ложь.

Тяжёлое детство, конечно же, осталось отпечатком на жизни Минхо. Он не был депрессивным, вовсе нет. Но его оптимизм, сверкающие глаза, вера в чудеса - все это потухло. И единственным светом в его жизни остался Джисон. Однако в какой-то момент Джисон начал светить тусклее. — Ты не хочешь сказать ему? - Хенджин сидел с другом в баре, держа зажженную сигарету в руке, и иногда стряхивая пепел в пепельницу. — Ты не понимаешь, Хенджин. Ему будет больнее, если он будет знать все. Он будет винить себя за то, что ничего не смог сделать, как и всегда. - за этот вечер глаза Джисона закатывались столько раз, что казалось, их нужно было искать на затылке. — Почему у вас все настолько сложно? — Не знаю... Я просто ничего уже не знаю. Мне надоело. —————————————— — Алло? — Хан Джисон, здравствуйте. Мы договаривались с Вами об анонимной консультации, не так ли? — Конечно, я помню. Будет ли Вам удобно, если я подъеду через полчаса? — Сегодня как раз ночная смена, так что думаю, проблем не возникнет. Джисон выключил телефон, убрав его в задний карман джинс. Он решил не тянуть время, быстро собрался и вышел из квартиры, напоследок заглянув в комнату, где все ещё горел тусклый свет телевизора. Дверь тихо закрылась, издав еле слышный звук замка. Джисон надеялся, что не разбудил сладко посапывающего Минхо. Но Минхо не спал. ——————————— — Эй, ты! Минхо, так тебя зовут, да? Ты сможешь дать мне эту машинку поиграть? Я отдам ее завтра! Темноволосый мальчик одиноко сидел в песочнице и играл с игрушечной машинкой, когда к нему подошёл другой мальчик, попросив того об одолжении. Он был старше и больше Минхо, позади него стояли другие мальчики. Ли слышал смешки. Раздражает. — Да, держи, - Минхо немного поднял голову в сторону мальчика, но его взгляд все ещё был опущен вниз. Вяло проговорив два слова, он вернулся к «игре» в песочнице. Мальчик в это время ехидно улыбнулся и убежал к остальным, держа игрушку в руке у себя над головой. Он размахивал ею, показывал другим. Словно это был трофей. Минхо уже привык к такому отношению. Его близкий и единственный друг рассказывал ему, что им пользуются. Точнее не им, пользуются его памятью. Или же ее отсутствием. Минхо забывал все, что было вчера. Каждый день он начинал по новой, словно с чистого листа. Ему всего двенадцать лет. Он слышал, как его бабушка плачет по ночам и часто смотрит на него взглядом, наполненным болью, сожалением и грустью. Она была единственным человеком из родственников, кто остался с ним. Когда Минхо было пять, он вместе с родителями попал в авиакатастрофу. Он выжил, несмотря на то, что авария была серьёзная. И он остался один. После реабилитации он пришёл в себя, однако... Помнить он мог только текущий день. Прошлого для него не существовало. Но было во всем этом то, что считалось неподвластным даже для специалистов-врачей, которые занимались лечением мальчика. Минхо никогда не забывал об одном человеке. Хан Джисон.