Белый ангел без крыльев

            Есть четыре стороны света, есть четыре всадника Апокалипсиса, есть четыре времени года и есть четыре причины, почему Тэхён ненавидит свою «работу». — Ну почему ты не хочешь просто признать, что сколько бы мы их не уговаривали этого не делать, они все равно будут это делать, — устало мычит Намджун, потирая переносицу шершавыми пальцами, — Мы просто тратим свое время и нервы впустую, Тэ. Ким Тэхён, двадцать четыре года, но уже существенно больше, ведь умер он несколько лет назад; юноша старается не вспоминать об этом, хотя бы потому что не помнит вовсе. Думать о том, что тебе вечно будет двадцать четыре, не так уж и плохо, даже приятно, в какой-то степени. Особенно, если не брать в расчёт то, что каждую ночь ты вынужден мучиться от кошмаров и головной боли, которая становится совсем невыносимой после пробуждения. Морфий спасает в таких ситуациях, поэтому привычные две таблетки и стакан холодной воды всегда стоят на прикроватной тумбочке. — У меня этого времени вагон и маленькая тележка, — теребя пальцами края чёрной джинсовой куртки, отвечает жнец, — Спешить некуда, жизнь вечная, скучная. Идея отговаривать самоубийц от совершения смертного греха появилась совершенно случайно, вынашивалась очень долго и пришла в исполнение недавно, но уже успела понести за собой провал. Вообще-то, Ким сдаваться не привык, поэтому продолжает выносить мозг и себе, и своим товарищам. И он точно не будет брать в расчёт то, что жнецам Отдела Грехов вообще должно быть все равно на такие вещи; Тэхен уже давно понял, что не вписался в общую картину мрачной обстановки данной компании, состоящей из, вечно недовольного, Юнги и, любящего делать замечания, Намджуна. — У тебя, буквально, есть задание, но ты умудряешься постоянно получать предупреждения и наказания, — еле слышно бубнит Мин откуда-то с дивана, не утруждая себя даже открыть глаза, — Самому то не осточертело? Факт того, что они сидят у младшего в квартире и ведут «милую» беседу о самоубийцах никого не смущает лишь потому, что все привыкли к этому за столько лет. «Просто выполняй свои обязанности и не парься, потому что мы и так в заднице» — сказал Юнги в их первую встречу, которая, вообще-то, была не из приятных. Тэхен тогда старался переварить тот факт, что он умер, но времени на это ему никто не дал, потому что в наставники достался, будь он проклят, Ким Сокджин из Отдела Праведности. Ох уж эти святые, которые только и знают, что, цитата: «Мы не чувствуем ничего, так что нужно как-то отблагодарить Бога за такой подарок». Ага, подарок, как же. Им намного проще существовать, с таким то здоровьем и жизнью. Но везде, вообще-то, есть свои минусы, потому что им нельзя ничего из того, что можно жнецам-грешникам, которые при жизни успели налажать и получить больше четырёх смертных грехов. К слову, у Тэхена главный — уныние, и он до сих пор задаётся вопросом, какого вообще хрена не попал в Сектор Грехов. — Если мыслить проще, — вечный девиз Джуна: «будь проще и жизнь наладится» никогда не срабатывает должным образом, поэтому слово «проще» из его уст воспринимается, мягко говоря, не очень, — То это вообще не входит в твои обязанности. Суицид, на то и, суицид. Просто прими тот факт, что им не вдолбить желание жить, как бы нам этого не хотелось. Еще одна причина, почему Тэхён так яро отстаивает позицию — «Суицид — не выход», это то, что он сам, вообще-то жить не очень хотел. Именно поэтому уныние, именно поэтому он так хочет, чтобы они передумали и поняли. Проще закончить все, чем решать проблемы; люди бегут от них, потому что они «слабые», но это не так. Человек сам по себе сильное существо, как морально, так и физически, кто бы что не говорил. Просто каждому человеку даётся выбор. А Тэхен верит именно в выбор, а не в судьбу. — Твое «проще» звучит очень сомнительно, — наконец сев за