Первый поцелуй

      Джисон идёт по школьному коридору во время короткой перемены. В этом корпусе школы учеников обычно в такое время почти нет, но сейчас он замирает, стоя от Хёнджина в пяти-шести метрах, — тот общается со своими друзьями, облокачиваясь на подоконник. Вид ещё такой крутой: кожаная куртка, идеальные волосы. Он резко начинает смеяться с фразы друга, что вроде Минхо звали… И, наклоняясь в смехе, краем глаза замечает Хана. Тут брюнет немного паникует, не зная, что делать: свалить нахуй или пойти поздороваться со своим парнем. А времени на глубокие раздумья не дают — Хёнджин быстро прощается со своей компашкой и идёт навстречу Сону, сразу же плотно прижимая того к ближайшей стенке и легко обнимая. — Ты не рад меня видеть? Разница в их росте очень умилительна. Хван заглядывается на красивые глаза Джисона, что смотрят так невинно и чарующе, вызывая улыбку. — Коне- Конечно, рад! — Хан потягивает лямку рюкзака, нервничая. Глаза бегают по красивым очертаниям лица Джина, малейшим царапинам, ямочкам — по всей этой красоте. — У меня скоро крыша поедет, как же я люблю тебя, а-ха-ха-ха, — Хёнджин негромко смеётся, затем берёт лицо младшего в свои ладони и несильно чмокает в нос. Разумеется, для всей школы Хёнджин — «сексуальный, холодный и бесчувственный красавчик». Но они не замечают того, что происходит с Джином, когда рядом Хан: он рассыпается на какие-то ма-а-а-аленькие крошки увушности, любви и тепла. — И я… Скоро урок начнётся, я пойду, Хёнджин-а? — от последнего слова, точнее прозвища, Хвану хочется заорать, но он лишь смущённо улыбается и крепче обнимает своего парня. — Хорошо, вечером у меня дома увидимся, бэйби, — стреляя глазками и поправляя спавшую чёлку, шепчет Хёнджин. Джисон уходит в свой кабинет с раскрасневшимся лицом.

