Первый снег

       Ты собираешься переживая так, словно идешь на выпускной бал. Наивная школьница. Бегаешь по всему дому в черных колготках и ищешь на антресолях свои лаковые туфли. Отпариваешь платье, подкручиваешь волосы и выливаешь на свою голову лак, попутно задыхаясь в его парах, что щекочут носоглотку.        В этот вечер все должно быть идеально. Самое любимое и комфортное белье. Отражение в зеркале лукаво улыбаясь подсказывает снять бюстгальтер. Так интереснее. Строгое платье ниже колена, но в то же время умело приковывающее все нужные взгляды глубоким вырезом. Любимый парфюм. Сколь многое с ним связано... Все важные и не слишком мероприятия, все люди (к счастью неважные), все спектакли местного драматического театра. Все, что успело произойти за эти два года. И теперь вот этот ужин... Наконец дорога, состоящая целиком из кольцевых дорог, привела тебя к конечному пункту. Пункту развязки.        Оставались последние штрихи. Румяна, помада и тени — все эти детали и маленькие акценты словно по предварительной договоренности хорошо смотрелись вкупе и создавали нужный эффект.       17:09. Встреча должна была состояться в седьмом часу. Ожидание. Каждый раз своими когтистыми лапами оно сжимает сердце, не позволяя тому сделать лишнего движения. На улице смеркалось и температура опускалась все ниже и ниже на столбике термометра за окном. Несколько бокалов вина были выпиты под титулом лекарства от трусости. Ты подошла к распахнутому окну и вдохнула свежесть морозного воздуха так глубоко, что на секунду показалось: легкие покрылись инеем. Сигарета беспечно тлела с каждым вдохом. Ей некуда спешить. Она была создана, чтобы доставить удовольствие и догореть. Ирония.       В оранжево-красном свете фонаря вдруг хаотично заплясали белые хлопья: пошел снег. Первый за эту зиму. Девушка с юным звенящим голосом на том конце провода повторила твой адрес и обещала белый рено-логан через десять минут. Шубка, лаковая сумочка, улыбка в зеркало. Все будет хорошо. В ожидании автомобиля ты стоишь абсолютно безоружно под покровом вечера. Морозный ветерок играет с волосами, обжигает руки нежными поцелуями. Снег в своем белом танце медленно кружится и ложится на землю. Этот вечер тих и спокоен, а значит создан для глубоких чувств.       В автомобиле тепло, хорошая музыка и приятный мужчина - водитель. — Куда сегодня нужно доставить прекрасную даму? — Ресторан по Берсеневской. За окном метель воет и пытается прорваться в этот спичечный коробок, который снует среди тысяч таких же коробков, периодически проезжая на запрещающий сигнал светофора. — Приятного Вам вечера. У Вас все получится, — каким-то неведомым чудом этот мужчина узнал, угадал.       Внутри желтый теплый свет от лампочек создавал атмосферу, располагающую к открытию и слиянию душ. Плюшевые сидения диванчиков и кресел цвета изумруда удачно гармонировали с позолотой ножек и заведомо привносили мягкость и непринужденность в атмосферу этой непростой встречи. Ты пришла раньше назначенного. Входную дверь было невероятно тяжело открыть. Верно, на плечах чувствовался невидимый груз прошлого. Хотелось развернуться, окликнуть водителя, подняв вверх руку, придав ее жестокому течению сурового дыхания зимы, уехать. Неважно куда. Спрятаться от реалий. Спрятаться от внимательно смотрящих в твои собственные глаза пары бесконечно мечущих искры жизни золотистых опалов. Еще один бокал. Ждать своей казни крайне тяжело. Каждое побрякивание дверных безделушек сопровождается твоим взглядом... И... Ах, безуспешно. Она никогда не была самой пунктуальностью, но сегодня хотелось чего-то особенного. Дверной «гонг» снова забренчал. По инерции твои глаза задерживались на каждом входившем. В этот раз их вошло до безобразия много и счастливый женский смех слишком травил уже прилично тонущую в алой краске вина душу. За окном все так же плясали и ложились на землю эти нежные, но недолговечные скопления шестиконечных знамен индивидуальности. Как жаль, что человечество и в половину не так оригинально, как природа. Все мы образуем бесконечную февральскую метель, тающую и покрывающую землю снова. И когда среди бесконечного множества в конце концов удается выловить крохотную снежинку, подходящую идеально замысловатостью узора, остротой концов, размером, надолго ее не удержишь в руках и выход только один: сбросить ее как можно скорее со своих ладоней. Безжалостно и строго. Без долгих прощаний. В ледяную гурбу снега. В кучу таких же как она сама. И надеяться. Надеяться, что она будет счастлива. И наконец она сольется со всем этим множеством настолько, что перестанешь ее отличать. Никогда больше ей не быть в твоих руках.       Ты просыпаешься от мыслей и отворачиваешься от окна в переполненный людьми зал. Эффект неожиданности на мгновение парализует все чувства и дыхание непозволительно замедляется. Пара глаз. Любимых глаз. Все происходит быстро и неожиданно, ты совершенно выпустила из виду момент ее прихода. Эта женщина великолепна: движение рук, каждое слово, сказанное ее бархатистым голосом — все это когда-то оставило на твоем сердце неизгладимый отпечаток. В ней было настроение. Атмосфера. От нее и только всегда зависел по некоему негласному соглашению окружающий мир. — Здравствуй, — прервала она своим мягким приветствием череду твоих воспоминаний. — Добрый вечер, дорогая. Повисла забавно-неловкая пауза. Невозможно в ней не тонуть. Не хотеть ее обнять. Не держать ее рук в своих. — Сколько? Около двух лет?.. — она прекрасно знала, сколько вы не видели друг друга. — Вечность. В ответ та единственная виноватая улыбка, которой цена весь мир, война, все слезы горечи и радостей и взгляд... Взгляд, который помнит все букеты белых лилий, все ночи под покрывалом дырявого полотна небес, все касания.       Разговор невольно отошел ко всем великим, но бессмысленным достижениям за период вашей разлуки. Путешествия, работа, знакомства, идеи, мечты. Наконец, когда труп стеснения и прошлого всплыли в бокале ее любимого белого Щардоне, ты подала ей руку: «Приглашаю мою прекрасную даму на танец». Она в своем платье в пол привлекала взгляды каждого без исключения, а тебе просто хотелось верить, что она только твоя. Хотя бы на этот зимний холодный вечер. Вечная мелодия белого танца внезапно прервалась. Ты огляделась по сторонам. Какой-то мужчина с бокалом золотистого шампанского подошел к оркестру и заказал новую песню. Он обернулся и, поднося вверх бокал, улыбнулся. Это же Джимми! Он, вероятно, уже успел разглядеть вас вместе и все понял. Стареющий мальчишка-романтик! «Он обязательно когда-нибудь получит от меня по своей соломенного цвета макушке». Тем временем музыканты начали вступление и вперед вышел саксофонист. Мелодия прояснялась в ваших головах и постепенно становилась все громче. «Черт бы побрал этого Джимми!» Это была песня лучше всего подходящая к сегодняшнему вечеру. Вы обе засмеялись. Это была ваша песня.