стол, вклинивается в разговор Мин, по хозяйски заварив себе очень, черт возьми, горький кофе. Как он вообще его пьёт? — Но в этот раз ты прав. Зачем нам отговаривать их, если они уже сами все решили? Ты же сам говорил, что веришь в выбор. Они его сделали. — На выбор человека можно легко повлиять, хён, — протестует Ким младший. — Ну и как? Получилось повлиять? Каждый человек волен отстаивать свою позицию, но если она неправильная, нужно подтолкнуть его к верному решению, а не к Сектору Грехов. Как бы печально не звучали слова хёнов, младший тот еще упрямец, и будет до последнего убеждать себя в том, что он все делает правильно. — Просто нужно пробовать другую тактику, а не как ты, покрывать их матом и кричать о том, чтобы они прыгнули с крыши, — упрекает он Мина, — До сих пор не верю, что ты работал психологом при жизни. В ответ слышится лишь хмыканье и смех Намджуна, который никогда не смирится с тем, что их любимый макне тратит время на ненужные вещи. К тому же, ему не очень хочется, чтобы Тэ вновь слышал от Лисы замечания и выносил наказания, которые она не очень хочет давать своим детям. Да, именно так она называет подчинённых, не иначе. Все жнецы ей как младшие братья, которых нужно беречь, что демон и делает на постоянной основе, выгораживая их задницы и прикрывая перед Небесным Советом. — К слову, если люди не будут умирать, то дисбаланс в мире начнёт расти и их души в конечном итоге очернеют и сгниют, а тебе оно надо? — наконец выдыхает Юн. — Я просто пытаюсь им помочь, потому что в свое время мне никто не так не удружил, — сарказмом льётся в ответ, — Ты лично просто пришел и забрал мою душу. — Ты сам сделал выбор, и я был тебе никем, чтобы как-то влиять на него. Блондин устало откидывается на спинку стула, мечтая удалить себя из этой игры под названием «жизнь», потому что перспектива загоняться из-за незнакомых людей ему не очень нравится. А еще, не нравится то, что сейчас Пак Чимин внаглую врывается в его квартиру… Когда Намджун научится закрывать эту чертову дверь?! Этот шумный парень сразу же налетает на Тэхёна с объятиями и бросает парочку тупых шуточек, пока Джин и Хосок заходят следом. «Когда они научатся предупреждать меня о своих визитах?» — мысленно вопит хозяин квартиры. — Тэ, что ж ты такой грустный? Хер сосал невкусный? — тут же разразился гоготом Чон, оттаскивая слишком тактильного Пака, за что получил плюс один к карме, но тут же потерял очко из-за несмешной шутки. В квартире сразу же становится шумно, потому что для Кима шесть человек — уже толпа. Он снова бросает слова благодарности Сокджину, который благородно решил приготовить всем обед на тэхёновой кухне, предварительно захватив продукты в магазине у дома, потому что холодильник в этой квартире по умолчанию пуст. Ким никогда не ест домашнюю еду, потому что деньги, потраченные на ресторан, не несут за собой большую утрату, чем жизнь человека. Нет, он не параноик, или истеричка; просто, когда ты вынужден мириться с бессмертием — приходится искать пути отступления от точки: «сойти с ума и вскрыть себе вены в тёплой ванне вечером». Говорить о том, что он уже пытался ровно четыре раза, не стоит. — Знаешь, если бы Он хотел, чтобы мы отговаривали их, — начал Хосок; ему всегда проще, просто потому что забирать души не в его компетенции, — То мы бы об этом знали. Чон Хосок является жнецом Отдела Распределения, и именно по этой причине он сейчас сидит в кругу новоиспеченных друзей и пьёт свой хвойный чай с тремя ложками сахара. Отдел Распределения славится тем, что туда попадают такие, как Тэхён — заблудшие души, которым дан второй шанс на жизнь. Но разница во всех отделах заключается в том, что кто-то расправляется с чистыми душами, а кто-то как Юнги с Намджуном и Тэ; список оскверненных всегда находится у них в кармане. — Ага, — по традиции бубнит Ким, даже не слушая чужие наставления.

