(Not) Immortal

      Боже, как сильно он его любит.       Сонхун глаз не сводит с Джейка - его так и манит широкая улыбка друга, которой он одаривает ребят; его сверкающие глаза, когда он лопочет о чем-то своем, нелепом, иногда смешном, но невообразимо милом; брови, немного нахмуренные в минуты задумчивости. Его хочется защищать, обнимать, целовать, ерошить пальцами темные пряди его волос, дуть в нос и смеяться от того, как забавно Шим морщит нос.       Боже, как сильно он его любит и как боится признаться в этом.       Сонхун знает, что Джейк его ценит как товарища и друга, но ему хочется большего. Он с ума сходит по ночам, перебирая на руке браслет с семью камнями, символизирующими членов клана, когда бессоница дарит ему целый букет мыслей о Джеюне и страхов, что тот может его возненавидеть за то, в каком смысле думает о нем его друг. Пак боится, очень боится быть отвергнутым, боится потерять то доверие, что есть между ними, и поэтому пытается спрятать, закопать, погасить свои чувства.       Не выходит.       Вампир нерешителен и застенчив, он знает это, так же как и то, что он может окончательно тронуться умом, если что-нибудь не предпримет. Спустя долгое время, что он мялся, гипнотизируя голубой камешек на браслете - камень Джейка, Сонхун наконец решается на отчаянный для себя шаг.

***

      Товарищей-вампиров, кроме Джейка, в их маленьком поместье сейчас нет; остальные ушли в город искать на черном рынке немного донорской крови - их мини-клан ни за что не посмел бы нападать на живых людей ради пропитания. Сегодня, согласно составленному Джеем списку, их с Джеюном очередь охранять дома от непрошеных гостей (это Пак уломал Джея поставить их вместе в пару для дежурства). Пак решает, что сейчас или никогда - он попытается сегодня, до прихода друзей, аккуратно донести до старшего свои чувства.       Сонхун, закончив обход помещений, выходит во двор между двумя домами, когда-то заброшенными прежними владельцами и ныне занимаемых их кланом. Сразу же опытным глазом неподалеку, между деревьями,замечает Джейка, который, немного пыхтя, тащит за собой сани с дровами для камина и печи - как-никак, уже ноябрь, необходимо полностью подготовиться к предстоящей суровой зиме. Младший мгновенно подбегает к товарищу, помогая управиться с тяжелым возом. Тот с благодарностью ослепляет своей прекрасной улыбкой улыбается, принимая помощь; сердце Сонхуна летит куда-то вниз, утаскивая с собой и здравый рассудок.       Они вдвоем не без труда доставляют свой груз до ворот поместья, тащат до небольшого дровника на заднем дворе, останавливаются и присаживаются на маленькую скамейку рядом с горкой нерасколотых дров. Сонхун краем глаза отмечает, как очаровательно покраснели от холода щеки Джейка, ловит себя на мысли, что не прочь бы согреть их своими руками и дыханием.       Его затея признания уже начинает казаться ему бредовой и обреченной на провал. Мозг быстрее скорости света начинает генерировать планы побега от этого неловкого, но важного разговора. Пак уже собирается сказать, что забыл закрыть окно в восточном крыле одного из домов, и быстро слинять, как обеспокоенный голос Джеюна, словно мечом, обрубает эти мысли:       - Сонхун, почему в последнее время ты будто избегаешь меня?       Холодный пот мгновенно крупными каплями скатывается по спине младшего, он понимает, что сбегать поздно; он медленно выдыхает воздух из легких, попутно понимая, что почти не дышал все это время. Наблюдает за облачком пара, вышедшим изо рта, не зная, как начать беседу. Наконец, набравшись смелости и крепко зажмурившись от страха, тихо-тихо произносит:       -Джейк, знаешь, я... Думаю, я люблю тебя.       