***

      Париж. Два с половиной года назад. Двухнедельный отдых был в самом разгаре. Июль позолачивал ее кожу с каждым днем все сильнее. Вы ходили по узким улочкам самого романтического города и не пропускали ни одного павильончика. Будь это книжная лавка или булочная, — все привлекало внимание. В одном из магазинчиков «Tout pour les gens de bon goût» продавались пластинки. Вы вошли. Все вокруг пестрело разноцветным винилом. Ты выбрала пластинку абсолютно не зная исполнителя и не имея понятия о звучании мелодии. — Но у нас ведь даже нет проигрывателя, моя маленькая транжира! — вмешалась ее бархатистым голосом ваша банковская карта. Пожилой мужчина, стоявший у кассы, предложил вам выйти вместе с ним на улицу. Там оказался малютка-проигрыватель молочного с коралловым цвета. Продавец предложил прослушать пластинку таким молодым «beautés». Он бережно достал ее из картонного кармашка и поставил иголку. Сначала слышалось легкое потрескивание и шипение, но совсем скоро нежное вступление и чарующий голос певца разлились вдоль всей улицы. Она взяла тебя за руки и, пританцовывая, повела на залитую солнцем середину магистрали. Вы танцевали посреди проезжей части, смотря друг другу в глаза и улыбаясь. Ветер раскидывал волосы, а руки сами тянулись к небу, хотелось коснуться его нежной голубизны, настолько вы были счастливы. На мгновение все словно замерло и потеряло четкость, фон размылся как в объективе умелого фотографа. Ты взяла ее за руки и поцеловала.        Ты открыла глаза в том самом зале ресторана в ночь перед сочельником. Снег за окном все так же валил большими хлопьями, а на твоей талии лежала рука любимой женщины, в то время как вторая находилась в твоей. Песня подходила к концу, а ее глаза блестели как в тот самый день. Что могло заставить тебя сейчас не сделать этого? Что могло остановить тебя от поцелуя? Верно.       Она предложила выйти на улицу и подышать. Как красиво переливается снег в свете фонарей... — Одолжи-ка мне сигарету, — попросила она. — Ты знаешь, что женщине в зеленом платье отказать невозможно?.. — улыбаясь ты смотрела ей в глаза. — Но ты никогда не курила... Ты уверена? Она ничего не ответила, только ловко прикурив, отошла и оперлась о поручень над лестницей, выходившей из ресторана. Ее разгоряченное танцем тело не чувствовало холода и не дрожало. Снежинки послушно ложились на каштановые волосы, а дым, выдыхаемый из легких рассеивался в спокойствии зимней ночи. Какими изящными были ее руки: она могла совершенно не носить колец, ведь грациозность, с которой она ими двигала заменяла все тысячи карат мира. Тебе в глаза бросилось серебряное кольцо. На безымянном пальце. «Блять», — раздалось в голове. Все вокруг закружилось в бесконечной карусели. — Заметила? — с пренебрежением спросила она. — Не волнуйся, если бы я не хотела, я бы не позволила. Мне нужно было это сделать ради тебя. Не пиши мне больше таких писем. Желательно... — она замялась. — ... больше вообще не пиши. Я слишком тебя люблю, — она затушила сигарету и протянула тебе распечатанный конверт. — И.. Завязывай с этим, — она выбросила окурок в сугроб. Ее сапоги на каблуках неслышно ступали по заснеженной дорожке. Она медленно удалялась вдоль по Берсеневской. Начался снегопад. В носу безбожно щипало, а глаза предательски слезились. Лист, исписанный твоим витиеватым почерком, пошел волнами, а тушь в некоторых местах образовала подтеки. Ты подозвала такси, подняв руку. Шофер любезно открыл дверцу. Ты посмотрела налево. Она ушла, а метель замела ее следы.