Тёмный блеск на краю луны.

Никто из них не мог сказать точно сколько прошло времени с того момента, как они опять сели в машину. Может всего пару минут, а может и час, но все чётко поняли, что сейчас им было очень трудно оценить время. Солнце практически зашло за тайную линию горизонта, но любезно дало путникам насладится последними нежными летними сумраками. Дакота медленно открыла окно и так бы и высунула язык по ветру, как старый лохматый лабрадор. Отвратный запах влаги практически рассеялся, отставив после себя едва уловимый болотный запах. Распознать его могла бы только Дакота, но та из-за такого длинного и сложного дня вряд ли бы смогла бы отличить даже самые контрастные запахи. Бодрячком держались только Харгривзы, которые прошлую ночь хотя бы спали. Ну а Редклиффы, прожившие последние дни в бессонном пути, так бы и отрубились на середине пути, если бы не внутренне чувство ответственности за грядущий апокалипсис. Историческая дискуссия позади так же быстро прекратилась: они оба сошлись на том, что жить в Средневековье отвратно. Наверное, впервые в машине повисло протяжное и напрягающее молчание. Лишь шум мотора старой, но верной машины Диего. Тюрьма, как позже выяснилось, находилась за городом, и ехать туда по кривой дороге было то ещё удовольствие. Длинные и костлявые ветки практически полностью сухих деревьев скреблись по бокам машины, и этот звук постепенно стал капать на нервы всем. — Ну хоть расскажите откуда вы. — Решил прервать тишину Диего. — Скандинавский полуостров. — Широко зевая сказала Дакота. Сил на разговоры у неё конечно же не было, но сидеть в тишине для неё было самой страшной пыткой. — Ого. — Эллисон высунула голову вперёд. — Викинги, Тор, Один? — Нет. — Сухо отрезал Льюис. — Скандинавская мифология примерно моя ровесница. Когда родились Соловей и Лохматый, даже викинги не сформировались, а про юность отца вообще нет смыла говорить. У нас своя вера: не такая как у вас, но есть схожести. — Язычники? —Спросила Эллисон, вернувшись ближе к Льюису. — Лучше сказать многобожцы: язычник звучит не самым приятным образом. — Подтвердила Дакота. Она повернулась ближе к собеседникам, оставив своё нудное занятие. — Язычники постоянно приносят жертвы своим богам и не могут целостно существовать без них. Мы же вольны в своих деяниях. Они дали нам бессмертие и силы, а взамен мы чтим их память. — Углубляться в это можно бесконечно долго: всегда найдётся что-то новое и непонятное.— Высказался Льюис. — Ну а чем вы с свободное время занимаетесь? — Спросил Диего. — Ты спрашиваешь только из вежливости: я же знаю. — Дакота посмотрела на него исподлобья, но одновременно с этим в проёме высунулась волнистая макушка Льюиса, и все поняли, что вопрос был максимально неудачным. — У нас всё весело проходит. — Он цокнул языком, словно думал с чего было бы лучше начать.— Лохматый, нам старший, проводит время со свой семьёй. Женой, детьми там. Редко появляется в родительском доме, только по выходным: что он делает в остальное время мы без понятия. Соловей, — Он боднул макушкой плечо сестры в надежде вызвать у неё улыбку, но та лишь отвернулась. — Она много времени проводит за инструментами: сочиняет стихи, песни, не знаю, чем вообще занимаются менестрели. — Я не менестрель. — Раздражённо вставила Дакота. — Мне всё равно, Соловушка. — Усмехнулся Льюис. — Либо же за тренировками. Мы с Кристианом часто общаемся с умершими родичами и друзьями, а в остальное время проводим за тренировками. Чем занимаются двойняшки я без понятия: они вроде есть, но где постоянно торчат не знает даже отец. — Весело у вас. — Саркастично усмехнулся Диего. — Не то слово. — Поддержала его Дакота. — Между прочем у нас очень дружная семья! — Вскинул Льюис и сразу же получил взгляд от Дакоты. Она пару секунд смотрела в глаза младшего брата, и Диего мог поклясться, что если бы он оказался на месте бедного Льюиса, то не выдержал бы и пару секунд, но он держался: смотрел ей в глаза не моргая. Первой сдалась Дакота. Она тяжело выдохнула и отвернулась. — Он прав. — Резко выпалила она.