Тишина.       Сонхуну очень-очень страшно раскрывать веки. Он уже понял, да, он все испортил, естественно, Джейк не такой, он нормальный, не то что он, наверняка сейчас в его голове начали проноситься мысли о том, какой же Пак отвратительный, как он вообще может говорить о таком, они же друзья, да он совсем умом тронулся, испортил их дружбу, и...       Поток самоуничижительных мыслей прерывает что-то, что Сонхун будет помнить всю жизнь. Он внезапно ощущает на своих губах что-то теплое, мягкое, сперва путает это тепло с холодом снега, неожиданно начавшим падать с серого хмурого неба. Веки его трепещут, задевают что-то мягкое, находящееся очень-очень близко. Наконец Пак широко распахивает глаза и видит перед собой лицо, о котором грезил по ночам, и глаза - глаза Джеюна - так же сильно зажмуренные, как его собственные еще пару секунд назад.       Сердце, еще будто сто лет назад покинувшее грудную клетку, вдруг решает напомнить о себе - начинает бешено колотиться о ребра, вызывая головокружение. Голова резко потяжелела будто на десять тонн сразу, перед раскрытыми глазами заплясали разноцветные пятна. Только сейчас Пак осознает, что его целуют в плотно сжатый рот, целуют те самые губы, о которых мечтал, целуют так нежно и трепетно, как бы он сам никогда не мог себе вообразить.       Джейк наконец медленно отстраняется, открывая глаза, заглядывает в лицо младшему, ищет признаки ответной реакции. Видит, в каком шоке сейчас пребывает его милый Сонхун, и легкий смешок срывается с губ, только что прижимавшихся к губам Пака.       - Ты такой ми-и-и-лый, когда смущен, - пронзая улыбкой, как стрелой, и без того измученное сердце Пака улыбаясь, сообщает Джейк и оставляет напоследок легкий поцелуй на родинке на переносице Сонхуна, - что ж ты раньше мне ничего не говорил?       - Боялся, что отвергнешь, - бурчит младший, наконец приходя в себя и стремительно краснея.       - Что за глупости?! Я бы никогда не смог тебе и слова плохого сказать, ведь я тоже тебя очень-очень сильно люблю, - говорит Шим, тянется руками к шее Сонхуна, притягивает к себе и крепко обнимает.       Тот реагирует на этот раз незамедлительно: сминает замерзшей рукой ткань зимней мантии на спине Джейка, прижимает возлюбленного к себе и сам накрывает чужие губы своими. С наслаждением ощущает долгожданные тепло и мягкость, легонько двигая губами; чувствует, как Джейк улыбается в поцелуе и немного ерзает на скамье. Сонхун чуть сильнее надавливает губами на губы Джеюна, заставляя его немного приоткрыть горячий рот, и получив желаемое, с трепетом проводит кончиком языка по нижней губе, по кромке белоснежных зубов, по заостренным вампирским клыкам. Джейк от удивления ахает и еще шире раскрывает рот; Сонхун мгновенно пользуется предоставленной возможностью и проникает своим языком в чужой рот, находит горячий и податливый язык, сплетается с ним, от чего Шим приглушенно стонет и еще крепче вцепляется руками в шею Пака. Влажные звуки причмокиваний заставляют тело, забывшее, что на улице почти зима, гореть и желать нечто большего, чем просто поцелуи. Там, внизу, начинает разливаться знакомое тепло, от которого по всему телу прокатывается волна мурашек; Сонхун, решив, что пока достаточно, с огромными усилиями отстраняется от Джейка, от наслаждения прикрывшего глаза, и руками склоняет его голову к своей разгоряченной груди, нежно прижимая к себе.       - Будем вместе навсегда, верно? - с придыханием задает вопрос Пак, поглаживая темные пряди.       - Да, навсегда. Навечно, - шепчет Джеюн, незаметно роняя горячие слезы счастья на грудь возлюбленного.

