can heal you.

«Держать винты наготове!» «Огонь!» «В укрытие!» Ави лавирует в узких проулках, в бреющем полёте срезает верхушки редких деревьев. Виктору кажется, будто время ход замедляет, тянется, как кислотно-розовая жвачка в зубах фальшиво улыбающейся прохожим шлюхи. В Найт-Сити их объединяет только одно: ни медики, ни проститутки не могут быть уверены, что дотянут до следующего утра и не поймают лбом пулю, а рёбрами – лезвие. Двадцатый, шестьдесят пятый, сто третий этаж; выйти отсюда будет куда сложнее, чем забрать ошмётки пациента и съебаться с оживлённой автострады. — Santa Mierda. — Santa Muerte, Вик. Святая смерть, а не святое дерьмо*, — добродушно посмеивается Уэллс в ответ на одну из сотни душещипательных историй о работе в «Траума Тим», отрываясь от четвёртой за вечер бутылки дешёвого пива. — Не уверен, что разница есть. После этой операции он уходит со службы. Единственный выживший медик, дотащивший полумёртвого клиента до точки эвакуации. На разборе полётов (допросе, если точнее) с алого зарева мониторов на него укоризненно взирает команда; Виктор смотрит на собственное лицо, перекрытое жирной зелёной пометкой «Годен к дальнейшей службе», и не видит для себя никакой перспективы не слететь с катушек. К чёрту всё это. С Ви у них складываются странные отношения. Пока Джеки восхищённо заливает им о своих планах на светлое и богатое будущее, Виктор исподтишка наблюдает за «новеньким»: расслабленность и пошловатая ухмылка – явная показуха, рассчитанная на прилипчивых девок в барах. От цепкого взгляда рипера не укрываются подрагивающее колено да вздувшиеся на тыльной стороне сжатой в кулак ладони вены. С таким на серьёзное дело идти опасно, о чём он говорит Уэллсу на следующий же день. — Брось, Вик, он справится. Мы оба справимся с этими pendejos, ты ж знаешь, — от одобрительного хлопка по плечу Вектор морщится, но больше не спорит. С этим здоровяком никогда не было смысла бодаться. Первый звоночек оглашает тишину его лаборатории под тихий голос Мисти. Ви едва на ногах стоит, но храбрится, а в его голове бедлам похлеще виденного Виктором за всю его долгую (по меркам Найт-Сити) жизнь. Память услужливо подбрасывает задыхающуюся на носилках клиентку, истекающую кровью буквально из всех природных отверстий, рыдающую алыми слезами и под булькающий хрип легких умоляющую то ли Виктора, то ли Господа дать ей жить. Не дали оба, а кошмары почему-то достались только ему. Руки действуют на полном автопилоте, заученно и выверенно; скальпель рассекает кожу ровно и аккуратно, как по учебнику, пока сам Виктор бездумно следит за ним словно со стороны. Лучше бы притащили кого-нибудь из Арасаки, да хоть бы и бомжа с побережья, оказавшегося важным информатором – с ними легче, с ними меньше эмоций, их можно отдать копам и корпоратам на растерзание. Ви приносит ему деньги спустя несколько недель, а Вектор и брать их не хочет. Прикупил бы на них киберимплантов, желторотик, понизил шансы вновь оказаться в этой пародии на оперблок. Второй звоночек подрывает его надежды на спокойную жизнь. Деламейн подключается к чипу, бесстрастным электронным голосом сообщает, что посылка от мистера Ви доставлена, а сам он предпочёл бы избавиться от груза поскорее и вернуть автомобиль на базу. На улице, пахнущей дождём и кровью, у Виктора дёргается веко и уголок рта, чего он себе не позволял уже слишком давно. Тело Джеки у его ног кажется непосильной ношей. — Что значит – «уволокли»?! — Ви неприкрыто бесится, хватается за голову и мечется по лаборатории, разрываемый собственными эмоциями и недовольством застрявшего в мозгах Джонни. — Почему ты отдал его? Виктор молчит. Они оба знают, почему он не препятствовал вооружённым и настроенным весьма решительно «пиджакам», но вслух произносить не хотят. Озвучить – признать свою слабость перед системой, в полной мере ощутить на себе её давление, и это последнее, что им сейчас нужно, поэтому Виктор тяжело поднимается на ноги и перехватывает Ви за локоть, сквозь возмущённое сопротивление рывком притягивает к себе и поднимает взгляд к потолку. Чужое тело в руках, пробитое крупной дрожью, обмякает почти мгновенно; Ви заторможенно моргает и стягивает пальцами ткань старой синей рубашки на спине рипера, будто удерживая себя на ногах только этим. Молчание затягивается на минуту, полчаса или целую вечность, пока заполошный вздох не даёт знать, что можно ослабить хватку. Ненадолго, в общем-то: со вновь вспыхнувшей злобой Ви дёргает Виктора на себя, клацает зубами в дюйме от скулы и отталкивает вновь, но на этот раз ближе к столу. Под руки попадаются какие-то детали и прочий хлам, который проще сгрести на пол, чем аккуратно убрать; Виктор скалится от неожиданной волны звериного возбуждения, передавшейся по оголённым нервам и тонкому проводу, невесть как соединившему разъём за его ухом и запястье Ви. Шепчет тихо, мотнув головой в сторону двери. — Сюда в любой момент могут прийти. Или Мисти… — К чёрту Мисти. Она поймёт, — от глухого рыка Ви волосы на загривке дыбом встают, а от нетерпеливого толчка его бёдер – член в оказавшихся неожиданно узких штанах. — И ты. Знаешь же, почему. У Виктора не остаётся сил на попытку остановиться, оспорить и вразумить. Он тянет Ви ближе, заставляет врезаться бёдрами меж раскинутых ног, ботинком упирается в норовящий выскользнуть из-под ступни стул. Чёртов мальчишка, Джеки тоже таким был – импульсивным и крышесносным, не видящим на своём пути ни единой преграды. А теперь его нет, и им обоим нечем заполнить зияющую пустоту в груди кроме друг друга. Всё, что происходит после, даже не походит на неуклюжую подростковую дрочку. Ви толкается остервенело и с болезненным отчаянием, дышит зло и загнанно в подставленную шею, вжимается лбом в висок и жмурится крепко, словно боится увидеть в глазах Виктора осуждение, но тот лишь шипит сквозь зубы и рвано вскидывает бёдра, притираясь сквозь откровенно мешающую одежду. Пальцы смыкаются на чужих предплечьях всё крепче в поиске опоры, пока сам он разрывается между необходимостью прекратить этот лихорадочный эмоциональный разгон и желанием дать Винсенту то, что необходимо обоим: лекарство от самой сильной человеческой боли, которую не заглушить ни таблетками, ни нейростимуляцией. Оргазм выходит почти сухим, выворачивающим наизнанку загнанные далеко и надолго чувства; Виктор медленно моргает, прислонившись затылком к холодной стене, и безучастно наблюдает за спешно оправляющим одежду Ви. Забавно, как легко сбить весь этот напускной гонор и вытащить настоящего Винсента наружу. Переведя дыхание, Виктор привычно садится на своё место и склоняется над рассыпанными деталями, намеренно избегая встречи взглядами с Ви. Ни к чему это. — В следующем месяце ожидается поставка новых «Кироши», — шаги на мгновение затихают, как и скрип отъехавшей в сторону решётки. — Заходи как-нибудь. Дверь захлопывается, а Виктор впервые за долгие годы чувствует себя живым. * Позаимствован диалог из сериала «Декстер» между Деброй Морган и Анхелем Батистой.