Старший лучший друг

      Юре нравилось, что у него есть старший лучший друг. И не просто, чтобы только перед пацанами в классе повыпендриваться, а настоящий друг! Старший лучший друг, который не откажет помочь с уроками. Старший лучший друг, который выйдет во время контрольной вместе с тобой в туалет и погуглит ответы. Старший лучший друг, который поделится булочкой с сыром из буфета. Старший лучший друг, который проводит до дома. Старший лучший друг, который просто есть.       Единственный раз, когда Плисецкий не пожалел о своём решении пойти на олимпиаду, было в шестом классе: стены душного кабинета заливаются солнечным золотом, и Юра буквально чувствует это майское тепло, пропитанное предвкушением долгожданных летних каникул. Юра тогда сел за парту, а когда ему раздали бланк с заданиями, мягко говоря, прифигел. Одиночное «твою мать…» вырвалось помрачневшим шёпотом. Не то, чтобы он математику не знал, просто являлся до мозга костей гуманитарием. А тут еще задачка с дискриминантом, о котором Юра слышит в первый раз. Кто вообще составляет эти задания? Откинув листок на парту, Юра, подперев рукой щёку, начал оглядывать окружающих. В основном это были те, кто стремится на золотую медаль, а потому сидят и строчат, что есть мочи. Закатив глаза, подумал, что он тут самый тупой и уставился в окно: — Мда… А мог бы сейчас уже дома быть, в приставку играть… — шипит на самого себя и показывает хмурому отражению язык. На дворе во всю пестрит весна, а он тут на олимпиады ходит, решив, что если хочешь пятёрку за год, то нужно хотя бы сделать вид, что работаешь. Юрка откровенно скучал. — Хэй! — донеслось откуда-то сзади. Плисецкий оглянулся. На него смотрел старшеклассник, который выглядел настолько спокойным, что Юре невольно подумалось, что это робот. Ну не могут же люди на олимпиаде по математике сидеть с абсолютным покер-фейсом! — Что? — Есть черновик? — голос у незнакомца хрипит, а его глаза, чёрные такие, что Юра даже теряется сначала, поблескивают под яркими лучами солнца.       Молча протянув листочек в клетку, вырванный накануне из тетради по истории, Плисецкий устало вздохнул. Невидимка уже не сдерживала густые пряди светлых волос, и Юра резко стянул её — металлический край зацепил несколько волосков, и мальчишка шикнул. Идея отращивать волосы зарослась как-то сама, а еще Витька, с которым он ходит на каток, сказал, что ему пойдёт. Отовсюду слышались тихие расчёты, шелест только напечатанных бумаг, свежий запах с которых еще не сошёл, кто-то шёпотом матерился и проклинал всех тех, кто выдумал эти тупые формулы и теоремы. А Юрка что? Кошмары в лице алгебры и геометрии начнутся лишь в следующем году, а значит пока что — детство продолжается.       А потом они оба встречаются на совмещенной физкультуре — седьмые и десятые классы. Все играли в баскетбол, и Юра не помнил во всех деталях момент, когда ему в нос прилетел оранжевый в чёрную полоску мяч. Он прижимает руки к лицу, согнувшись в три погибели. Присутствующие сдавленно ахнули. — Чёрт! Прости, прости, пошли в медпункт! Юра поднимает глаза и узнает того самого незнакомца с олимпиады, забывая все приличные слова. Осыпает того таким отборным матом, что даже физрук дунул в свисток: «А ну прекратил, Плисецкий!». Мальчишка фыркнул, и, развернувшись на носках, чуть ли не поднимая пыль, вышел из спортивного зала.       Тогда все казалось таким раздражительным и ужасным, что сейчас воспоминание о разбитом лице и убийственном баскетболе вызывает громких смех со стороны Плисецкого и повторные извинения от Отабека. У них разница три года, а они подружились так, что ничего на свете, кажется, не было способно разрушить их дружбу. Отабек катает Юрку на своём байке и советует не волноваться лишний раз насчёт экзаменов, хотя сам и сдаёт их в этом году. Юра носит ему леденцы вишнёвые и с удовольствием слушает его плейлист. Юре нравилось, что Отабек всегда заходит к нему в класс и весело улыбается «Привет, Юра» — Плисецкий вскакивает с места и бежит прямо к нему. Одноклассники шепчутся, прикрывая рты ладошками, а Юра улыбается во все тридцать два, не стесняясь своих зубов. Не зря же ведь полтора года брекеты носил. Они вместе ходят гулять, вместе фотографируются и вместе катаются в метро, расходуя одну пару наушников. Юрка улыбается. Юрке нравится.       Контрольная по химии нагрянула совсем внезапно, и Юра отправляет с десяток жалобных голосовых Алтыну, где чуть ли не плачет и проклинает весь этот мир. На пятнадцатой минуте безуспешных попыток решить хотя бы одно уравнение, Юра, громоздко выдыхая, выходит в туалет. Отабек отдаёт ему листочек с решенными заданиями, а Юра стоит в прострации. По-питерски серое небо окрашивает кафельные стены в мутно-голубой, и обычно смуглая кожа Отабека кажется совсем бледной. Он выглядел мёртвым мертвецом ровно до того момента, как не улыбнулся: — Не благодари. Юра целует его в щёку и хлопает в ладоши. Их дружба была неким эталоном: разговоры ни о чем и обо всём, ночёвки, распитие дешёвых энергетиков, хоть Юре и нельзя из-за спорта, Юра всё равно пьёт. А когда он узнал, что Алтын тоже катается на коньках, то визг его, перемешанный в одной яме с матами, слышали, наверное, все соседи. — Ну и совпадение… — Ты меня не помнишь?       Отабек рассказывает, как встретил Юру ещё пять лет назад, в спортивном лагере. Говорит с улыбкой, расслабленно, совершено не переживая — глаза тёмные смотрят вдаль, а Юркины глаза смотрят на друга. Загородный лагерь, знойное лето где-то в Сибири — катка нету, зато есть речка, велосипеды и ежедневные тренировки, после которых маленький Юра валился без сил, так и не замечая мальчишку постарше, который просто хотел дружить. Юрка не помнит. Но Юрке нравится тот факт, что кто-то хотел с ним дружить.       Зима выдалась ветреной, морозной. У Юры вторая смена, и Отабек берёт в привычку подвозить его вечером. Говорит, мол, холодно и темно, а Плисецкий только улыбается, прижимаясь щекой к широкой спине, пока они несутся по вечернему Санкт-Петербургу, освещенному высоченными фонарями и повидавшему на своём веку свыше миллиарда влюблённостей. Рассекают по заснеженным грязным дорогам и мчатся прямо к звёздам, пока в их глазах сверкает жизнь. Восьмой класс стал для Юрки неким переломным моментом: домашки много, сам ничего не успевает, так ещё и на тренировках от него требуют по максимуму. Плисецкий привык делать уроки ночью и спать до двенадцати дня, а потом просыпаться с абсолютным желанием не идти никуда и вообще ничего не делать. Расчесывает отросшие волосы и шагает в школу, зная, что в раздевалке пересечется с Отабеком — одиннадцатый А сегодня дежурит. Юрка забегает в школу и втюхивает другу кулёк с пирожками, приготовленные рано утром его дедушкой. Улыбается и бежит на урок. Так и мчится вверх по лестнице, не зная, с какой теплотой на него глядит старшеклассник. Они много говорят о выпускном Отабека, о том, в чем он пойдёт и куда вообще будет поступать. Разговоры грандиозные лишь о самом празднике, об экзаменах думать надо, только совсем не хочется. Комната у Отабека просторная, проветренная, Юрка по привычке падает спиной на кровать, отпружинивается и смеётся: — Хочешь вальс танцевать? — Юр… — М?       На столе стоит ноутбук с десятками вкладок решебников и видеоразборов экзаменационных номеров. Сдаёт химию и биологию! Плисецкий нашёл своего кумира. Юра по-настоящему восхищается этим человеком. Сердце трепетно бьётся, когда в голове вновь проигрывается образ черноглазого брюнета, который смог стать одним из самых близких людей и подарить Юре чувство любви, чувство нужности и ощущения полёта. Это были качели. Но качели прекрасные: взмываешь вверх, голову кружит, и из глаз звёзды от счастья сыпятся. Секунда, и вновь летишь вниз, где тебя уже ждут с новым плейлистом, спокойной улыбкой и крепкими объятиями. Юрка взлетал до самых небес, чувствовал эту свободу и пленящее «что-то» сердце, которое он бы мог обозначить за икс. А потом летел вниз, как на американских горках, только падал на одеяло из свежих цветов. Мягко, чудесно и просто прекрасно. Юрке нравится их дружба, хотя и понимал, что слово «дружба» потеряло тот беззаботный смысл.       Юрке нравилось танцевать и ходить на каток с Отабеком. Ему нравились птицы, о которых тот рассказывал. Солнце, которое в Питере увидеть большая редкость, стояло каждый день перед ним и нежно обнимало, трепало светловолосую макушку и спрашивало обыденное, но такое необходимое «как ты?» — и даже двойка по алгебре забывалась после пары слов. Первые не только друг у друга в важных в ВКонтакте, но и первые везде. Юра звал его Бекой. И постоянно говорил о Беке с дедушкой. Бека сегодня контрольную по химии на пять сдал. Бека ногу подвернул на тренировке. Бека купил мне артбук. Бека в химбио, представь! Бека очень милый и добрый. Меня Бека повезёт. Бека. Бека. Бека…

