Нюансы воспитания, или один на один

— Мороз и солнце…день чудесный… — Мира сидела в кабинете у папы, подпирала рукой подбородок и с тоской поглядывала в окно. — День чудесный, на улице снег, выходной, все на лыжах катаются, а я сижу… — Что ты там ворчишь? — Иван Николаевич повернулся к дочери и улыбнулся. — Скучно, — такой искренне грустный вздох со стороны девчушки заставил Хромов вскинуть в удивлении брови. — Скучно? А кто сказал, что дома скучно, что со мной на работу пойдет? — Но я же не думала, что ты мне скажешь стих на понедельник учить, — Мира нахмурилась. — Пап, мы на санках пойдем кататься? — Пойдем. Как только ты выучишь стихотворение, а я закончу с документами. Идет? — Иван Николаевич подмигнул дочери. Мира, вполне довольная таким предложением, кивнула в знак согласия. — Пап, а у тебя голова и плечо не болит? — Тебя Костя подговорил спрашивать? — усмехнулся мужчина. Мира, пожав плечами, кивнула. — Костя. Хромов с усмешкой вздохнул. Временами Костя был чересчур заботливым. В хорошем смысле. — Иван Николаевич, можно? — в кабинет заглянула Ирина Алексеевна. Увидев утвердительный кивок от Хромова, она вошла. — Здравствуйте, Ирина Алексеевна. — Здравствуйте, — Мира вежливо поздоровалась с Ириной Алексеевной и уткнулась носом в книгу, подумав, что, чем быстрее она выучит стихотворение, а папа закончит с бумагами, тем быстрее они пойдут кататься на санках. Интересно, а как бы уболтать папу прокатиться и на санках тоже. — Иван Николаевич, я у Вас поинтересоваться хотела, что будем делать с переборчивыми пациентами теми? — В понедельник, думаю, будем оперировать. Вы что думаете? — Я, пожалуй, соглашусь, — кивнула Павлова, но потом задумалась. Она помотыляла шариковой ручкой в пальцах и исподлобья посмотрела на Ивана Николаевича, думая о том, можно ли ему оперировать после его фееричного падения с лестницы. Да, Салам во время беседы не удержался и поделился с ней подробностями позавчерашнего дня. Но в то же время она подумала, что Хромов, не будучи уверенным в себе, в операционную не пойдет. Но спросить все же стоит. — Иван Николаевич, а Вы себя нормально чувствуете? — Да, в порядке. — Хорошо тогда, — улыбнулась Павлова коллеге и заметила, как Хромов взглянул на Миру, которая вместо того, чтобы читать книгу, с интересом слушала их с Иваном Николаевичем беседу. Все-таки, Мира на самого Хромова сильно похожа. Даже характером. То ли гены, то ли воспитание. — Ми-ра, — по слогам сказал Хромов, привлекая тем самым внимание девчушки. — Мороз и солнце? — День чудесный… — вздохнув, продолжила маленькая Хромова. — Еще ты дремлешь, друг прелестный. Павлова, глядя на эту поистине умилительную картину, тоже улыбнулась. У каждого человека свое счастье. — Хорошо, я пойду тогда? Вы тоже уходите скоро? — Да, — кивнул мужчина. — Вот документы доделаем, стих выучим, и уйдем. Ми-ра… — Пора, красавица, проснись, — снова забубнила девчушка себе под нос. Сегодня в парке было людно. В связи с тем, что сегодня был выходной, в парке было людно и повсюду туда-сюда ходили люди, взрослые катали детей на санках, другие дети бегали по белому снегу и кидали друг в друга снежки. Люди радовались снежной, но не слишком суровой зиме. Мира шла рядом с папой и с огромным удовольствием разглядывала все вокруг. У нее было хорошее настроение: она выучила стих, папа разобрался с документами и они, наконец-то, выбрались в парк. — Ну? Кататься будешь сегодня? — с улыбкой спросил у девчушки Хромов. Мира тут же кивнула и широко улыбнулась. — Тут и спрашивать не надо, да? — Посмеялся Иван Николаевич. — Да! — с задором ответила Мира. — Пап, а можешь меня быстро на санках катать, а потом резко повернуть? — Чтобы ты упала? А…зачем? — Ну да, в снег. Это же весело, — беззаботно хихикнула Мира, чем заставила удивиться Хромова. Но потом мужчина вспомнил свое детство, детство Гриши и быстро согласился с затеей Миры. Ведь это правда весело — резко падать в снег с перевернувшихся санок. — Ладно, садись на санки. — Ура! — радостно выкрикнула девчушка. Она шустро села на санки и схватилась руками за доски. — Пап, я готова. — Хорошо, — Хромов на шаг отошел вперед от санок, натягивая веревку и пошел. Санки двинулись с места. Потом он перешел на бег и метров через двадцать резко дернул веревку вправо. Санки, как и ожидалось, перевернулись. Мира кувырком полетела в снег. — Фух… — девочка выдохнула. Она встала, отряхнулась и с очень уж довольной улыбкой посмотрела на папу. Тот только посмеялся. — Хватило или еще? — Еще? — Конечно, — без раздумий ответила Мира и опять запрыгнула на санки. Иван Николаевич снова проделал уже знакомые действия: разбежался и вскоре снова резко дернул веревку. Санки опять перевернулись и Мира вылетела на снег. Она опять встала, отряхнулась и снова села