do you wanna kiss me?

— Лукас, неужели ты вытащил меня из постели, только для того, чтобы показать выступление какого-то гитариста-недоучки? — Во-первых, не вытащил, а культурно привёл в лучший клуб Сеула. А во-вторых, этот парень — не какой-то гитарист-недоучка, а будущая восходящая звезда. Я в этом уверен. Богемное общество Сеула начало охоту за удовольствием в самых экзотичных клубах с плохой, по мнению обычных работяг, репутацией. Одним из таких заведений был PARADISE. Фасад небольшого одноэтажного здания был облицован тёмным кирпичом, а металлический козырёк с тонкими колоннами покрывало тёмное пластиковое стекло. Если вы богаты и не прочь прожечь пару миллионов вон за одну ночь, хотите побаловать себя первосортной выпивкой, случайными связями и выступлениями восходящих звёзд, которых через год либо будет знать вся страна, либо найдут в собственной блевотине в каком-нибудь задрипанном мотеле, то PARADISE просто создан для вас. Находясь в самом конце Каннама, он умудряется каждую ночь набиваться посетителями до отказа. Цена на пропуск составляла около шестисот тысяч вон. Эта пластиковая карточка — доказательство того, что ты готов отдать хозяину клуба как минимум столько же за одну ночь. И неважно, снимаешь ты кого-то, покупаешь коктейль либо заказываешь выступление — стоят все эти удовольствия дорого. Парни приближались к клубу, неспешно прогуливались по освещённому Каннаму. В глаза порой бил яркий свет фар несущихся навстречу машин, заполненными пьяными шумными детишками богатеев со своими живыми куклами. Лукас чуть ли не сворачивая шею, разглядывал проходящие мимо пьяные компании. Ему всего двадцать, но выглядит он немного старше своих лет. Особенно ему добавляет пару лет уложенные на одну сторону волосы и высокий рост. Подтянутое тело и красивое лицо, сводили с ума не только девушек, но и парней. — Поверь мне, Феликс, — размахивая руками, Лукас чуть не задел влюблённую парочку. — Вы должны познакомиться. — Ну и зачем это мне? — У тебя совсем нет друзей, ты вечно торчишь дома. — У меня есть ты. Лукас улыбался широко и искренне, но сейчас эта улыбка была особенно яркой. Людей всегда привлекают те, кто отличается от других, будь то внешне или внутренне. Но проблема Лукаса заключается в том, что внутри у него ничего, кроме органов, нет. — Ты знаешь, что я не люблю знакомиться. — Феликс ткнул Лукаса в грудь, пока он поправлял свою чёлку, но задел его круглые очки, и они чуть не упали на землю. — Сними их уже, — сделал замечание Ликс, продолжая ход. — Сейчас ночь, в них ничего не видно. Собьёшь кого-нибудь. — И это мне говорит человек, который даже без очков и со стопроцентным зрением ничего не видит. Феликс ухмыльнулся, слегка прикрыв глаза. Лукас был выше Ли сантиметров на пять и кажется ещё выше из-за чёрных лакированных туфель на каблуке. — Думаешь, что в свои семнадцать ты такой умный, всезнающий и всемогущий… Люди тянутся к тебе из-за твоего состояния и привлекательной внешности, и даже готовы за неё платить. Они хотят быть с тобой из-за твоей обёртки, а не из-за того, что у тебя внутри, в твоей душе. А там одна лишь тьма. — Душа, заполненная тьмой, лучше души пустой. На этот раз Феликс услышал смешок. Лукас заговорил размеренным голосом: — Ты прав, но меня печалит твой образ жизни. В последнее время ты подсел на наркотики. Однажды твоё тело этого не выдержит. Феликс закатил глаза. Одним видом он говорил: «Как же я устал от этих разговоров». Его бесила чрезмерная забота Лукаса. Да, Ликс считает его своим братом, потому, что он научил его жизни, сделав то, чего не смог сделать ни один из его родителей, но всё же… — Это моя жизнь. Я делаю то, что хочу, — сказал Феликс резче, чем хотел. А может, он так и хотел. Он устал быть ребёнком, ждать момента, когда на него станут смотреть как на равного, выслушивать упрёки от людей, которые ничем не лучше. Обычно, после подобных резких ответов он убирал руку с плеча Феликса и продолжал идти рядом, но уже молча. Сейчас он сделал то же самое. Но спустя пару минут он сказал: — Если будешь употреблять наркотики, бросаясь из крайности в крайность, не доживёшь даже до премьеры «Дневник психопата» в следующем году. — Прекрасно! О большем я и не мечтаю. Ведь, уверен, после этого ты от меня не отстанешь. Ты заставлял меня перечитывать это художественное пособие для наркозависимых четыре раза! — Неужели ты все разы послушно читал? — Ну