Везде были только звезды и Бека.

Дедушка предлагает Юре позвать Беку на свое пятнадцатилетие. Плисецкий грустно усмехается, откусывая пирожок с рисом — больше то звать и некого. В субботу, когда у всех классов первая смена, Отабек находит Юркин кабинет и зовёт того пройтись. Восьмиклассник сидит на подоконнике и смотрит на Беку: — Ты красивый… — выдаётся на каком-то рефлексе, Юра даже до конца не осознает, что сказанул. Сидит себе, пьяно улыбается, пока глаза закрываются от недосыпа. Отабек приглаживает его волосы за ухо. — Я хочу танцевать вальс с тобой. Пойдешь со мной на выпускной?       Молча кивая, Юра широко-широко улыбается. Счастье, которое когда-то давно потухло в его детской невинной душе, засияло вновь. Внутренний дождь закончился, и, кажется, лето наступило раньше времени. Бека даёт ему руку и провожает до класса. Плисецкий прослушал весь материал. Он рассказал об этом дедушке, и тот искренне порадовался, предложив познакомить его с этим самым Бекой, который стал не просто другом, а родной частью юношеской души. Заполнил своими действиями и обликом Юрино сердце и позволил разглядеть эту жизнь во всех её красках, которых даже на палитре нет. Тысячи цветов сверкали повсюду, даже снег блестел под окном, переливался и казался чем-то настолько чудным, о чём можно было бы рассказать только Беке. Юра часто ругался из-за школы, матерился и ворчал. Отабек только обнимал мальчишку и утверждал, что этот мир прекрасен, стоит только отвести глаза от черно-белых страничек учебника.

Юре нравилось, что у него есть Бека. Юре нравился его старший лучший друг.