***

      Они сидят так, обнявшись и тяжело дыша, еще некоторое время вместе; редкие снежинки медленно падают с неба, и будто танцуя, приземляются на волосы Джейка - Сонхун любуется этим контрастом белого снега и волос возлюбленного, лежащим на его плече. Идиллию разрушает вдруг донесшийся издалека глухой голос Чонвона, правящего небольшой повозкой, на всех парах летящей к поместью.       -Бегите, быстрее, прошу, Джимин!..       В голове будто щелкает переключатель. Джимин? Не та ли Джимин, грозная предводительница воинственного клана вампиров, уничтожающего всех других вампиров, чтобы остаться единственным существующим кланом? Если Пак все правильно понял, то они все в большой опасности.       Он, движением руки приводя витающего в облаках Джейка в чувство, обеспокоенно вскакивает. Тот быстро моргает глазами, пытаясь понять, почему Сонхун так резко встал.       - Что-то случилось? - спрашивает он, тоже вставая со скамьи и цепляясь пальцами за рукав мантии Сонхуна.       - Нам необходимо быстро сматываться, - отвечает тот, быстро идя навстречу подъезжающей повозке и таща за собой друга, - у нас, как я понял, огромные неприятности.       Джей, на ходу выпрыгивая из повозки, бежит навстречу парням.       - Так, сейчас мы обязаны уйти отсюда как можно скорее, - запыхавшись, сообщает товарищ, и, схватив обоих за рукава, тянет к остальным, что-то выкрикивающим с перекошенными от страха лицами. Внезапно прямо перед ними в воздух поднимается огромный столб снега, отделяя парней друг от друга.       Джейк, отшатнувшись и зажмурив от снега глаза, пытается нащупать ладонь Сонхуна. Шаря рукой по воздуху, он наконец натыкается на руку, но что-то его смущает и он тут же отбрасывает ее от себя. Он помнит любимые руки возлюбленного, еще недавно обнимавшего его, руки, держащие его в своих объятиях как самое дорогое сокровище на свете. Эти руки большие, сильные, мужественные, немного шершавые от труда и зимнего ветра. Сейчас же он на миг прикоснулся к изящной, мягкой на ощупь руке, явно женской, не той, какую он искал. Джеюн с трудом разлепляет веки и пытается всмотреться в пространство рядом с собой, будто занавешенное простыней из снега. Сквозь снежные хлопья он видит очертания девушки, одетой в длинную свободную робу. Кт?..       Не давая закончить мысль, снег внезапно, так же как и взметнулся в воздух, опадает, и только редкие снежинки продолжают свой путь к земле. Шим наконец может видеть того, кто находится перед ним. Девушка, несомненно красивая, стоит, согнувшись; она вдруг поднимает бледное лицо, и ярко-алые губы растягиваются в демонстрирующей длинные вампирские клыки отвратительной усмешке, от которой внутри все холодеет, и по спине проносится целый табун мурашек. Джейк столбенеет, смотря на незваную гостью, уже поняв, что их застали враги; пытается сдвинуться с места и с леденящим ужасом понимает, что не может этого сделать. Будто из другой вселенной он слышит голос Сонхуна, отчаянно зовущего его, открывает рот, чтобы ответить, но из него не доносится даже вздоха, не то что слова или крика. Голова заметно тяжелеет, глаза закатываются, прикрываясь веками, и Джейка словно магнитом тянет к земле. Последнее, что он видит перед отключкой, это Ники, Сону и Хисын, которые изо всех сил, дергаясь и пиная ногами воздух, пытаются освободиться из хваток каких-то чужих людей. Он хочет позвать кого-либо из них, но перед глазами уже расстилается беспросветная тьма, и Джеюн теряет сознание.

