Давний спор

***

— Торописька, снимай трусы!       Этот неожиданный возглас в приказном тоне просто-таки изумил Торопиську. Он недоумевающе воззрился на Кренделя, развалившегося на диване перед телевизором и до недавних пор вроде бы мирно дремавшего. — Чи-иво? — спросил Торописька на всякий случай — ну вдруг ослышался или показалось… — Снимай трусы, чивокалка с дыркой! — Крендель глядел на друга, властно сверкая глазами, с выражением, не терпящим возражений, на лице.       Торописька открыл рот, но так и не нашёлся, что ответить. Что отвечать-то?! Крендель то ли умом тронулся, то ли открыл глаза, но ещё не проснулся… — Я кому сказал?! — заорал Крендель, в ярости хлопнув ладонью по собственной ляжке.       Торописька так растерялся от неожиданности, что, позабыв про гордость и сомнения, поспешно начал стягивать домашние треники, а с ними и голубенькие трусишки с маленькими беленькими пуговками на гульфике. — А-а-а, это те твои голубенькие… — протянул Крендель неожиданно спокойно, криво ухмыляясь. — Но ты снимай-снимай. Раз начал уже.       Торописька отшвырнул треники и… не сдержался и бросил свои трусы Кренделю в наглую рожу, сердито сопя. — Ты чего, спятил что ли? — спросил он, возмущённо глядя на хихикающего Кренделя, поймавшего трусы и теперь шаловливо вертящего их на пальце. — Сам спятил. Помнишь, около года назад мы поспорили? Помнишь, я пошутил, что в любой момент могу приказать тебе снять трусы, и ты сделаешь это? — Крендель довольно хохотнул. — Я-то просто шутил, а ты так завозмущался, так развонялся… — Идиот… — прошипел Торописька, сверля Кренделя взглядом, полным негодования. — Больной! Озабоченный! — Да-да-да, — Крендель поднялся с дивана, ухмыляясь ещё шире, — я просто-таки заболел этой идеей. Ты же сказал, что если у меня это получится, то ты нарядишься в бабские шмотки, а потом дашь оттрахать себя в женском нижнем белье… мм… в чулочках… йесссс!.. — Он подмигнул Торопиське. — Что, малыш? Попался?       Эх, если бы не любил, убил бы этого шизоида! Год выжидал, чтобы получить своё, маньяк! Торописька надулся и продолжал сердито сопеть. Но долго дуться не смог — разве можно сердиться, когда у друга на роже написано искреннее ликование? Обведённый вокруг пальца Торописька сдержанно улыбнулся. — Попался, что ж… — он развёл руками.       Крендель подошёл к другу и хлопнул его по голой заднице. — Тогда живо дуй переодеваться! Шмотки уже лежат у тебя на кровати.       Торописька чуть не подавился от негодования! — Так ты даже не сомневался, что проведёшь меня? Ах ты зараза!!! — Тихо-тихо, спокойно, детка, — Крендель погрозил пальцем перед носом у Торописьки. — Давай всякие детали обсудим потом, а? Не порть вечер. Всё будет просто чудесно. — Больной… — повторил Крендель, но кивнул, вздыхая. — Хорошо, пошли. Ты же хочешь поржать, как я буду натягивать эти грёбаные чулки…