Я так соскучился

Сердце отбивало чечетку о ребра, но не стремилось выскочить из груди, лишь барабанило сильнее, с хрустом разбивая грудную клетку, принося только несоизмеримую боль, от которой невозможно было избавиться. Все это время мы прятались друг от друга в своих тесных мирках, не понимая, что разделили пополам одну Вселенную, полюса которой сквозь века тянулись друг к другу. — Прости за то, что старался сблизиться, пробудить в тебе чувства, — голос печальным блюзом под аккомпанемент потрескивающих в камине поленьев стелется по комнате, пока по моей коже разбегаются мурашки, поднимая тоненькие волоски. — На самом деле, мне нечего предложить взамен. Только растерзанное в клочья сердце и ворох проблем, — слова льются из самого сердца, из центра души, и я кончиками пальцев ощущаю исходящее от Влада тепло. Его голос звучит фоном, пока шестеренки в мозгу лихорадочно крутятся, со скрипом стирая грани, но донося до глупого серого вещества ледяную правду, ивовыми прутьями хлещущую по щекам. Влад ловит мой взгляд. Всматриваюсь в беззвездное небо его глаз и теряю последнее самообладание, когда новая, идеально заточенная стрела вонзается в сердце. — Ради твоего блага я должен был бы исчезнуть из твоей жизни, — замираю, готовая подняться с места и броситься наутек, пусть даже меня и растерзают волки в лесу или я попадусь на глаза очередному сумасшедшему. — Но я не могу, — выдыхаю, расслабляя сжатые в кулаки пальцы, и Влад замечает мое облегчение, едва приподнимая уголки губ в теплой улыбке. Лицо его снова становится серьезным, хмурым, болезненным, истерзанным многовековой печалью, — Прости меня за этот эгоизм, — его ладонь замирает в воздухе, так и не коснувшись моей, пока я растерянно слежу за нашими пальцами, подрагивающими в предвкушении прикосновения. — За то, что, не доверяя сам себе, прошу, чтобы ты мне доверяла, — он чуть отодвинулся, позволяя холодной волне скользнуть между нами, и выпрямился. — Если ты захочешь сейчас уйти, я пойму. Тысячи крохотных молоточков стучат в ушах, отбивая ритм израненного сердца и усиливая его во сто крат. Он не приковывает к себе, а дает выбор. Не торопит с ответом, терпеливо ожидая, и я зачарованно наблюдаю за играющими в его глазах отблесками пламени, которое, кажется, выжигает его самого изнутри, ведь он уже представил худший исход. — Я не уйду, — говорю твердо, не оставляя и шанса усомниться в собственных словах. Вижу, как взгляд его теплеет, а улыбка — все еще печальная — терзает губы. Придвигаюсь, сводя к абсолютному нулю расстояние между нами, ощущая жар его тела, обжигающий, но этот огонь лишь распаляет давно окаменевшее в душе чувство. Чувство, все это время обращенное к нему одному. — Легко быть хорошим, когда нет проблем. Гораздо сложнее сохранять свет, если изнутри гложет тьма, — рука сама скользит по воздуху к его щеке, касаясь колючей щетины, а глаза Влада прикрываются, позволяя коже почувствовать теплые пальцы, застывшие, будто их приклеили. — Но ты делаешь это. — Лайя, — он ластится, прижимаясь к ладони сильнее, несмотря на то, что губы его болезненно искривляются, — моя тьма и твой свет не могут сосуществовать. — Наоборот, — перебиваю, не позволяя ему договорить и снова запереть на замок все двери, ведущие его сердце к моему. — Не бывает света без тьмы, как добра без зла, — крепко держу его лицо руками, глядя прямо в глаза. — Мы слишком долго ждали друг друга. Белое и черное, ночь и день, я и ты — мы неотделимы друг от друга, и ты тоже это чувствуешь, — ладонь ложится на его грудь, туда, где едва различимо бьется сердце. — Иди на мой свет, и я развею твою тьму, — выдыхаю в его губы, которые стали невыносимо близко. — А если не получится? — мягко звучит его голос, а немигающий взгляд следит за мной, подхватывая каждое движение. Пальцы зарываются в локоны, ломая уложенную прическу, и губы его снова растягиваются в улыбке, на этот раз счастливой. — Тогда разделю. Заберу часть твоей тьмы и отдам свой свет, — касаюсь любом его лба и прикрываю глаза, наслаждаясь долгожданной близостью, от которой дрожит нутро. — Не оставляй меня больше одну, — отчаянно жмусь к нему, пробираясь под ворот рубашки, и поглаживаю короткие волосы на затылке, ощущая, как черная вязкая жижа перетекает в немеющие кончики пальцев, ядом разносясь по артериям. — Девочка моя прекрасная, — холодная ладонь ложится на щеку, а большой палец обводит контур губ. Открываю глаза, замечая его счастливое лицо и морскую синеву спокойного моря, теплые волны которого ласково баюкают своей безмятежностью, — я так соскучился, — губы осторожно дотрагиваются до моих, будто он спрашивает разрешения, но мысленно я уже согласилась на все рядом с ним, отдала душу и тело в его власть, бросаясь с головой в его тихий омут и не надеясь вернуться. — Я тоже, — шепчу в ответ, сознавая, что все это время мне недоставало его. Поток бешеной энергии подхватывает меня, вонзаясь в грудь тонкими лучами, и я завороженно смотрю на Влада. Его руки скользят по телу, восхищенно обводя изгибы, грудь вздымается от неровного дыхания, но он продолжает путь, опускаясь к талии. — Ты прекрасна, — осторожно обводит подбородок, наклоняясь и снова оставляя поцелуй, но на этот раз решительнее, смело скользя языком по губам. Поддаюсь ласке, утопая в мягких