***

      Сонхуну невообразимо больно смотреть, как Джейк, словно в замедленной съемке, падает без сил на снег. То, что его так поразило нападение чужаков, неудивительно - Чонвон лишь месяца три назад обратил юношу в вампира, спасая от верной гибели, и Шим еще не знал, как опасны бывают нападения, каждое из которых может быть смертельным. Сзади Пака держит какой-то амбал, один из вампиров Джимин, чей клан, известный своей жестокостью и кровожадностью, наведался к ним.       Пак изо всех сил пытается вырваться из крепкой хватки; у него это не выходит, и он решается пойти против своих принципов. Сонхун никогда в жизни не решился бы укусить кого-либо, будь то вампир или человек; но сейчас ситуация другая, на кону его жизнь, жизнь Джейка и товарищей. Крепко зажмурившись, он со всей силы вонзает клыки в держащую его руку. Слышит оглушительный крик сзади себя; его выпускают из хватки, зажимают кровоточащую руку другой. Парень пользуется предоставленной возможностью сбежать; поднырнув под локоть задержавшего его вампира, бежит по направлению к Джейку. Скорей, нужно забрать его, остальных, убежать куда-нибудь далеко!..       Не успевает - дорогу ему преграждает сама Джимин.       - Куда это ты намылился, красавчик? - ухмыляется она и идет на Пака.       Сонхун резко останавливается, восстанавливает равновесие. Этого ему еще не хватало. Из-за плеча девушки он видит, как Джей подбирается к Шиму, отбиваясь от врагов, берет его на руки и пробивается в сторону домов. Джейк спасен! Немного успокоенный этой мыслью, он возвращается взглядом к Джимин, готовящейся нанести удар.       Блокирует вовремя вскинутым предплечьем удар ногой с разворота. Предводитель воинственного клана, несмотря на то, что является девушкой, определенно сильный вампир, которого не стоит воспринимать несерьезно - Сонхун это уже понял. Он сам набрасывается на Джимин, пытаясь схватить ее руки и зафиксировать их, но у него это не выходит - девушка с невообразимой скоростью отражает атаку и оказывается сзади Пака. Тот, поняв, что его отрезали от друзей, бросается в сторону леса - отвести Джимин от их поместья, разделить противников, быстрее!       - Уджин, не дай им уйти, убивай всех! - орет напоследок одному из своих вампиров девушка, бросившись вслед за Сонхуном.       Пак не верит своим ушам - оборачивается, продолжая нестись сквозь деревья; видит, как один из вампиров поджигает дрова, привезенные утром Джейком. Огонь разгорается, охватывает весь дровник рядом, перекидывается на один из домов поместья. Сонхун в ужасе раскрывает шире глаза - пламя отражается в темных радужках, окрашивая их в багряный цвет. Он уже понял, что совершил ошибку, начав углубляться в лес, но делать уже нечего - крепко стиснув зубы, он продолжает нестись в чащу, изредко проверяя, следует ли за ним Джимин.       Потеряв счет времени - сколько минут, а то и часов он спасается от погони? - уставший Сонхун решает, что пора остановиться. Резко затормозив, оборачивается, тяжело выпуская холодный воздух из груди, видит приближающуюся девушку. В горле сухо и неприятно от бега; Пак сглатывает слюну, готовясь к драке. Девушка наконец достигает его и, даже не останавливаясь, с разбегу наносит удар обеими ногами в спину вампира. Тот явно не ожидал этого - он падает на сугроб, попутно задевая колючий куст, ветки которого хлещут по его щеке и оставляют царапины. Джимин седлает его спину, заламывает обе руки Сонхуна, фиксируя их рукой с острыми ногтями.       - Ну и заставил ты меня побегать, сладкий, - мурлычет даже не запыхавшаяся девушка прямо в ухо Паку, проходясь по ушной раковине скользким языком, - ради чего были эти догонялки, если в итоге ты все равно поддался мне?       - Заткнись, - хрипит Сонхун, пытаясь извернуться от языка девушки.       - О-о, вот как мы заговорили, - протягивает томно Джимин, медленно заерзав на парне, явно специально, - если бы ты только не был таким строптивым и непослушным, я бы, может, и пощадила бы тебя... Что скажешь?       