одною песней больше будет
21 декабря 2020 г., 17:44
“DEUS CONSERVAT OMNIA” — так гласили уста огромного, старого Шереметьевского дворца, откуда вышла женщина средних лет.
Она быстрыми шагами направлялась куда-то в туманную, неведомую даль. Она шла уверенно, но притом в её движениях, несмотря на эту уверенность её шага, чувствовалась некая робость. Лишь одной ей было известно, что ждёт её там, куда она так торопилась.
Над заледенелым, осенью, весною и летом обыкновенно бегущим потоком Невы, её ждал мужчина. Разговор их начался довольно спокойно, но после их голоса перешли на более повышенные тона, разливавшиеся дрожащим эхом по ледяным потокам восславленной поэтами реки.
Я стал невольным свидетелем этой сцены и видел потом, как она шла, неся на плечах невидимый багаж боли. Слёзы, которым она категорически запрещала выбираться из потемневших серых глаз, на удивление, повиновались ей. Иногда она останавливалась, подолгу смотря в одну точку, а после минут забвения, очнувшись, брела дальше, обдуваемая морозным ветром. Вскоре я потерял из виду её тонкий стан, растворившийся в густом тумане.
На следующий день в журнале N. я прочитал это:
Я улыбаться перестала,
Морозный ветер губы студит,
Одной надеждой меньше стало,
Одною песней больше будет.
И эту песню я невольно
Отдам на смех и поруганье,
Затем, что нестерпимо больно
Душе любовное молчанье.
