Теплота

***

      Танака Нацу отличался незавидными успехами в музыкальной сфере и противными шутками. Ходил он шумно, опирался на правую ногу сильнее, зато той ступней, что была короче, лихо пинал старшеклассников по голеням. Его напрочь не переносила староста класса, Курокава Хана, зато Сасагава Киоко изредка над ним хихикала и показывала большой палец в знак одобрения: столь смелые действия Танака совершал лишь с местными хулиганами.       — Нет, стоп, смотри. Он харизматичный, Гокудера, — боролся с негодующим другом Такеши, стойко принимая тычки под рёбра и делая вид, что ни капли не чувствует от них дискомфорта. Вновь взъерошил чёрные волосы на затылке и в сотый раз повторил: — Ты только глянь на него.       Хаято после его слов оглянулся. Лицо оставалось возмущённым, брови хмурились, а губы постоянно норовили скривиться в порыве отвращения. Гокудера завёл светлые волосы за уши и пригладил, а вскоре и вовсе закрыл органы слуха ладонями, чтобы не слышать ни звука.       — Ничего интересного не вижу. Он сейчас вызовет дьявола.       На лице Нацу застыло одухотворённое выражение. Он прикрыл глаза, приоткрыл рот и развёл руки в стороны, точно хотел заключить кого-нибудь в объятия. Девочки из параллели заинтересованно уселись за парты и уставились на него, широко распахнули глаза и застыли в ожидании.       Танака Нацу, поправив хвостик, закреплённый резинкой с ромашкой, не заставил себя долго ждать.       — И что тебе не нравится? — хитро уточнил Ямамото, вновь взирая на друга. — Весело же!       — А-а-а-а! О-о-о! — загорланил Нацу, заставляя старосту на месте затрястись от сдерживаемого недовольства.       Гокудера подавил крик ужаса. Его музыкальное образование, накрепко засевшее в голове, не могло вынести таких издевательств.       — Он орёт так, будто коты на помойке умирают. Отвратительно.       — О, он танцует!       — Это припадок, тебе показалось, — огрызнулся Хаято. — Что у него с ногами? Эй, парень!       Нацу замер и обернулся, уставившись на окликнувшего его человека немигающим взглядом. Рыжие волосы в хвосте слегка сбились, но оставались в причёске.       — Да? — осторожно спросил Танака.       — Что с ногами?       — А разве что-то не так? С моими ногами всё прекрасно, — улыбнулся певец.       — Ты будто обувь спилил.       — О, — выдохнул Нацу, разминая шею. — А я и вправду спилил. Пятку. Обувь капец как сжимала, я решил, что время действовать.       — О, малышу ты бы понравился, — кивнул ему Ямамото, хихикая в кулак. — В чем секрет твоего успеха?       — Я испортил кожаные туфли и получил пиздюлей от мамы — вот и секрет успеха.       Танака прищурился и посмотрел Гокудере прямо в глаза. Его взгляд был чуть насмешлив, а губы дрожали, пытаясь разъехаться в ухмылке.       — Хочу тоже задать вопрос. Я выяснил, что, задавая вопросы, выглядишь умнее, чем тупо не отвечая на них. Так вот. С чего ты решил, что хорош в музыке?       Осенняя хандра чуть отступила и сменилась гневом.       — Найди мне хоть какой-то повод не дать тебе по морде.       — Я попытаюсь. Ну, почти. Вернее, попытаюсь не давать повода, но у меня не получится. Споём вместе, дорогуша?       — Ни за что.       — Ответил за секунду! Да здравствует мыслительный процесс!       Хаято заворчал под смех Такеши и Нацу. На душе стало тепло.