Не смей влюбляться, Уокер

      Я задыхалась.       Задыхалась от отчаянья, что отравляло пространство пещеры, замирая в печальных глазах и искривленных лицах. Никто не говорил ни слова, но мне казалось, что каждый из нас кричит внутри себя. Так громко, что незримое эхо разбивается о холодные, мокрые своды и снова возвращается к нам же, могильным звоном обрушиваясь в кричащие рты. И мы захлебываемся в этой надрывной, беспощадной — и такой беспомощной — тоске.       Глаза наткнулись на зияющий чернотой разлом в глубине пещеры, уводящий наверх. Даже не осознавая, что именно делаю, я быстро пошла к расщелине, стремясь вырваться на свободу. Желая убежать из плена горечи, что застывала на губах при каждом вдохе.       — Ты куда? — встрепенулась Мими, испуганно делая шаг ко мне и протягивая руку.       — Никуда, — бросила я в ответ, спеша скорее исчезнуть в темноте. — Просто проверю, что там. Осмотрюсь.       — Будь осторожней, — голос Энди догнал меня в спину у самого выхода. — Тебя не должны увидеть.       — Знаю.       Сказала — и ноги уже послушно несли меня по скользким выступам среди тесноты скал. Наверх, наружу, скорее, пока я не потеряла сознание от затрудненного дыхания.       Стоило выйти, как на меня тут же обрушилась свежая, прохладная ночь с её скользящим ветром. Со звездами в черном раскинутом небе. С луной, что мгновенно вперила в меня свой желтый, размытый глаз, задавая вопросы, на которые я и сама искала ответы. Воздух опьянил ароматом трав и листвы на деревьях, что шумела под мягкими порывами. Голова закружилась, и мне пришлось упереться ладонью в скалу, чтобы не упасть. И тут же прижать вторую к глазам, потому что нестерпимо хотелось заплакать. Исторгнуть из себя все прошедшие дни, все новые знания и противоречивые чувства. Выпустить вместе со слезами мертвого, бледного Ади. Его кожу, покрытую черной сетью отравленных вен, и безжизненные глаза, навеки замершие и обращенные в небытие.       Но я не могла. Горечь копилась, но не находила выхода, застревая в горле. Заставляя хрипло, прерывисто дышать и всё так же закрывать лицо. Давить пальцами на веки, словно темнота перед глазами была хоть немного светлее той тьмы, в которую погрузился весь этот мир.       Сделав множество вдохов и выдохов, я взяла себя в руки и прошла к самому краю отстрова. Села, свесив ноги с обрыва, и устремила взгляд к бездушной луне. Длинные веточки листвы свешивались надо мной и качались, шепотом пытаясь унять тревоги. Задевали своими кончиками макушку, и ветер причудливо переплетал мои волосы и древесные нити. Я и сама словно канула в небытие, застыв на краю вечности и пытаясь найти силы, чтобы жить. Или бороться. Но какая разница, если сейчас это и так — одно и то же?       Эхо мелких камней зашуршало под чьими-то ногами, разнося тревожный, нарастающий гул. Пещера выпустила бессмертного на волю, и я поняла, что это Люцифер. Даже не протягивая потоки изучающей энергии, не оборачиваясь ни на миллиметр — я знала, что это именно он. Потому что по-другому и быть не могло. Потому что никто другой не мог оказаться здесь и сейчас подле меня, кроме этого демона.       — Решил проверить, не унесла ли тебя армия Мальбонте, — как обычно — насмешка. Я мысленно видела, как изогнулись его губы, и мои непроизвольно дернулись в ответ. — С каких пор ты избегаешь компаний? Особенно, когда собрались все твои близкие друзья.       — Иногда нужно побыть одной, — пожала я плечами, по-прежнему смотря лишь на фонарь луны.       — Мне уйти? — не убирая ухмылки протянул демон, но я уловила едва скрытое напряжение.       — Нет, Люцифер, — покачала головой и выдохнула. — Останься…       Он подошёл ближе и встал за моей спиной. Я всё же чуть повернула голову и бросила быстрый взгляд на застывшую фигуру. Руки в карманах, голова запрокинута, и взгляд охватывает бесконечное небо над головой. На секунду я потеряла дыхание от того, как он прекрасен. Как он красив в любой момент своей жизни — когда задумчив и когда смеется, когда злится и когда устало выдыхает. Всегда.       Я отвернулась, боясь, что он прочитает слишком много в моих глазах и лице. Мне и самой было страшно увидеть сейчас своё отражение — я не хотела знать, насколько сильно люблю его. Поэтому нарушила молчание и спросила, стараясь не выдавать дрожи в голосе.       — Почему ты улетел с нами? Разве ты не собирался присоединиться к Мальбонте?       Люцифер коротко бросил:       — Он не выполнил мои условия.       Чушь собачья. Я слишком хорошо знаю этого демона, чтобы поверить в его слабость. Выпрашивать собственный трон у молодого невнятного полукровки? Покорно проглотить отказ, как побитая собака? Нет, увольте. С такими мыслями не сюда. Люцифер явно имеет свою цель, следуя только одному ему известному плану. Вопрос только — насколько далеко он собрался зайти? Чем готов пожертвовать и что ставит на кон?.. Я невольно содрогнулась от таких мыслей.       — А если бы согласился? — снова спросила я, надеясь докопаться до правды.       — Хочешь узнать, оставил бы я тебя?       Его вопрос поставил меня в тупик, совершенно сбивая с заданного направления. Но я вдруг отчетливо поняла, что хочу знать его ответ. Ну и пусть сейчас демон уходит от темы — такой поворот стал гораздо важнее планов битвы. Я сглотнула и хрипло ответила, впиваясь пальцами в землю. Комки глины раскрошились и канули в вечность с тихим шепотом.       — Да.       Я и правда хотела знать.       Послышался легкий шорох, и мои плечи вдруг согрелись от двух жарких ладоней. Люцифер потянул меня на себя, прижимая спиной к своей широкой груди. Я оказалась между его коленей, и от этой близости больно заныло сердце. Его голова склонилась, задевая дыханием открытую кожу на моей шее. Я невольно прикрыла глаза, впитывая уже ставший родным запах. Сплелась энергией с огненной лавой, мягко опутавшей моё сознание. Казалось, ближе чем сейчас, мы уже никогда не будем.       Люцифер опалил выдохом кожу, пустив мириады мурашек по телу. Хотел, чтобы я ощутила его близость к себе.       — И да, и нет.       Полушепот демона оставил сладкую волну и горький привкус одновременно. Я снова посмотрела на одинокую луну, приподнимая уголок губ в усмешке.       — Я не сомневалась в твоём ответе.       Руки на моих плечах сжались сильнее, вдавливая пальцы. Оставляя на нежной коже отметины.       — Я хочу, чтобы ты знала, — его голос был тих и серьёзен. Впервые я услышала в нём надрывную, светлую печаль, и захотелось расплакаться. — Каким бы странным или трудным ни был путь на первый взгляд… Я никогда не причиню тебе вреда. Обещаю.       Его выдох прошелся теплой волной мне по затылку, взметнув прядь волос. А моё сердце сжалось и обрушилось во тьму от его слов. Я не хотела слышать слова, которые обычно говорят на прощание.       — Даже если будет казаться, что я против всех — это не значит, что я буду против тебя. Понимаешь?       Я медленно кивнула, не в силах открыть рот и произнести хоть слово. Потому что кусала губы, стараясь удержать всхлипы.       — Запомни это, Вики. Запомни хорошо.       Он глубоко выдохнул и обхватил меня руками, тесно прижимая к себе. Прижался щекой к моему уху, обращая задумчивый взгляд на луну. Своими острыми скулами и словами оставляя на мне рваные раны.       — Это всё, что мне нужно знать? — тихо выдохнула я, рассматривая ближайшее созвездие.       — Я и так сказал больше, чем нужно.       Он вдруг обхватил пальцами мой подбородок и сжал, поворачивая голову к себе. Такой привычный властный жест, но я успела отвыкнуть от него за то время, пока наша жизнь катилась в пропасть. И сейчас он пробудил во мне забытые воспоминания. Болезненным толчком заставил окунуться в надежду, что ещё всё может быть хорошо. Всё может стать, как раньше.       Губы Люцифера замерли у моих на мгновение, и я снова испугалась, что демон передумает и оттолкнет меня. Но всё же знала — по всем его поступкам и словам, по отношению ко мне — что он сделал это. Поменял свои представления о слабости и силе, принимая чувства, от которых так долго бежал. И поэтому спустя мгновение он накрыл меня поцелуем, так жадно и одновременно нежно увлекая за собой. И впервые я ощутила его страх — на этот раз он спрашивал разрешения у меня. Стоило лишь намекнуть — и демон отпустил бы меня, не колеблясь. Потому что я так хочу. Грозный лев покорно лег к ногам тонкой лани. Могущественный демон преклонялся перед непризнанной, потому что любовь сильнее власти. Потому что чувства причиняют боль не меньше, чем наполняют душу невыносимым восторгом. И чем сильнее были эти чувства ко мне, тем безропотнее Люцифер отпустил бы меня, не смея удерживать. Мы давно шагнули за грань игры и ступили на земли, по которым оба осторожно двигались впервые.       Я не замечала ничего, кроме нашего бесконечного поцелуя. Повернулась к нему всем телом, прижимаясь к обжигающей коже и чувствуя жаркие ноющие волны в животе. Лишь в мимолетных вдохах я заметила, что под моими пальцами оказалась его одежда, а под его — моя. Не разрывая губ, мы раздевали друг друга дрожащими руками, бесконечно меняя положение тел в ночи, что прикрыла нас от мира. Я сходила с ума от желания, зарываясь в темные волосы и оттягивая их в порывах страсти. Он сжимал меня в жадных объятиях, боясь оторваться даже на секунду. Безумие. Несдержанность. Алчность. Печаль. Горечь. Тоска.       