Dark side of Love

      Я проснулась от того, что кто-то мерно пинал мое сиденье. Ненавижу невоспитанных детей и позволяющих такое поведение родителей. Злобно зыркнув на мелкое исчадие, встретилась с возмущенным взглядом мамаши. Да, конечно, давай сразимся, я мешаю твоему ненаглядному ребенку испортить общественное имущество. Ругаться бестолку, оставалось только устроиться поудобней и пялится в окно. С радостью обнаружила, что мы уже подъезжаем к месту назначения. Большой автобус был наполовину пуст, и меня поражало, почему именно меня должны обступить назойливые люди. Женщина в возрасте рядом интенсивно поглощает какую-то лепешку, всю в масле, хорошенько прожаренную, да с таким ароматом на весь салон, что меня передернуло и где-то внутри разверзлась изжога. Хотя, все это было таким несущественным по сравнению с тем, что я делала. Вынужденная бросить свою отлаженную жизнь, я покинула родной Сан-Франциско. Меня нагло сослали туда, куда никогда не заглядывает солнце, а точнее — в маленький городок штата Калифорния под названием Кросслайн.       От чего я бежала? Если бы так просто было сформулировать мысли, бегающие в разброс сейчас в моей шальной голове. Но пути назад уже не было: из университета меня выгнали и в качестве меры пресечения за «поведение» семейный совет избрал отвратительнейшее наказание. И вот я мурыжусь уже 4 час в автобусе к черту на рога. Бывает кризис среднего возраста в 21, а? — А к кому вы едете, — затараторила женщина-холестерин: я знаю всех в Кросслайне, но Вас никогда не встречала? Да, эти разговорчики вежливости я тоже ненавидела, они никогда не давались мне легко, но учитывая, что мне придется вживаться и коммуницировать с местным населением, вздохнула и милейше улыбнулась. — Последний раз я была здесь, когда мне было 2. Возможно, вы знакомы с моей тетей, — я пожала плечами, надеясь, что нет: она живет в старом доме Баффетов. — Хм, да, я знаю Келли, она единственная из Баффетов, кто смог вписаться в общество, замечательная девушка, но что-то вы не очень с ней похожи, — она одобрительно кивала головой, осматривая меня с ног до головы, словно подтверждая какую-то теорию у себя в голове. Мне очень хотелось вступить с ней в ожесточенный спор, и, возможно, даже приложить ее головой о ближайшее сиденье, но грозно вибрирующий телефон сбил планы.       Мы, наконец-то, остановились на маленьком вокзале. Еще издалека я увидела свою тетушку Келли. Она всегда выделялась своей рыжей копной кудрей, совершенно не похожей ни на кого из нашей семьи. Папа иногда подшучивал над бабушкой, что она видимо, грешила с соседом. — Малышка! Ты так выросла с нашей последней встречи, — неслась ко мне неугомонная женщина. — Кел, прекрати, — я пыталась освободиться из удушливых объятий тетушки: мы не виделись с бабушкиного дня рождения всего пару месяцев. Но мои уговоры не возымели должного эффекта, и пришлось обниматься. Не то, чтобы я не любила тетушку, но сам процесс «нежностей» заставлял меня чувствовать себя уязвимой. Во время мини-экскурсии по городу, которая мне совершенно не сдалась после длительного путешествия в автобусе, уже хотелось сбежать обратно в Сан-Франциско. Было что-то в этом городке приторно милое, отчего и казалось, что мы абсолютно не совместимы. Келли остановилась возле местной кафешки и на минутку мне показалось, что не все потеряно — кофе делает этот мир лучше! Лучезарные улыбки милой бариста и двух школьников-официантов явно напрашивались на чаевые. Почему вокруг так много лицемерия? Хотя как иначе им зарабатывать? Тетушка протянула мне стакан приторно-сладкого латте и мы направились к выходу. Обижать ее не хотелось, но я больше не была той малышкой, которая любила молоко и пони. Возможно, я слишком задумалась, пока открывала дверь злополучного кафе, но какой-то чудак со всей дури налетел на меня, размазав сладкий кофе по моему любимому гольфу. Забираю назад свои слова о том, что тут не все