Потухшее солнце

Руки дрожали, как осиновый лист, а глаза бегали из стороны в сторону. Колени были разбиты в кровь, камни окрашивались в темно-бордовый цвет, но ему было плевать на боли во всех суставах и мышцах, плевать на то, что сердце сейчас вот-вот остановится. Гааре кажется, что мир застыл, потух. Чувства смешались и рвались наружу, разрывая плоть и одежду. Силы покидали его. Последний лучик солнца, выглядывающий из мрачных черных туч потух, оставляя лишь тьму. Для него мир сжался в одну единственную точку, не оставляя ни воспоминаний, ни радости, ни счастья. Потому что его единственное радостное и счастливое воспоминание лежало перед ним, забрызганное собственной кровью. Руки человека с яркой внешностью и настолько же ярким характером, сейчас без движения лежали на острых камнях. Они холодели. Глаза остекленели и ярко-синий цвет превратился в бледно-голубой. Яркие волосы цвета солнца разбросались по земле и потухли, испачкались в крови и грязи. Ровные "усики" на щеках будто стерлись, стараясь сделать владельца неузнаваемым, забытым, ненужным. Раздался крик, который был слышен, наверное, во всем мире. Крик боли, отчаяния, потери самого дорогого, что у тебя есть. Потери смысла жизни. Да, наверное так кричат люди, у которых отобрали все, весь их мир. Изрезали, искололи, стерли, оставляя лишь воспоминания, обрывки прошлого, которые покрылись кровью. Песчаный кричал. Он хотел, чтобы о его трагедии знали в каждой стране, в каждой деревне, в каждом закоулочке. Он сжимал в руках его сокровище и продолжал кричать. Рвать горло до крови, но кричать. Пусть его голосовые связки разорвутся. Пусть легкие сожмутся, как целлофановый пакет, от недостатка воздуха. Пусть из глаз текут кровавые слезы, лишь бы не видеть и не чувствовать постепенно холоднеющее тело. Человек, в котором перестало биться его большое сердце сейчас лежал на руках у его друга. Гаара уже не представлял жизнь без этого лучика, светившего ему даже в пасмурный день. Он думал, что вернул себе заслуженное счастье. Но его отобрали. Для него солнце погасло навсегда, уступая место непроглядной тьме, дороге боли и крови. Потому что его настоящее солнце заключалось в одном человеке, которого он любил больше жизни.