***

      Сложно сконцентрироваться на насущных проблемах, когда тебе говорят о том, что твой напарник будет приставлен к тебе через три недели, и жить тому осталось недолго. А еще жалко мальчишку, потому что сейчас Тэхён видит перед собой темноволосого двадцатилетнего юношу с глазами-бусинками, наполненными искорками. Такой светлый и живой. Жаль, что жизнь несправедлива не только с такими, как Ким, но и с такими, как Чонгук. Просто потому что судьба так решила, и право выбора им никто не давал. — Он очень милый, — слышится голос Пака за спиной, который то и дело косится на пачку сигарет и переживает внутреннюю войну, — Такой прям студентик. — Да ничерта, — тут же начинает Сокджин, — Он такой горячий, что я сейчас потеряю свою натуральность, от которой и так осталось «ничего» из-за двух Кимов, — он сразу же указывает в сторону макне, а потом направляет палец куда-то вдаль, представив, что там стоит Намджун. Плюс еще одна причина ненавидеть свою работу в копилку Ким Тэхёна, потому что юноша, смеющийся со своими друзьями, выглядит как предел мокрых фантазий школьниц и школьников. Его черные, как смоль, волосы аккуратно уложены, а длинная серьга в правом ухе добавляет, и без того великолепному образу, броскости. Он даже не подозревает, что вынужден будет отказаться от всего, что его окружало при жизни, а от этого на душе становится паршиво. — Сколько ему вообще? Выглядит молодо, — все-таки схватив пачку с любимыми Parlament Blue, приговаривает жнец, — Даже обидно за него. Я в свое время три месяца отходил от собственной смерти, даже если учитывать тот факт, что попал в Отдел Праведности. Тэхён хорошо помнит, как его, на минуточку, лучший друг страдал и молил всех, чтобы его отпустили и направили в Сектор. Было больно смотреть на такого потерянного юношу, потому что все прекрасно понимали его чувства. Чимин отказывался есть и пить, а после каждого задания впадал в истерику и называл себя убийцей. Зато сейчас он является одним из лучших жнецов, так как чисто выполняет работу, каким бы жестоким не было задание. Однажды им с Тэ пришлось изымать сотню душ в связи с автокатастрофой: крики боли были слышны отовсюду, отчего тошнота медленно, но верно, подступала к горлу. Даже тогда Пак умудрился успокоить друга и выполнить задание, не моргнув и глазом; на его лице ни одна мускула не дрогнула, потому что: «Зачем я буду тратить свои шаткие нервы на это, нужно просто смириться с тем, что мы не сможем их спасти». — Ему двадцать исполнилось, буквально, — вновь заглядывая в карточку с биографией, начинает Джин, — Буквально в начале этого месяца. Блять, действительно жалко, что ему жить осталось меньше трех недель. Осень заставляет поежиться от холода — нужно начать одеваться теплее, потому что на крышах домов ветер куда лучше пробирает, нежели внизу, на земле. В Сеуле редко температура опускается до отметки «-1» в начале осени, но в этом году синоптики обещали мороз и дожди, а Тэхен такую погоду не любит. Собственно, именно по этой причине настроение грозит упасть ниже плинтуса и пробить дно, а еще за мальчишку обидно, он ведь молодой совсем. — Ладно, нам пора на задание, — нарушает мысленные процессы, появившийся резко, Намджун, — Тэ, Хосок сказал, что у тебя в этот раз подопечный умирает от передозировки в каком-то задрипаном клубе на окраине грода. — Зашибись, блять, — закатывает глаза тот.