конечно же нет! Лукас тяжело вздохнул. — Жаль, что когда мне было семнадцать, не нашлось человека, который говорил бы мне то же, что говорю тебе я. Забота Лукаса — одно из лучших дел, что происходили в жизни Феликса. Чувствовать себя беззащитным маленьким птенцом под тёплым крылом родителя, укрывающего тебя от холодного дождя, — большая ценность. Но Феликс был не послушным птенцом, которому так и хотелось выпрыгнуть из гнезда. Каждый раз, делая это Ликс в голове прокручивал мысль: «Это неправильно. Это погубит меня. Есть люди, которым ты дорог». Похоже, не так уж сильна его любовь к этим людям. А может эта любовь — его предел. Просто он не может любить сильнее. Любовь — временное явление. Её срок годности истекает быстрее, чем у колы. Феликсу никогда не нравился Каннам по ночам: из-за PARADISE он оживал и сиял сотнями красок. Соседние заведения врубили на всю мощь музыку, и даже восторженные крики проезжающих на дорогих тачках подростков не могли её заглушить. В воздухе витала атмосфера веселья, смешанная со смрадом алкоголя. Впереди показался знакомый уголок. Люди толпились возле входа в клуб: одни смеялись, другие ругались с охранниками, убеждая, что забыли свой пропуск, а третьи молча стояли и наблюдали. Феликс нащупал в кармане кожаной куртки свой пропуск, хотя охранники уже не раз пропускали его и без него благодаря Лукасу, частому гостю этого заведения и другу его хозяина. И всё равно он каждый раз нервничал. Всё боялся, что им что-то не понравится и его опозорят громким отказом. Лукас словно уловил смятение Феликса, положил руку на его плечо и улыбнулся. Парни подошли ко входу. Охранник, не потребовав пропуска, открыл пути в обитель любителей удовольствия. Ликс готовился в очередной раз погрузиться в «богемную тьму». У каждого присутствующего здесь своя история, и большую часть ее составляет трагедия. Это уже как закономерность: если кто-то несчастен в материальном плане, то он счастлив – в духовном. Или наоборот. Или несчастен во всех отношениях. А есть такие люди, как Феликс. Их здесь половина клуба. Бесцельно прожигающие свою жизнь существа, живущие от одной вечеринки до другой, качающие деньги друг у друга ради оплаты экзотического удовольствия, забытья и мнимой скоротечной свободы. Ли не любил такие тусовки – это его отличало от остальных, но рискнуть ради пары минут блаженства — оно того стоит, если твоя жизнь практически не имеет цены. Кто-то восхваляет тебя, кто-то ненавидит. Все это должно наводить на мысли, что ты живешь, ты важен и заставляешь кого-то думать о себе. Но что делать, если тебе все равно? Если в свои семнадцать ты не видишь ни одной причины жить дальше? Если ты четко знаешь, что это не имеет смысла, потому что однажды наступит конец, после которого ничего не останется? В погоне за деньгами люди не замечают, как пролетает жизнь. Очень поздно они понимают, что с самого начала растрачивали себя неправильно. Юноши проталкивались через толпу. Напротив входа в зал располагалась небольшая сцена. Никаких лишних декораций: только драпированная синей тканью стена, микрофон, барабанная установка на заднем плане и падающий точно на фигуру посередине сцены свет прожекторов с металлического каркаса. Сейчас на сцене отжигал парень с гитарой, что-то несвязно шепча в микрофон. За что Феликс ненавидел PARADISE, так это за отсутствие свежего воздуха, толпу и вечную занятость столиков: за ними сидело около восьми человек вместо пяти положенных. — О, Лукас! Как делишки? — спросил у него кто-то. Ликс не стал обращать на очередного приставалу особого внимания, без интереса наблюдая за выступлением музыканта. Лишняя захламленность головы ненужными знакомствами ему ни к чему. — Прекрасно! — ответил Лукас. — Смотрю ты снова со своей подружкой. Признайся, она проститутка. Выглядит именно так. Феликс обернулся. Вскинул брови, напряг лоб и сжал губы, разглядывая собеседника Лукаса с головы до ног. Некогда украшавшая его отвратительное лицо улыбка медленно исчезла. — Ф-феликс? Не узнал тебя. — Он виновато опустил глаза. Феликс демонстративно снял кожаную куртку и кинул её на диван стоящий рядом, свободной рукой убрал волосы со лба и развёл руками, насколько это позволяли стоящие рядом люди. — А так я меньше похож на проститутку? Не то чтобы Ли считал проституцию чем-то неприемлемым. Он и сам не раз обращался к прекрасным обладательницам этого мастерства, но быть