Единственный секрет древнего лорда

Есть вещи, над которыми не властны даже божества. Созвездия в Тейвате — вещь хрупкая, загадочная, требующая тщательного обращения, ведь за созвездиями скрывается не только судьба в общепринятом понятии, но и личность людей, предначертанных каждому жителю Тейвата. Когда Мона, неповторимый и несравненный астролог, задумчиво просматривает созвездие Итэра, то долго-долго молчит и хмурится. Мало того, что прочитать будущее невозможно, так ещё и человек его прячется за туманом! Мона недовольно фыркает и отмахивается от сияющего изображения, убирая то. —… что-то не так? — спрашивает Итэр аккуратно, сидящий за столиком напротив астролога и хранящий молчание где-то уже час, чтобы «не мешать постигать секреты звездного мироздания». — Все не так! — скрещивает руки Мона, напугав обедающую Паймон. — Твоё созвездие… оно очень странное! Обычно в астрологии легко определить суженного или суженую. Когда я говорю «легко», то это касается только меня, разумеется. Так вот, ты ужасный путешественник. Я не могу даже отыскать того или ту, что тебе дали звёзды! — Оу… — неловко отзывается Итэр, не особо и надеющийся на какой-то точный результат. — Это же не значит, что… — Итэру суждено быть в одиночестве до скончания веков, ох, это так печально. Я бы не хотела быть на твоём месте… А что насчёт меня? — подлетает Паймон к Моне с горящим взглядом. — Твоё созвездие точно такое же. — О нет, я все же на твоём месте! Мона вздыхает и качает головой. — Итэр, я отвечу на твой вопрос. Это вовсе не значит, что у тебя никого нет. Будучи из другого мира, ты не лишаешься права обладать Судьбой. Вовсе нет, просто там, откуда ты родом, нет способа о ней узнать. — Не то чтобы я смог узнать и здесь, — протягивает Итэр, на что получает укоризненный взгляд астролога. — Замечу, что мы начали это в качестве эксперимента! Прощу твою грубость и добавлю ещё вещь… некоторые Судьбы умеют… прятаться. — Чего?! — делает сальто в воздухе Паймон. — Ты хочешь сказать, что моя, хм, Судьба специально не хочет, чтобы я ее нашёл? — Итэр в любопытстве подаётся вперёд. — Не совсем так. Она, может, хочет, но ее страх куда сильнее. Судьбы прячутся неосознанно. Либо они не хотят кому-то принадлежать, либо же они боятся… потерять своего человека. Люди смертны, в конце концов, — пожимает плечами Мона. — Я не могу определить, почему твоя Судьба прячется, такое видение подвластно только архонтам. Понятное дело, что они не занимаются такими пустяками. Итэр и Паймон многозначительно переглядываются.

***

— Судьбы?.. — повторяет почти удивленно Чжун Ли, потерев подбородок. — Да, точно, я помню. Судьбы Тейвата. Красивая легенда, которая все ещё живет в наши дни. У каждого жителя Тейвата есть его Судьба, которую он может отыскать, а их чувства будут взаимны до самой смерти. Хм. В период смены правления и обязанностей эта легенда кажется устаревшей. — Судьбы умеют… прятаться, — вздыхает Итэр. — Если они не хотят никому принадлежать или боятся, что потеряют своего человека. Мы пришли, потому что архонты могут видеть их. Эти Судьбы. — По понятным причинам мы не пошли к барду-бродяжке, его Судьба явно заключена в бутылках с вином, — насмешливо продолжает Паймон. Но Чжун Ли, который обычно никогда не упускает шанса нелестно отозваться о Венти, остаётся серьёзным и отстранённым. Итэр чуть хмурится. Он не надеется, что бывший архонт согласится им помочь, но надеется хотя бы на какую-то историю, что сулит напряженное молчание. — Вообще-то у Барбатоса была Судьба, — прикрывает глаза Чжун Ли, вставая из-за стола и на время забывая о приготовленном чае. — В память о ней он до сих пор скрывается под личностью этого юноши… Итэр шокировано распахивает глаза. Он помнит эту историю. История о юном барде, что взмолился о помощи Барбатосу, но погиб во время битвы. Венти отзывался о нем, как о друге, но точно не как о ком-то большем… Даже Паймон не находится с комментарием. Чжун Ли продолжает: — Архонты несут на своих плечах бремя этих знаний. Им известны Судьбы всех людей, но они никогда не смогут сказать своей о том, что она их. Срок людей так мал… им остаётся только быть рядом. Барбатос зашёл дальше. Он признался, они соединились. Их чувства стали одним целым, а боль расставания навсегда изменила того, кого я когда-то знал, — Чжун Ли стоит к ним спиной, чинно сложив руки. — Он более не способен существовать без него… сохранить облик — единственный способ притупить страдания. — Поэтому Барбатос покинул Мондштадт?.. — неуверенно и тихо подаёт голос Итэр. — Он скорбел столько лет?.. Чжун Ли шумно выдыхает. Паймон к этому моменту успевает исчезнуть, видимо, не в силах пронести через себя чужое горе. — Именно так, мой друг. Потеряв сердце Бога, мы не становимся смертными. Что-то мне подсказывает, что Барбатос хотел бы это исправить и воссоединиться с тем, кого потерял, — заканчивает спокойно Чжун Ли, опустив голову к концу рассуждений. Итэр неловко разглядывает того. — Господин Чжун Ли?.. — Хм? — Ваша внешность… Вы тоже скорбите?.. Чжун Ли растерянно хлопает глазами, затем издаёт краткий смешок и качает головой. Итэр отмечает, что смешок выходит весьма натянутым. — Нет. Это не касается моей оболочки. Я живу дольше Барбатоса, вера в наличие моей Судьбы постепенно угасла с каждым прожитым годом. Нет смысла надеяться, что она жива, — он присаживается обратно за столик и тепло улыбается. — Вернёмся к чаю, мой друг. На улице холодно, а он согреет в будущих путешествиях. Итэр не спешит приниматься за напиток. Они пришли сюда с Паймон, чтобы разузнать о своей Судьбе, будучи чужаками в этом мире. Им не впервой проделывать путь от Мондштадта до Ли Юэ, но желаемая информация слишком ценна. — Господин Чжун Ли, а я могу… узнать Судьбу? Чжун Ли занят разглядыванием дна маленькой чашечки. Итэр уже хочет снова того окликнуть, но ответ звучит быстрее его решения: — Твоя Судьба боится потерять тебя. Она обитает в этом мире, ты в других. Ваше расставание погрузит ее в бесконечное горе и одиночество. Привычное, впрочем. Я вынужден сохранить ее личность в тайне, мой друг. Обрекать тебя и ее на неизбежный печальный конец — не то, чем я хотел бы гордиться. Итэр понимает. Не сразу, в первые секунды его юношеский максимализм хочет возразить, но не находит ни одного аргумента против такого заявления. Чужаком он был, чужаком и останется, запомнивший, что где-то здесь живет его Судьба. — Спасибо, господин Чжун Ли, — шепчет Итэр, быстро вставая и удаляясь из похоронного бюро. Чжун Ли крепко сжимает несчастную чашечку в руке. От участи стать кучей маленьких осколков ее спасает умение бывшего архонта совладать с эмоциями. Но не до конца. Он с громким стуком ставит пустую чашку обратно на стол, устремив взгляд на макушку Итэра. Прямо над ней сияет созвездие Властелина Камня.