Сонхун с ужасом чувствует руку девушки, пробравшуюся под него, на своем паху; неистово начинает дергаться, пытаясь скинуть с себя Джимин. Однако ему, ослабевшему от продолжительного бега, это не удается, зато у него получается разозлить девушку.       - Так это нет? Я намеренно даю тебе шанс спастись, но ты и им не хочешь воспользоваться? - в гневе шипит Джимин, и вновь крепко сжав коленями брыкающегося вампира и свободной рукой резко наклоняя его голову, впивается клыками в его плечо.       Перед глазами Сонхуна начинают плыть разноцветные круги, в голове что-то загорается, плечо будто разрывает мгновенная пульсирующая петарда; боль от укуса настолько сильная и яркая, что он просто открывает до хруста рот, пытаясь заорать, но не доносится ни звука. Джимин продолжает высасывать кровь, проходясь языком по укусам, снимает зубами кожу, перегрызает показавшиеся сухожилия, раздробляет сильными челюстями кость; насытившись вдоволь кровью, девушка дергает головой и отрывает кусок плоти, обнажая осколки кости. Сонхун наконец обретает голос, лес заполняется жутким ревом; слезы брызжут из его глаз, заливая лицо; струйка слюны стекает по его подбородку, капая на снег. Джимин замечает это, попутно пережевывая мясо, опускает вновь голову, слизывает слюну с подбородка Пака. Его собственная кровь смешивается со слюной, пачкая нижнюю часть его лица.       Сонхун уже не может кричать, из его перепачканного рта теперь доносятся тихие хрипы. Плечо, или, вернее, его остатки, продолжает вопить нескончаемой болью. Девушка наконец слезает с него, оправляя робу и вытирая рукавом кровь со рта.       - Как я и думала, ты не только внешне сладок, - нараспев протягивает предводитель врагов, - как жаль, что ты оказался недостаточно умен, чтобы присоединиться ко мне. Ну, думаю, покалеченный, ты уже ничего не сможешь сделать, так что мне необходимо откланяться. Чао, малыш!       Со смехом Джимин вприпрыжку отдаляется от лежащего на красном снегу Сонхуна. Он видит только ее сапоги, каблуки которых заставляют снег вихрем подниматься в воздух. Но скоро и это видение пропадает, предоставляя Пака кромешной тьме.

***

      Он слышит над ухом - или у себя в голове? - какой-то писк. С усилием приподнимает опухшие веки и замечает уже убегающую испуганную белку - это она разбудила Сонхуна. Он тяжело моргает, стряхивая с глаз снег; полежав некоторое время и постепенно приходя в себя, Пак наконец приподнимает свое отяжелевшее будто на тонну тело и морщится от внезапной яркой боли. Опускает глаза, видит уже побуревшую рану и обнажившуюся раздробленную ключицу; не выдерживает такого зрелища, и отвернувшись, выворачивает желудок на растущий рядом куст.       Освободившись от содержимого желудка и вытерев кровь и желчь с губ, Сонхун медленно поднимается на ноги, пошатываясь. Плечо вновь разрывается болью, но Пак, скривившись, решает игнорировать это. Снег с его спины сваливается на сугроб, и вампир понимает, что лежал здесь не час и не два. А действительно, сколько? День? Два? Неделю? Судорожно напрягая мозги, он сглатывает, ощущая противный привкус рвоты. Постепенно в его голове начали всплывать произошедшие события, и тут уже не плечо, а сознание будто взрывается. Нападение врагов! Ребята! Джейк!       Слезы сами наворачиваются на глаза от таких воспоминаний, скатываясь по заледенелым щекам и немного смывая его кровь с подбородка. Он сам виноват, что убежал так далеко - сколько он будет добираться в таком состоянии до поместья? Живы ли вообще товарищи? Ну конечно, живы, как они могли умереть, нет, нет. Но все-таки поторопиться не мешает.       Превозмогая вопящую боль, Сонхун начинает плестись в сторону дома, будучи неуверенным вообще, движется ли он в правильном направлении. Они не раз и не два бывали в этом лесу, но никогда не заходили так далеко, как Пак в бегстве. Едва переставляя ноги, он пытается двигаться еще быстрее. Нужно как можно скорее попасть к ребятам, к Джейку, успеть удостовериться, что с ними все в порядке и никто, кроме него, не пострадал.       