p o w e r l e s s

      Честер жил двойной, или, может быть, даже тройной жизнью. С одними он делал вид, что все в порядке, с другими — что все под контролем, и с третьими — что он ни о чем не беспокоится. Всё идёт своим чередом.       День за днём. Утро тянет за собой вечер, и в Лос-Анджелесе ничего не меняется.       Проснуться. Щёлкнуть выключателем кофемашины. Зубная щётка с ментоловой пастой, душ, острая бритва, зажатая меж пальцев. Кофе с молоком.       Предрассветная леность, которая обволакивает сквозь панорамные окна, обнимает за плечи, ласково касается скул.       Мужчина улыбается, когда она спускается с лестницы. Женщина, которую он когда-то любил. Но та, которую он уважает и носит на руках до сих пор.       Талинда идёт, ступень за ступенью, и сейчас, в полумраке утреннего пригорода, она кажется ему ангелом, в этом своём лёгком белом пеньюаре, расслабленная, неторопливая.       — Доброе утро.       — Нам нужно поговорить. Об этом.       Женщина кладёт перед ним маленькую коробочку, от одного взгляда на которую у Честера сводит что-то внутри.       Неторопливое утро испуганно испаряется, будто напуганная сатиром нимфа. Дом опутывает мрак, и на языке ощущается солёный привкус сожаления. Отчаяния. И раскаяния, с которым он уже вряд ли что-то сделает.       — Я хотел рассказать тебе, но не знал, как.       В коробке поблескивает красным пара линз. Беннингтон качает головой и опускает взгляд в кружку с кофе.       Взгляд ложно влюблённого человека.

***

      Честер и не знает толком, когда это началось. Когда он заметил, почувствовал, когда осознал, в конце концов, что по-настоящему влюблен в другого человека.       Не в Талинду.       Талинда была шикарной женщиной: умной, красивой, роскошной, а ещё любила его и, кажется, всегда была рядом. Хотя когда он начинал задумываться об этом, он понимал, что даже здесь все было не так просто.       Он был в неё влюблен, как мальчишка, столько лет назад. Он провожал её взглядом, как преданный щенок, от дверей и обратно, и в каждом его жесте было столько нежности и любви, что у самого щемило сердце.       Талинда оставалась для него другом.       Иногда эти понятия смешиваются, оставляют в паутине сомнений, или просто ослепляют, вынуждают думать, что вот он — человек, с которым ты хочешь прожить всю свою жизнь.       Красный огонёк в глазах напротив слегка моргает тёмным. Честер думает, что он никогда не сможет сказать это вслух.       Не после стольких лет брака.       Не сейчас, когда их дети спят где-то там, наверху.       Не сейчас.       Талинда кажется разочарованной. Разбитой. Честер все ещё не может найти в себе силы посмотреть на неё.       — Скажи мне это.       — Я не могу.       Она вздыхает и говорит за него:       — Ты любишь другую. Скажи это.       Беннингтон не сдерживает горькую усмешку.

***

      Он живёт тройной жизнью. Одни считают, что у него прекрасный показательный брак и замечательная жизнь: загородные дома в нескольких штатах, карьера в музыке, общий бизнес, дети. Он все это заслужил после стольких лет страданий, гнева и травли, после всего, что произошло с ним "до".       До Grey Daze.       До Dead by Sunrise.       До Linkin Park.       Беннингтон помешивает палочкой кофе с молоком, делает глоток и поднимает взгляд за окно.       Он не любил другую.       Он любил другого, и это переворачивает все с ног на голову.       И да, он не знал, когда это началось. Когда именно? Когда Майк вытаскивал его из очередного запоя, когда отвозил в клинику, когда сидел рядом с ним у кровати, пока его колотило в очередном приступе после наркоты? Когда, черт возьми, он понял, что стоит купить линзы под цвет своих глаз, карие, практически чёрные, когда он понял, что Талинда на станет решением его проблем, когда он осознал, что все вокруг него — долбанный замок из стекла, готовый треснуть и рухнуть прямо в его руках?       Честер снова глотает кофе. Талинда все ещё ждёт ответа.       И дело не было в том, что Честер вдруг стал геем, черт возьми, нет. Он никогда им не был, и никогда не будет. Да, он был за любовь вне рамок и ограничений, но ставить на себе клеймо он не хотел никогда.       Он не гей. Он просто влюблен в своего лучшего друга, и нет гарантии, что это тоже - та самая любовь до гроба. Что он готов сломать все жизни вокруг себя ради чего-то, что он не может объяснить.

***

      У него была тройная жизнь. Честер знает это, Честер аккуратно моргает, глядя на себя в отражении, поправляет карий круг на радужке, зажмуриваясь, и спешно убирает контейнер в карман джинсов.       Кто-то думал, что у него замечательная жизнь. А он горел в аду собственных сомнений. Лжи. Фальши.       Майк сжимает его плечо. Честер знает, что это знак, что пора выходить на сцену, и улыбается искренне, по-детски откровенно, так, что Шинода и сам заражается этой улыбкой.       Музыка — вот, что его отвлекало от всех этих мыслей, и мужчина пытался всеми силами держаться именно за неё.       Потому что ненависть к самому себе легче всего выплескивать именно в песнях.

***

      Честер крутит в ладонях кружку. Талинда поднимается с места.       — Я не хочу подавать на развод, — она произносит это тихо, все ещё пытаясь вытянуть из него хоть что-то, но Беннингтон лишь кивает, все так же на глядя на неё.       — Спасибо.       — Мы поговорим об этом позже. Когда ты сможешь.       Очередной кивок ставит точку в странном, болезненном диалоге.       Честер поднимается с места и снова направляется в ванную. Снимать красные линзы и надевать чёрные.       Под цвет глаз.

***

      И жизнь всегда расставляет все по своим местам. На пути всегда случается поворот, который вынуждает тебя менять планы, мечты, меняет все, чем ты дорожил когда-то.       Майк ставит перед ним ту же коробку через несколько месяцев после диалога с Талиндой, и Честер снова усмехается.       Да твою ж мать.       — Мне кажется, нам нужно поговорить об этом.       — Я не думаю, что это хорошая идея, Майк, — он пожимает плечами и выглядит безразличным. Но чувствует себя так, словно его ведут на расстрел.       Ши садится напротив. Все, что их разделяет — это два бумажных стаканчика кофе. Американо и капучино с лёгкой молочной пеной.       Майк достаёт из кармана джинсов похожий пустой контейнер от линз и ставит его рядом с тем, который нашёл совершенно случайно. Только потому, что Честер перенервничал. Потому что Честер забыл забрать его из гримерки.       Беннингтон наконец поднимает на него взгляд, в котором весь спектр эмоций смешался в один тяжёлый ком, падает прямо в желудок.       Взгляд Майка напоминает тёплую карамель. Он касается кончиком пальца своей радужки, и на него мягко ложится линза.       Жизнь делает очередной виток.