***

— В чём проблема? Скажи ему напрямую! Между вами не должно быть секретов и непониманий! — говорит Чан, что играет свою роль идеальной свахи — на крайний случай психолога, — а Джисон молчит, уткнувшись взглядом в пол. — Как? Мне стыдно… Он такой… Идеальный? Все в школе меня убить хотят — каждый мечтает с ним хотя бы просто постоять. Я не хочу, чтобы он получил дурацкое столкновение зубов вместо нормального поцелуя. — Что плохого в том, что ты ни разу не целовался? Это же, наоборот, круто, типа, скажешь ему, что он первый, кому ты доверился… — мечтательно произносит Бан, но слышит разочарованный вздох второго. — Хён, я не хочу казаться какой-то недоросшей малявкой. Пойми, вдруг он будет смеяться? — Эй, ты что несёшь, Хан? Он же любит тебя? Любит. Зачем ему смеяться? Ты давай мне мозги не еби, открыто ему всё скажи, и всё пойдёт как по маслу.       До дома Хёнджина Хан доезжает очень быстро. На нём обычные белые шорты, широкая белая футболка, белые кеды, белая панама — белым решил пойти. Шагая до нужного переулка, Джисон задумывается: почему Хван в него влюбился, что он такого в нём нашёл, почему предложил встречаться. На самого Джина Хан словил краш ещё в средней школе, когда увидел парня с милой родинкой под глазом, играющего в футбол на школьном стадионе. Каждый раз приходил на тренировки, на соревнования, на подготовки к ним; каждый чёртов раз садился на средний ряд, в угол, разглядывая любимую родинку. А эта родинка его недавно заметила: Хван подошёл и просто, улыбаясь, спросил, зачем же Сон приходит на их тренировки, каждый раз садясь на место, откуда ничего не видно. Тогда Джисон испугался и просто сбежал, но позже — всё равно приходил, но садясь уже на место поближе. Хёнджин всегда видел его, махал руками и смеялся, говоря, что Джисон — несостоявшийся футбольный маньяк. Месяц назад позвал на свидание, а затем ещё, и ещё. Теперь они — вроде как — пара, что очень непривычно Джисону. Возможно, в вашей голове сложился иной образ Джисона — ботаника, «нежной омежки» и мисс невинности, — но нет, это не так. Он не застенчивый, разговорчивый, но, когда рядом стоит высокий и такой невозможный Хёнджин, — всё рушится. Всё. — Тебе идёт белый цвет, — замечает Хван. Парни проходят в комнату Джина и садятся, куда им удобно: один — на край кровати, другой — на стульчик. — Спасибо. Хёнджин, я хотел спросить у тебя кое-что очень важное. Действительно важное для меня, — на полном серьёзе выдаёт Сон, отчего Хван голову наклоняет. — Слушаю. — Я никогда в жизни ни с кем не целовался. Тебя это не напрягает? — брюнет говорит медленно, с нужными паузами, жестикулируя руками. — Ты в плане тог- — Не перебивай. Я посмотрел целую кучу видео про то, как учатся целоваться, — и с людьми, и с фруктами, и с овощами, и со своим запястьем, — но мне всё это не понравилось. Все пишут и говорят о том, что самый действенный способ — это начать целоваться; что первый поцелуй должен быть особенным; и, знаешь, я недавно поел киндер сюрприз; и последнее... Хёнджин, ты научишь меня целоваться? — всё это время Хан смотрел на картину на стене, очень быстро проговаривая каждое слово, а Хёнджин следил за всеми изменениями его лица и тона. — По правде, я тоже в этом не мастер...— легко улыбаясь и разминая костяшки пальцев, открывает истину Джин. — Может вместе научимся? — Да?! Да.       Джисон, ужасно смущаясь, садится на кровать возле Хёнджина, пододвигается ближе. — Что сначала? — Если честно, я не знаю, но говорят, что сперва надо взять в рот одну из губ, лучше нижнюю, и как-то посасывать? Но мы же не можем делать это вместе, кто-то должен быть первым…— поднимая глаза на Хвана, намекает Джисон, а Джин опять неловко улыбается, усаживает младшего на свои колени, позволяя обвить торс ногами, а шею — руками, и уверенными движениями надвигается к джисоновым губам. Хан не знает, как начать, поэтому просто смотрит в красивые глаза старшего. Их контакт длится мучительное время: они немного касаются носами, и, наконец, Хёнджин делает первый шаг, расслабляет губы, и оба парня закрывают глаза и пытаются ориентироваться ощущениями. Выходит очень неловко, но Хён быстро соображает, как будет удобнее, целует увереннее, легко сжимает бока брюнета и отстраняется, чтобы набрать воздуха. — Блять, это было волшебно. Твои губы такие мягкие, Сон-и…— мычит Джин, утыкаясь носом в макушку Джисона. — Мне… Тоже понравилось… Давай опять!       Инициативу на этот раз берёт Сон, сильнее прижимая за шею старшего и выдыхая прямо в губы; верхняя уже порозовела, а по нижней течёт слюна. Совсем затягиваясь с этими поцелуями, они не замечают, как проходит время. Блондин валит Джисона на кровать и вновь требовательно затягивает в поцелуй. Кажется, целовали они друг друга часа два — хотя «терзали», наверное, подойдёт лучше.       Под одним одеялом, в тёплых объятиях, ХванХан лежат и смотрят друг на друга широко раскрытыми и влюблёнными глазами. У обоих влажные опухшие губы и сбитое дыхание. — С языком ещё рано! — Мы же быстро учимся! — хихикает Джин, за что получает тык в бедро. — Я не готов, но, блин, с тобой, Джинни, хочется целоваться все дни напролёт.       Неожиданно из джисонова носа начинает течь кровь, на что Хёнджин паникует и бежит за салфетками, тогда как Хан просто берёт какую-то футболку со стульчика Хёнджина и пытается остановить кровь, при этом странно улыбаясь и смеясь. — У тебя, пиздец, что, адреналин? — Да, Джинни. Адреналин. Возможно, будет продолжение данной истории…