— Друг за друга горой, но в последнее время практически не пересекаемся, так что это не считается. — Разъехались по свету? — Усмехнулся Диего, и Дакота, пряча улыбку в рукав, кивнула. — Можно и так. Зефф стал много времени проводить со своей женой и детьми. Я, можно сказать, колесю по свету, ищу новую музыку. Этот вот, — она махнула головой в сторону Льюиса, — единственный, кто остался с отцом. Даже близнецы уже уехали, а этот сидит, как пёс на цепи. — Мне просто идти некуда. — Льюис сцепил руки на груди и практически вплотную прижался к окну. Стало ясно: слова Соловья его очень сильно обидели. Дакота полностью проигнорировала капризы младшего брата и обратилась к Харвгривзам. — А вы как живёте? Личная жизнь вас устраивает? А то проживаем с вами последние дни, а так точно ничего и не знаем. — Ну у меня в целом ничего интересного. — начала Эллисон. — В разводе, есть дочь. — После этих слов Льюис словно оживился: он оторвался от окна и придвинулся чутка ближе, но под взглядом Дакоты быстро вернулся к своему привычному месту. Эллисон заметно смутилась и отодвинулась от Льюиса на максимальное расстояние, которое могли позволить задние сидения. — А ты? — Резко спросила Дакота у Диего. Тот был так сконцентрирован на дороге, что пропустил это мимо ушей. — Что? — переспросил Диего. Дакота резко повернулась к нему лицом, и он поучаствовал её взгляд на себе. Это чувство словно сжимало его из нутри: не больно, скорее неприятно. — Больше всего я ненавижу, когда меня не слушают. — Дакота держала в руке пачку сигарет. Она сжала ее настолько сильно, что оставшиеся сигареты попросту переломались, и на сидение высыпалось несколько щепоток желанного табака. Льюис, ловко поняв, что если не он, то дело может выйти из-под контроля, протянул руку вперёд и заботливо положил ее ей на плечо: хоть он и казался высокомерным идиотом, но похоже был прекрасным братом. Соловей, слегка встряхнув головой, выронила пачку вниз, но сейчас доставать ее уже не было смысла. Она обратилась к Диего слегка дрожащим голосом. — Прости... — Дакота очень сильно потёрла глаза, словно попыталась затолкнуть обратно неведанное чувство. Она снова повернулась к Диего, нацепил самую поддельную улыбку, которая вообще могла бы существовать. — Я хотела спросить, как дела в личной жизни? Точнее, как были дела до смерти Юдоры. Хотя…— Она на миг задумалась и ещё раз потёрла глаза. — Прости, я не знаю, что со мной. Останови машину, я хочу пройтись. — Ты издеваешься? — вскинул брови Диего и, наверное, впервые посмотрел на Дакоту. Та, словно зажатый котенок, смотрела на него. В голове его моментально пронеслось: "Она не лидер. Правая рука лидера — возможно, но точно не лидер". — Мы сейчас в лесу, к тому же ночь, а ты хочешь пройтись? — Я хорошо ориентируюсь в темноте и приду к тюрьме даже быстрее вас. — Сказала Дакота. Голос ее окреп, и в нём не было той сжатости, которой была пару минут назад. "Нет, ты никуда не пойдешь! Мы спокойно доедем до тюрьмы, решим дело с этим Гаральдом, а там уже делай что хочешь." — хотел сказать Харвгривз, но вместо этого произнес: — Хорошо. Удачи. Дакота улыбнулась. В этой улыбке была лишь банальная вежливость и благодарность, но единственное, что было в его голове: "Эта улыбка посвящена мне". Не успел он даже сообразить что-либо, как дверь открылась и так же быстро закрылась. За пару секунд и так тёмный силуэт Дакота скрылся в тени, а Диего остался осмыслять то, что только что произошло. — Зачем ты это сделал? — обратился Диего к Льюису. Осознание того, что ему так глупо промыли мозги, постепенно пришло в голову. Он бы мог разозлится, но из-за усталости уже не хотел это делать. — А ты бы отпустил ее просто так?