предполагаемой проституткой или проститутом— унижение, приравнивание к одному из нижайших слоев общества, к продающим себя за деньги. Это тоже работа, но работа скверная и никем не уважаемая. Даже самими проститутками. — Он уже выступал? — Нет, сейчас как раз должен. Парень что надо. Пойду потороплю его. — Сказал знакомый и скрылся за дверью радом со сценой. Юноши сели за приватный столик в уголке. Оттуда хорошо можно было увидеть эту «восходящую звезду». На сцену неспешно вышел парень с гитарой в руках. Он был высоким, но совсем не таким, каким его представлял Феликс. На нём были обычные джинсы и надетая поверх белой футболки чёрная рубашка. Лицо не было полностью видно из-за маски, только алые губы. Смотря на эти губы в его сознании всплывал образ Кристофера, но он сразу отмёл подозрения о том, что это может быть гендиректор. Его длинные пальцы обхватили микрофон, и по залу пронёсся до дрожи знакомый голос: — Привет. Благодарю за то, что пришли сегодня. Меня зовут Бан Чан. Феликс ухмыльнулся и подумал: «Так вот почему наш «занятой» гендиректор так поздно возвращается домой, а я-то думал он работает до потери пульса. «Восходящая звезда» тоже мне. Для него это не больше чем шутка. Что ж, удиви меня». Зазвучали первые тихие аккорды. Зал стих, чтобы уловить мелодию. Затем послышался голос. Нежный и светлый, он неспешным ручейком вливался в душу и журчал там, будоража и волнуя. Стало тепло. Сердце замедлило биение, даруя телу покой и вгоняя в сладкую дрему. Но мысленно Феликс был взволнован этим – выступление Кристофера вызывало у него недоумение. Крис сидел на невысоком стульчике, наклонившись вперед, с гитарой в руке и микрофоном возле губ, волосы спадали ему на лицо, его глаза были опущены, а губы даже во время пения умудрялись выражать добродушную улыбку. — Спасибо! — Он сошел со сцены. Возле двери в коридорчик с гримёрками его ждал восхищенный хозяин заведения — Питер со своими рукопожатиями. Заметив, что Питер призывно машет парням, они направились к нему. — Привет, Бан Чан. — Сказал ему Феликс с издёвкой в голосе, протягивая руку. Подняв голову и сняв маску, в глазах Кристофера можно было заметить смятение и растерянность, но не подавая вида, он пожал руку и ответил: «Привет, Феликс». — Так вы уже знакомы? — Спросил Питер у Криса. — Представился случай. — Ответил он и ухмыльнулся глядя Ли прямо в глаза. — Что? Когда? — Не менее удивлённо спросил Лукас у Феликса. — История длинною в жизнь. — Что ж, так даже лучше. — Сказал Питер и похлопал Криса по плечу. — Может поболтаем? — Кристофер показал рукой на свободный столик. Сев друг напротив друга, Феликс достал пачку сигарет и губами вытащил одну. — Вау… Ты ещё и куришь. Наверное, ещё и наркотики употребляешь. — Крис скрестил руки на груди, вскинув бровь наблюдая за тем, как Ликс выдыхает серый дым. — Да, так и есть. — Чего я ещё не знаю? — Многого. Но сейчас не об этом. Что ты здесь делаешь? — Спросил Феликс, уперев руку в щёку в ожидании ответа. — Развлекаю и развлекаюсь. — Ответил Чан, положив руки на стол всё в том же скрещенном виде. — Не перестаёшь удивлять. — Стараюсь. — Кристофер улыбнулся и развёл руки в стороны, пожав плечами. — А ты что здесь делаешь? — То же самое, что и все присутствующие здесь. Отдыхаю. — Отчего же ты так устал? — От тебя. — Да? Но когда ты пришёл в мой кабинет ночью, мне так не показалось. — На это раз Феликс услышал смешок. В его голове всплывали моменты той ночи и его лицо начало гореть, то ли от стыда, то ли от смущения, либо от всего сразу. — Тогда… Я объяснил тебе причину. Это было случайностью. — Ли отвёл взгляд и заправил волосы за ухо. Улыбка не сползала с лица Кристофера. Ему нравится издеваться над Феликсом. — Думаю это судьба. — А я так не думаю. — Почему? — Существуй судьба на самом деле, жизнь потеряла бы и интерес, и смысл. К чему вести игру, если знаешь все ходы и финал? Мне кажется, Бог даёт нам право решать всё самим. Иначе зачем всё это? Мы сами создаём нашу жизнь. «Судьбы нет, но есть мы, наши желания и стечения обстоятельств, созданными другими людьми», — сделал вывод Феликс. — Жаль, что её нет. Кого же мне теперь винить в своих неудачах? Неужели самого себя? — Да, я, к сожалению, лишь недавно это понял. Быть может, тогда я был бы ответственнее, заранее не планируя всё свалить на судьбу. Парни сидели и разговаривали о судьбе и смысле жизни всю ночь, до самого закрытия клуба.