Прохладная трава защекотала холодом спину, но я чувствовала лишь горячие руки на своем теле. Быстрое, резкое биение его сердца под своими ладонями. И в этих ударах, в страстных движениях тел была вся нежность мира. Я точно знала, как именно он проведет своими обжигающими пальцами по моему бедру, заставляя покрыться восхитительными мурашками. Он знал, как я пробегусь по спине ноготками и приму его стон в свои губы. Что бы мы ни делали, как бы ни бежали или не отдалялись — мы принадлежали друг другу. Идеально совпадали каждой косточкой и выемкой. Как бы мало времени нам ни досталось — мы словно знали друг друга всю жизнь. Наши тела притягивались магнитом в каждом пространстве мира, а души соприкосались сквозь любые препятствия. И, чувствуя под ладонью эти родные, перекатывающиеся мышцы, я осознала, что Люцифер — мой. С ног до головы, от и до, абсолютно и совершенно — мой. Так же, как я — его. И от этого осознания я не сдержалась и заплакала, впуская в наши поцелуи влажную соль.       — Ты плачешь?.. — демон остановился и аккуратно поддел слезинку пальцем, тут же мягко проведя по щеке.       — Нет-нет… Я…       Внимательные глаза напротив излучали багровую глубину, на дне которой я прочла его мысли. Тут же уткнулась лбом в плечо, пытаясь убежать от пылающего болезненного огня внутри.       — Не надо, Вики. Не смей этого делать…       Люцифер тесно прижал меня к себе, зарываясь лицом в волосы. Под своими губами я ощутила тонкую вибрирующую жилку.       — Чего?..       Я и сама не знала, зачем спросила, потому что прекрасно знала, о чем он говорит. Совсем не о слезах, ох, нет. В моей голове очень четко прозвучали его слова ещё до того, как они сорвались с мягких губ.       — Не влюбляйся в меня.       Я даже не удержалась от едва ощутимой усмешки, которая лишний раз доказала, как хорошо я знаю демона, что сейчас пребывал во мне.       — Нам обоим достаточно боли.       Он говорил всё это не только мне. Просил не меня. Эти слова застряли в нём и мучили уже долгое время, не обретая силу, чтобы их сдержать.       Я вжалась в него теснее, двинув бедрами и скользнув губами к мочке уха. Он выдохнул, оставив ожог на моей коже. Превозмогая слезы и дрожь в голосе, я прошептала:       — А ты? Тебе ведь беспокоиться не о чем…       — Ты ошибаешься.       Он так сильно обхватил меня, что мои ребра чуть не треснули. Снова начал двигаться, прижимая мою голову к своему плечу и не давая заглянуть в глаза. И даже в этом я снова убедилась, как тесно мы с ним связаны.       Он в очередной раз старался уберечь меня от боли, что ожидает нас впереди. В будущем, где каждый вдох может стать последним, а каждая минута требует решений, а не обещаний. Но сейчас…       Вот прямо сейчас он проходился губами по моей шее, оставляя лёгкие укусы. Впивался пальцами в бедра, подминая под себя и заставляя забыться. Это полное безумство. Пир во время чумы. Любовь на пороге войны. Сладкая агония среди бессмертных, усеявших своими телами землю. Я не знала, сколько ещё мы оба будем жить — вечность или, может быть, всего час. Кто из нас первый канет в небытие, а кто останется оплакивать второго, разрываясь от невыносимой скорби. На какой из сторон окажемся мы оба завтра — рядом ли? Напротив друг друга ли? Станет ли его ад — моим адом? Или для него он превратится в территорию, а для меня — в душевные муки?       Мы стирали эти мысли из голов друг друга жаркими, резкими толчками. Влажными, ненасытными поцелуями, боясь, что оставляем их на чужих губах последний раз. И так желая запомнить их вкус, забирая себе каждый из них. Мои стоны превратились в жалобную молитву, а его спина покрылась страстными царапинами. Люцифер закинул моё бедро на себя и ускорился, не в силах больше сдерживаться. Когда спустя несколько минут буря утихла, я ловила его сбитое дыхание губами, боясь выпустить из рук черный шелк волос. Но этот мимолетный вдох радости, передышка среди безжалостной реальности неумолимо закончилась. Она обдала нас обоих холодом и разметала по острову, заставив спешно одеться под пристальным взглядом луны.       Слова были лишними, они давно превратились между нами в общение глаз. Рук. Тел. И всё же я не ожидала у входа в расщелину ощутить на своём запястье пальцы, что на минуту удержали меня. Люцифер задумчиво гладил подушечками мою кисть и так смотрел на меня, что стало больно. Он медленно поднес мою руку к губам и поцеловал основание ладони, не отводя взгляда. В момент, когда горячие губы мягко коснулись кожи, по телу пробежал разряд тока и уколол в самое сердце, останавливая его. Перекрыл дыхание. И снова мне захотелось заплакать.       — Иди давай, — моментально демон нацепил на лицо привычную усмешку, возвращая нас обоих в мир, где нам приходилось жить. Я хмыкнула и отвернулась, начиная осторожно спускаться.       Знаю, Люцифер. Оставим дешёвую романтику и ваниль другим. Пусть они используют слова и подарки, чтобы усладить друг друга. Тебе же достаточно совершить лишь одно движение, и я всё пойму.              Потому что тоже люблю тебя.