нетерпеливых касаниях, которые, кажется, достали до каждой клеточки. Обхватив за талию, Влад усаживает меня себе на колени, углубляя поцелуй и спуская лямки черного платья, скользящие по плечам вниз. Сердце переворачивается внутри, когда его губы скользят ниже, прикусывая подбородок и спускаясь по шее к обнажившейся груди. Тихонько вздыхаю, втягивая сквозь стиснутые зубы воздух. Зубы смыкаются на твердом соске, и я вскрикиваю от удовольствия, плещущегося внизу живота теплыми волнами. Влад довольно усмехается, глядя на меня снизу вверх, и выписывает по ареоле круги, отчего завожусь еще сильнее. Сжимаю короткие волоски на затылке, вынуждая его посмотреть мне в глаза, чтобы самой почувствовать вкус его губ, таких податливых и чуточку влажных, отчего самообладание окончательно пропадает под гнетом обуявшего чувства. — С трудом верю, что так легко могу тебя коснуться, — хрипит Влад, отстраняясь и поднимаясь, утягивая меня наверх за собой. — Ты — все, о чем я мог мечтать, — голос дрожит, точно он до сих пор думает, что я оттолкну, и это трепетное волнение передается и мне. — Так забирай, — ноги путаются в подоле платья, и я позволяю бретелькам скользнуть вниз под тяжестью ткани, что сворачивается бесформенным кругом вокруг ног. Влад отступает на шаг, любуясь телом и шумно выдыхая, снова оказывается рядом, подхватывая меня на руки, и крепко сжимает кожу, оставляя холодные ожоги — следы влечения, — но сейчас я готова думать лишь о том, насколько приятно ощущать его рядом. — Заберу, — Влад осторожно опускает меня на жесткий матрас, — и больше не отпущу, — он неторопливо расстегивает пуговицы на рубашке, позволяя мне как можно дольше наслаждаться видом, чем я не премину воспользоваться, разглядывая тело, покрытое крохотными шрамами — осколками времен. Хочу спросить, но не решаюсь, прикусываю язык и приподнимаюсь на локтях, наблюдая за идеально отточенными движениями. — Вам не говорили, что неприлично так долго смотреть на одного человека, мисс Бёрнелл? — смеется Влад, стремительно приближаясь. — А вам не говорили, что неприлично похищать девушек и увозить в свой замок? — улыбаюсь, когда его кожа касается с моей, оставляя расползающиеся по телу круги, точно от камней, брошенных в воду. — Иди ко мне, — обхватываю его торс ногами, притягивая ближе, и впиваюсь в губы, настойчиво требующие ласки, когда пальцы его дразняще ложатся на лобок, медленно обводя клитор. С губ слетают стоны, а я, кажется, парю в воздухе, хотя явно ощущаю матрас под спиной, выгибающейся дугой навстречу Владу и его языку, снова вычерчивающему сводящие с ума дорожки по телу. Всхлипы удовольствия утопают в тяжелом балдахине, пряча внезапно нахлынувшую страсть, оставляя ее только для нас двоих. — Великолепная, — шепот разбивается о разгоряченную кожу, вонзаясь колючими снежинками, и оттаивает, оставляя прохладное послевкусие, которое хочется сохранить, чтобы ставить на повтор. Влад прижимается теснее, вдавливая меня в матрас и не оставляя возможности пошевелиться. Руками он хватает мои запястья, сводя их за головой, и я выгибаюсь навстречу в бесплодной попытке высвободиться из цепкого плена, хотя желаю остаться в нем навсегда. Резкий толчок возвращает меня в реальность. Всхлипываю, растерянно глядя вокруг и фокусируясь на голубых глазах, испуганно смотрящих на меня. Влад застывает внутри, боясь пошевелиться, и я сама ерзаю под ним, прислушиваясь к ощущениям. Он понимает меня без слов, начиная неторопливое движение, с каждым разом возносящее к небесам, где есть только бесконечное удовольствие и тягучая нега, накрывающая тонкой вуалью наслаждения. Плавно, размеренно, давая возможность почувствовать все волшебство момента, Влад продолжает двигаться, пока я извиваюсь под ним, мечтая прикоснуться, сгорая в нетерпении от желания обхватить его плечи, обнять, запустить пальцы в волосы и запоминать контур его лица. Но вместо этого лишь прижатые к подушке руки и пристальный взгляд, в котором тону без остатка. Он — мой, полностью и без сомнений, и его забота подкупает, топит сердце на медленном огне, на котором не страшно растаять. Отдаюсь в плен движениям, уже не сдерживая рвущихся наружу криков. Влад ловит каждый из них, иногда заглушая жадными поцелуями, иногда подпитывая легкими прикусываниями кожи на шее, отчего я окончательно теряю контроль, понимая, что растворилась в этом мужчине, смешалась с краской его желания под кистью опытного художника, который выводит нашу любовь на полотне жизни, оставляя трафарет в памяти. Нарастающий темп и рваные, резкие толчки подводят меня к пику, с которого я лечу, сотрясаясь всем телом, не в силах даже набрать в легкие воздух, подхватывая каждый атом удовольствия и пропуская через себя. Влад кончает следом, утыкаясь мне в шею и тихо мыча, отчего мурашки снова начинают свой бег. Тело расслабляется, все еще немного подрагивая после сумасшедшей разрядки, необходимой обоим. Влад тянет меня на себя, устраивая голову на своей груди, и опускает ладонь на спину, выводя узоры на позвоночнике. — Помнится, ты обещал почитать мне, — застенчиво веду пальчиком по его груди, останавливаясь на солнечном сплетении. — Для тебя — что угодно, — отвечает Влад, целуя пальцы. — Сегодня будет сказка о том, как прекрасный юноша Фэт Фрумос искал похищенное солнце.