потеряно. — Прости, я заплачу за химчистку! — начал было он. Мысленно я уже оторвала ему голову и играла ею в футбол. — Зак, ничего страшного, — откуда ни возьмись появилась моя тетушка с горой салфеток. Недовольно оглядев ее, я закатила глаза и молча ушла в сторону нашей машины, оставив ее с молодым человеком. — Кел, скинь мне гео-локацию, я найду наш дом, — крикнула я, отдаляясь. — Ты куда? — она собиралась бежать за мной, но мне очень хотелось остаться одной. — Хочу пройтись. Ведь это теперь мой дом, — горько ухмыльнулась я: или я под домашним арестом в ссылке, в лучших традициях декабристов? — Кого? — недоуменно спросила Келли. Я лишь отмахнулась. Сейчас точно не время знакомить ее с тонкостями мира истории, которым иногда я была увлечена.       Впечатления мои от этого места были не самые приятные с самого детства. Блуждая по новому месту жительства, я все поражалась, как все однообразно: каждая последующая витрина напоминала предыдущую. Мир идеальных стандартов провинции, лицемерия и классовой иерархии приветствовал меня улыбчивыми масками шарахающихся людей. Не то, чтобы я сильно была против, но не очень понимала в чем дело. Заметив в очередной витрине свое отражение, стало более-менее ясно — растрепанный пучок фиолетовых волос почти рассыпался, а макияж поплыл. Теперь я больше напоминала панду, нежели девушку. Хотя, думаю, вероятней всего их смущали мои пирсинги в носу и брови. Достав очки, я уже собиралась поворачивать в сторону, куда указывал GPS, но невольно задержала взгляд на книге в витрине. Любопытство взяло верх, и я зашла в странную книжную лавку. На пороге меня встретила миловидная бабушка с густыми седыми волосами и глубокими морщинками возле глаз. — Я думала ты уже не зайдешь, доченька, — она улыбалась так тепло, что я не сразу поняла смысл ее слов. -А что это у вас за книга на витрине, — не могла понять почему, но меня мучила мутная мысль, что я ее уже видела. Бабушка задумчиво и понимающе на меня уставилась. Черт, можно как-то уже получить ответ на свой вопрос? Волна агрессии снова поднималась, успокоиться было сложнее, чем обычно. Пребывание в этом городе не помогало совершенно, а наоборот, усугубляло запущенную ситуацию. Выжидающе подбоченившись, я выгнула бровь, намекая всем языком тела, на который была способна, что устала ждать. — О, это очень древний экземпляр — часть гримуара одной из сильнейших ведьм нашего городка, — она загадочно поплыла к витрине. Ну-ну, давайте, только дыма не хватает. Неужели это работает с кем-то? — Часть? То есть не полностью книжка какой-то повернутой на травках затворницы? — и не надо так возмущаться моему поведению, я просто всегда говорю то, что думаю. Бабулька злобно на меня зыркнула, но тут же снова нацепила свою деланную улыбку. — Зря ты так, доченька, сама скоро все поймешь, поэтому она простит тебя. — Бабушка, я пожалуй, пойду, а то все как-то странно, не знаю почему меня вообще это заинтересовало. — потому что защита пала, — начала старушка, нервно вытаскивая часть древней рукописи: ты сыграла в этом свою роль, книга привела тебя, ты должна ее спрятать.       Сумасшедшая старушка начала запихивать мне часть книги, остервенело и грубо. Даже не могла подумать, что пожилая женщина может быть так сильна. — Забери и скрой ее. Пока она с тобой — вы в безопасности, — она заговорщицки прошептала: ты все еще спрятана. Они не найдут тебя. Пока.       Я сама не поняла, как книга оказалась у меня в руках, но крепко прижимая старый фолиант, была растеряна настолько, что не сразу нашлась, что и сказать. Лицо женщины изменилось в один момент — миндалевидные черные глаза сузились, а сама она, словно кошка, ощетинилась, готовая в любой момент к атаке. И вот она уже смотрит сквозь меня. — Где она, старуха? — раздался за моей спиной голос, вызывающий липкий страх. Мои ноги словно приросли к деревянному полу. Повернуться было страшно, ведь я знала этот голос. Не знаю откуда, но знала его.