***

      Холодный ветер больно режет по красным щекам, заставляя почувствовать неприятное покалывание, пока жнец стоит у входа в помещение, откуда доносится приглушенная музыка. Громкое название «Winter Sex» нисколько не смущает; напротив — заставляет усмехнуться, потому что слова, очень кстати, подходят такому заведению, как это. Заходя в клуб, Тэхён вновь смешивается с толпой, брезгливо прижимая руки к себе, потому что потные тела не очень приятные на ощупь. На нем надета черная кожаная куртка, а под ней такого же цвета водолазка, на ногах массивные ботинки от Dr. Martens, а низ чёрных джинс заправлен в обувь. Образ дополняет серебряная цепочка на шее и такая же на поясе; болтается сбоку и иногда бьет по бедру. В ушах серьги-колечки, а на одном из них еще одна: висячая, с крестиком внизу — иронично. Парень успешно добирается до потертых диванчиков и взглядом выискивает мужчину, который, по сведениям, должен выглядеть лет на тридцать, с шрамом на щеке. Его внимание привлекает одиноко сидящий силуэт, грозящийся свалиться на пол, а осознание приходит достаточно быстро. А вот и цель. Тэхён неспеша движется к нужному объекту и бегло осматривает того на наличие отличительных черт. Заметив тот самый шрам на правой щеке, он тяжело вздыхает и касается пальцами чужого виска; лёгкое покалывание проносится по всей кисти, а бездыханное тело скатывается по поверхности дивана вниз. — Что ты с ним сделал? — испуганно слышится из-за спины, отчего Ким крупно вздрагивает и тут же оборачивается. Как его вообще заметили? — Т-ты его убил что ли? Земля будто ушла из-под ног, потому что перед ним стоял, никто иной, как двадцатилетний студент, чья жизнь должна закончиться через три недели. Брюнет бегает глазами по жнецу, с опаской пятится назад, тут же спотыкаясь о собственные ноги. Благо, реакция у Кима хорошая, поэтому он тут же оказывается рядом и прижимает тело юноши за талию к себе. Она оказывается эстетично тонкой, настолько, что ее можно обхватить одной рукой. Тот крупно дрожит и испуганно смотрит прямо в глаза, цепляясь руками за чужие плечи. — Нет, я проверял его пульс и, кажется его нет, — холодно произносит жнец, отпуская перепуганного парня и стараясь как можно скорее уйти. Этого ему сделать не дают, потому что крепко хватают за запястье и все так же, глазами-пуговками смотрят прямо в душу, будто просят о помощи. Молят не оставлять. Тэхён от такого действия впал в ступор, потому что, вообще-то, он готовился к истеричным крикам, наподобие: «Я вызову полицию! Ты убил его!». — М… Эм… П-пожалуйста, можешь проводить меня до выхода? — тихо шепчет студент дрожащим голосом, — Я просто… пожалуйста. Все так же в легком непонимании происходящего, Тэхён тянет мальчишку за собой, ближе к выходу. Он слышит гневное «Куда это ты пошел, студентик?», отчего брюнет вздрагивает и начинает дрожать еще больше. «Блять, да за что мне все это?» — красной надписью крутится в голове, пока оба срываются на бег. Они успешно выходят из душного помещения и бегут ближе к дороге, после чего останавливаются и скатываются по стене. Жнец про себя подмечает, что рука этого парня идеально сочетается с его смуглой, будто на своем законном месте, особенно, если переплести пальцы. Так, о чем ты думаешь, Тэхён… — Какого хрена это было, малой? — пытаясь отдышаться, цедит сквозь зубы Ким. Его вообще сегодня все из себя выводит, потому что за паренька страшно, — Ты не похож на человека, который тусуется в клубах. — Спасибо тебе большое, — тихо проговаривает тот, — Я… Я Чонгук. Чон Чонгук. — Ким Тэхён, — наконец произносит жнец в ответ, перед этим задумавшись, стоит ли называть свое имя будущему напарнику, — Приятно познакомиться, — звучит с долей сарказма, но младший, кажется, не замечает ничего подозрительного из-за пережитого стресса. — Ты очень красивый. Тэхён открыл рот, чтобы поблагодарить за комплимент, но быстро вспомнил о том, что люди видят жнецов в обличии своего идеала. Каждый человек, с которым сталкиваются такие, как Ким, будь то перед смертью, или в обычной жизни, не может увидеть их настоящую внешность. Они могут узнать в жнеце свою любовь, могут увидеть красивого человека, как тот же Чонгук, могут стоять в шоке, потому что перед ним стоит его кумир, знаменитость. Только Чон увидел вовсе не своего кумира, или идеал; он просто сидит рядом с Ким Тэхеном, который спас его от незапланированных побоев. — Мне пора, — стараясь звучать холодно, произносит Ким, наконец вставая с холодного асфальта, — Береги себя. — До свидания, Тэхён-ши, — робко, что вообще не подходит к его образу, отвечает тот.