Спустя несколько часов пути и пяти-шести остановок, Сонхун наконец начинает узнавать ближайшие кусты и деревья, однако с огорчением вспоминает, что эти деревья находятся не ближе чем в трех милях от поместья. Однако как раз это знание придает ему сил, и он уже бодрее движется в сторону дома, почти забыв про боль в плече. Скорее, скорее, нужно попасть домой, к Джейку!..       Через еще пару-тройку часов Пак узнает деревья, растущие недалеко от дома; он, окончательно наплевав на плечо и усталость, понесся навстречу родным местам. Пару раз спотыкается о камни, падает, но тут же вскакивает на негнущиеся уже ноги и продолжает бежать, сжимая в руке браслет с семью камнями. Успеть, успеть проверить, что ребята в порядке, что они живы!..       Наконец деревья начинают редеть, и Сонхун выбегает на дорогу из леса; вдалеке видит поместье. Вампир вспоминает с тревогой, как один из врагов поджег дрова и пламя охватило дом. Так и есть - он видит лишь одно здание, уцелевшее от пожара, а на месте второго виднеется только серое пепелище.       Сердце будто сдавливают железными тисками, в горле пересыхает; пуще прежнего он рвется навстречу дому, ребятам, Джейку, его любимому милому Джеюну, который наверняка сейчас с нетерпением ждет, когда же он вернется домой. Сонхун с нежностью вспоминает их поцелуй, и это придает ему еще больше сил. Пак совершает последнее усилие и в десять широчайших шагов долетает до ворот. Но что он видит?       Не успел.       Нет, нет, нет, нет, нет, такого просто не может быть, да вы шутите, наверняка у него просто галлюцинации от дикой усталости, вот сейчас он моргнет, и увидит бегущих ему навстречу товарищей.       Моргнул - ничего, то же самое. Хлопает глазами еще раз, и еще, но взгляд до сих пор выхватывает только несколько тел, лежащих на холодном снегу и засыпанные сугробами. Быстро пересчитывает тела - это ведь тела врагов, верно? - и, найдя последнее, останавливается на цифре шесть.       В голове вспыхивает пожар осознания.       Словно со стороны, Сонхун видит, как сам рушится на колени, руками хватаясь за голову, и начинает покачиваться из стороны в сторону; будто из другого измерения слышит свой голос, звенящий в душераздирающем крике отчаяния и горя; видит, как тает снег под горячими слезами, заливающими водопадом лицо и землю под ним. Голова начинает пульсировать от собственного крика, в плечо, как давняя хозяйка, возвращается боль, разрезая и без того измученное тело на мелкие части.        Просидев так - сколько времени? - Пак, качаясь, встает на подкашивающиеся ноги и, словно в бреду, бредет в сторону изуродованных трупов. Подходит ближе, заглядывает в лицо ближайшего посеревшего тела и узнает в запавших глазницах с высохшими белками когда-то лучезарные глаза Сону. Рыдания вновь прорываются через глотку, мешают видеть. Сонхуну тяжело, невыносимо тяжело смотреть на мертвого друга. Он отрывает взгляд, находит глазами следующее тело, узнает Ники, их самого младшенького, но такого мужественного. Постояв немного над ним и уронив слезы на серую ссохшуюся кожу, Сонхун двигается дальше, к другому трупу - как бы ему хотелось, чтобы это был не Джейк, он не вынесет этого. Всей душой желая отдалить прощание с любимым, Пак ковыляет к телу. И замирает в изумлении.       Это Чонвон - он сразу узнает эти немного волнистые волосы. Но что это? - глаза на месте, лицо не серое, а просто бледное от холода. Не веря своим глазам, вампир падает на колени перед ним и наклоняется, напрягая слух. Он слышит тихий свист равномерного дыхания, и новые слезы, но уже облегчения, скатываются по щекам. Незамедлительно Пак встает, берет на руки их предводителя - попутно поморщившись от тупой боли - и несет его в уцелевший дом. Зайдя в здание, аккуратно опускает друга на кушетку, пододвигает ее поближе к камину; берет пару дров, бросает за решетку камина и поджигает - этого достаточно на первое время, все-таки вампиры не так чувствительны к холоду, как люди. Бросив на товарища последний взгляд, Сонхун выходит на улицу, вновь оплакивать погибших.       