик и кассеты! Покажу тебе тот мультик про медвежат и мамонтов. Если ты не против.       — Не против. Ты умеешь уговаривать на авантюры… — чуть запинаюсь и смущенно добавляю. — С-солнышко…       Луз взвизгивает, как щенок, который попал в комнату, доверху набитую игрушками, и целует меня в макушку.       Что-то подсказывает, что теперь мультики будут намного интереснее. Да и не только они.       А через денёк можно с Уиллоу и другими ребятами на Колене покататься.       Прямо как в детстве.