***

      Нет, Тэхён очень спокойный человек, на самом деле. Просто Чимин обладает волшебными способностями — выводить из себя кого угодно шутками, наподобии: «Просто признай, что ты хотел бы засадить этому пареньку, ну или он тебе. Не знаю твою позицию». И так каждый раз, когда они, уже по привычке, сидят на крыше здания и наблюдают за светящимся, словно звёздочка, Чонгуком. Он, как ни в чем не бывало, в той же персиковой куртке, смеётся с компанией друзей и целует свою девушку. Жнецы за эту неделю с половиной успели выучить некоторые его привычки и узнать, что тот фанат бананового молока. А еще любит учиться и работает в кафе напротив кампуса, где и проживает со своим лучшим другом Югёмом. У него есть милая родинка на носу и еще одна под губой, прям как у Тэхёна; почему-то данный факт заставляет улыбнуться, как влюблённый школьник и забыть о том, что очередного самоубийцу не получилось уговорить не делать ошибку. — Осталась неделя, — с ноткой грусти в голосе, нарушает тишину Пак, — И я заберу его душу. Почему-то больно принимать тот факт, что через семь дней этот смех для окружения Чона исчезнет. Больно от того, что люди будут скорбить по нему, а этот солнечный мальчик будет помнить все и страдать, скучать по этой компании, по своей девушке. Даже если он встречается с ней, чтобы поддержать образ популярного парня — это не важно. Важно лишь то, что он хороший человек раз, не веря в существование Бога, попадёт в Отдел Праведности. — Я знаю, — коротко звучит в ответ. «Я знаю, поэтому и прихожу каждый день. Хочу запомнить его искреннюю улыбку, полную жизни и счатья» — остаётся неозвученным. Тэхён действительно ненавидит свою работу, потому что в это пасмурное утро вынужден наблюдать то, что не увидит ближайшие лет пять, так точно. Потому что человек не может так просто принять свою смерть; потому что человеку свойственно скучать по дорогим ему людям; потому что у Чонгука есть любящая семья, которая звонит ему каждый вечер и зовет в гости, а он отнекивается. «Ты даже не увидишь их, перед тем как исчезнуть». Сырость оживлённого каменного леса заставляет задуматься о том, о чем вспоминать не хочется. Ведь Тэхён тоже скучает по друзьям, которые рыдали на похоронах. Он видел их искаженные болью и сожалением лица, видел, как Лиен и Хенджин винили во всем себя, из-за того, что недоглядели. От всего этого его «звездочке» придется отказаться; отказаться от счастливых студенческих посиделок в столовой, от вечеринок в честь успешной сдачи теста у злого профессора. Отказаться от, и без того редких, встреч с родителями. Просто заставить себя забыть прошлую жизнь, как страшный сон; в его случае, как самый счастливый. За Чонгука по-прежнему больно.