Бог, если он есть, услышал его молитву - следующим, кого он увидел, был Хисын, лежащий лицом вниз и выгнувший сломанные ноги под неестественным углом; затем Пак замечает Чонсона без одной руки и наполовину размозженной головой, лежащей в бурой луже засохшей крови; его рука лежала неподалеку, с рваным краем, как если бы ее кто-то откусил. Сонхун не может стерпеть подобной сцены, его снова выворачивает наизнанку от такого зрелища. Посидев некоторое время и бросив прощальный взгляд на друзей, он с тяжелым сердцем бредет к последнему телу.       Тело Джеюна без заметных увечий - Пак с огромным облегчением выдыхает. С благоговением он опускается на колени, аккуратно берет хрупкую высохшую руку и целует костлявые пальцы. Губы Джейка так и остались навечно раскрытыми - они уже никогда не растянутся в самой прекрасной улыбке на свете; глаз на месте глазниц уже нет - они высохли от разложения и холода - уже никогда не подарят Сонхуну полный тепла и нежности взгляд, адресованный только ему. Вампир бережно снимает с руки Шима его браслет - весь в крови, с одним треснутым зеленым шариком бусины - камня, символизирующего самого Сонхуна. Горячие слезы смывают кровь с камней, засверкавших на выглянувшем из-за туч солнце. Пак снимает свой браслет - целый - надевает его на тонкое запястье Джейка. Браслет с треснутым камнем он так же надевает на свою руку. Оставив последний в жизни поцелуй на лбу любимого, Сонхун встает и тащится в сторону маленького сарайчика, где они хранили инструменты.       Как же хорошо, что хоть сарай не сгорел! Взяв лопату и выйдя из маленького помещения, Пак прикрывает скрипящую дверь. Направляется на задний двор, расчищает снег, освобождая мерзлую землю. Подготовив место, начинает копать; это дается тяжело, холодная и твердая земля будто не хочет принимать в себя его товарищей. Сонхун копает до самой ночи; наконец, закончив, вновь идет к трупам. С великой аккуратностью берет тело Ники на руки, надеясь, что оно не развалится по пути. Опасения сбываются - не донеся тело до могилы каких-то пары метров, Сонхун слышит жуткий треск, и рука друга остается на земле. С огромным трудом сдерживая рвотный позыв, он медленно опускает тело в яму и, зажмурившись, идет к отвалившейся руке, берет ее и кладет на то место, где она должна быть.       Целую ночь Пак занимается похоронами товарищей, с сердцем, обливающемся кровью при виде изувеченных друзей. Про свое плечо он уже не вспоминает, это мелочи по сравнению с тем, что пережили его друзья, тем более знаменитая вампирская регенерация потихоньку начала давать о себе знать. Он благодарит бога за то, что ему приходится заниматься этим ночью, в кромешной тьме, где видно лишь очертания предметов, но не жуткие раны. Последним опуская в могилу Джейка, Сонхун вновь не сдерживает беспомощных рыданий и немого крика. Как бы ему хотелось лежать сейчас там, внизу, среди друзей, а не быть тем, кто закидывает первые комья земли, закрывая ими тела товарищей. Каждое движение лопатой причиняет ему невыносимую боль, как физическую, так и моральную, но Пак продолжает свое дело, крепко стиснув зубы.       Когда на востоке забрезжили первые лучи солнца, он уже кидает последние пригоршни земли. Он чертовски устал, ему просто хочется повалиться и уснуть, желательно больше не просыпаясь. Бросив лопату, Сонхун падает без сил на землю рядом со свежей могилой. Полежав немного, начинает ползти в сторону дома. Тяжело встает на уставшие ноги, заходит в дом, видит в камине тлеющие угли. Вампир подбрасывает новые поленья, дует на них, помогая разгорающемуся огню. Сколько будет спать Чонвон? Ждать ли его пробуждения? Сонхун слышал когда-то, что вампиры способны впасть в глубокий сон на десятки, а то и на сотни лет - вдруг это как раз такой случай? Приняв для себя тяжелое решение, Пак убеждает себя не ждать, а идти в город - там ему смогут помочь обработать рану. Бросив прощальный взгляд на дорогого друга и обещая себе когда-нибудь вновь увидеться с ним, Сонхун выходит на улицу. Солнце уже встало, освещая лучами кровавое поле боя перед целым домом. Вампир, пошатываясь, выходит со двора, окидывает глазами в последний раз родное поместье и идет в сторону ближайшего городка.       Идет навстречу новой жизни, жизни без друзей.