на санки. — Пап, — девчушка хитро прищурилась. — Еще? — Мужчина, — Хромова окликнула проходящая мимо женщина. Он повернулся и увидел стоящую рядом с ним незнакомую даму. С виду она была примерно его ровесницей. Женщина с негодующим видом смотрела на него. Хромов округлил глаза. Чем же он не угодил это незнакомой даме? — Что-то не так? — Что же Вы над ребенком издеваетесь? Взрослый человек… А если ребенок повредит себе что-то? На такую пламенную и не совсем тактичную речь Хромов отреагировал сдержанно, но брови непроизвольно поползли вверх. Мира тоже не понимала претензий от этой незнакомки, но молчала, потому что вмешиваться во взрослый разговор не стоит. — Простите, но… это мой ребенок. Я не сделаю ничего плохо ни своему ребенку, ни какому-либо другому. Я знаю точно, что на земле здесь нет ни штырей, ни чего-либо еще, что может навредить. И ребенку это нравится. Я в этом не вижу ничего плохого и в данном случае опасного я тоже ничего не вижу. Поэтому, с Вашего позволения, мы продолжим. Дама ничего не ответила, только развернулась и пошла в противоположную сторону, причитая по дороге. — Взрослый мужчина, а мозгов нет… И как такому ребенка доверять… Хромов проводил чересчур любопытную мадам взглядом и удрученно вздохнул. Вот есть же люди, которые интересуются всем. Абсолютно все. — Пап, — мира подняла на отца глаза. В её взгляде тоже читалось отчетливое недовольство и непонимание, зачем к ним вообще пристали. — А зачем она на тебя ругалась? — Ну, Мирочка… — Хромов пожал плечами. — Может быть, она чересчур бдительная. Или общительная. Не знаю… — Пап, прокатишь еще? — Прокачу. Только пару раз. Я же не лошадь, у меня сил столько нет, — посмеялся мужчина и опять натянул веревку. — Поехали? — Поехали! — крикнула Мира и почувствовала, как санки опять поскользили по белому-белому снегу. После такой прекрасной и веселой прогулки с папой у Миры осталась масса хороших впечатлений. И даже та незнакомая женщина не смогла испортить настроение ни ей, ни папе. Они просто веселились. Папа катал её на санках, они делали снеговика, кидали друг в друга снежки. Придя домой, Мира по настоянию папы побежала принимать горячую ванну, чтобы отогреться. Когда папа набрал ванну и ушел в гостиную заниматься своими делами, Мира нырнула в ванну. Когда Мира накупалась в горячей воде, она, вытирая голову полотенцем, пошла в кухню, где, судя по шороху, был папа. — Наплавалась? — с улыбкой спросил он и поставил на стол коробку с пиццей. — А откуда пицца? — Пока один дельфиненок нырял в ванне, я успел пиццу заказать и её уже успели привезти, — улыбнулся Хромов дочери. — И у меня для тебя новость. Валентина Васильевна написала, что у вас по школе грипп ходит, поэтому вы на неделю дома. Девчушка с хитрой ухмылкой потерла ладони. — Можно выспаться. — Хоть бы вид сделала, что расстроилась, — пошутил мужчина. — Я расстроилась, — хихикнула Мира и взяла кусочек пиццы. С сыром, её любимая. Пока Мира жевала пиццу и смотрела через окно на то, как падает снег, ей пришла в голову неожиданная, но интересная идея, которую она сразу захотела озвучить папе. — Пап… — Да? — Пап, а научи меня играть на гитаре, пожалуйста. Научишь? Иван Николаевич не без удивления улыбнулся дочери. Они с Машей уже не успевали за тем, как быстро к старым увлечениям Миры добавлялись новые. Рисование, тхэквондо, футбол, теперь гитара… — А откуда такое резкое рвение? — А я услышала, как ты играл вчера и я тоже захотела, — Мира пожала плечами и уголок её рта приподнялся в детской улыбке. — Хорошо. Если хочешь, то буду учить. Осенью можем в музыкальную школу записаться, — Хромов поддержал желание Миры. — Будем пробовать? — Ага! — кивнула девчушка. — Так… — Хромов взял гитару в руки и сел на диван. Дернув за каждую струну, он подкрутил колки, настраивая гитару, и дал её в руке любопытствующей Миры. Девочка с трудом смогла обхватить гитару, поскольку гитара была чуть ли не больше Миры. Хромов по-доброму посмеялся и сел рядом с дочерью. — Я думала, что она меньше, — хмыкнула девчушка. — Ну да, — согласился с ней Хромов и с задумчивостью посмотрел на дочь, думая, с чего бы начать. — Так…ну, с аккордов начнем, наверное. Смотри. — Иван Николаевич назвал четыре основных аккорда, показал Мире, где они находятся, и как их зажимать. Первые пять минут Мирослава внимательно слушала папу и очень старательно делала все, что он говорил, но потом поняла, что пальцы на левой руке у нее начали болеть, а струны стало значительное труднее зажимать. — Пап, а почему струны зажимать больно? — Струны металлические, — со спокойной улыбкой объяснил её отец. — Пальцы не привыкли ещё. Ну, дальше пробуем или пожалеешь пальцы? — Пробуем, — хихикнув, ответила девчушка и снова зажала один из аккордов, которые показал ей папа.