— Льюис смотрел ему прямо в глаза: это их семейная черта начинала раздражать. — Нет. — Диего опять завел мотор и тронулся с места. — Тогда не спрашивай такие глупые вопросы, мечник. — Льюис откинул голову назад, и к нему слегка придвинулась Эллисон. — Почему она так отреагировала? — Редклифф тяжело повернул голову, и в его взгляде ясно читалось: "Может не надо". Тяжело выдохнув, он начал: — У соловья в детстве были проблемы с контролем эмоций: орала на любой раздражитель, постоянно ходила злая. — А отец что с этим делал? — спросил Диего. — Насколько наш не был ужасен, но в такой ситуации он бы что-то сделал. — А что он мог сделать? — Пожал плечами Льюис. — Бил её, когда та впадала в гнев. Это конечно практически не помогало, но с учётом того, что это происходило до нашей эры, ему простительно. Ей вообще больше всех от отца досталось: Зеффа и то меньше били, хотя он тоже не подарок. Ну в итоге она вроде бы справилась с этим, хотя иногда, конечно, пылит. — Льюис посмотрел на Диего, который настолько сильно сцепил руль, что на его руках стали выпиваться вены. — Не волнуйся так, мечник. Она не опасней меня и Лохматого, а силы контролировать нас учили ещё с детства. Максимум, что она в гневе может сделать, это расцарапать тебе лицо. — Не очень-то ты оцениваешь свою сестру. — Усмехнулась Эллисон. — Послушай, принцесс. — Он повернулся к девушке. — Я видел Соловья в часы удачи и неудач, я знаю её как свои пять пальцев. Она не способна убить того, кто ей не безразличен. — Не безразличны? — Переспросил Диего. Брови его забавно нахмурились у переносицы, а Льюис закатил глаза, поворачиваясь на этот раз к нему. — А что ты ещё ожидал? — Парень вопросительно наклонил голову. — Если бы вы были ей безразличны, то она даже не поехала бы в этот город, а про то, что заговорить с тобой, я вообще молчу. Поймите, вы нравитесь ей. — Он сделал короткую паузу, дав возможность подумать. — Она хочет помочь не потому, что хочет пойти против отца, а потому что ей движет симпатия к вашей семье. Возможно, это зависть. У нас такого в семье нет. В этом я понимаю вас.— Он опустил голову вниз, дав понять, что его монолог окончен. — Тебя не любят в семье? — Вопросительно сказала Эллисон. Льюис слегка поднял голову, но потом снова опустил ее практически на грудь. — Лохматого и Соловья боятся за их гнев и силу. Когда дело касается семьи, они впадают в дикий, звериный гнев. Люди боятся попасть им под руку. Темного боятся за его взгляд. Он отталкивает. Люди боятся встретиться с этим взглядом, боятся, что он ввяжет их. Двойняшек боятся за их внезапность, хаотичность, бесконтрольность. Они как вихри, крушат все на пути. — он замолчал. Диего мог подумать, что Льюис закончил, но тот резко продолжил. — По отношению ко мне людьми движет только отвращение. Они знают, что я не снесу все на своем пути, когда буду в гневе. Они лишь боятся, что я зайду к ним в голову, разведаю тайны, заставлю делать ужасные вещи. Это отталкивает их от меня. — Он отвёл взгляд. Эллисон могла бы поклясться, что его глаза покрылись тонкой слезливой плёнкой, но перебивать она его не стала. Точнее он не позволил ей это. — Нас вообще трудно принимает общество. Лично я редко путешествую, поэтому местные, окружение Закрытого Города, знают про наше бессмертие и принимают этот факт. Но… Я знаю, как тяжело остальным. Они не могут остаться в одном месте дольше, чем на полгода. А когда люди узнают их настоящую натуру… Люди же не понимают, что мы такие же. Они думают, что, если не такой, значит сразу плохой. Помню жена Зеффа хотела развестись из-за этого. Он не говорил ей о своих способностях буквально до последнего момента. Пограничной чертой стало то, что их первенец превратился в маленького щенка прямо на её руках. Сколько криков и скандалов было по этому поводу. Даже Соловью пришлось прилететь буквального с другого конца земного шара, чтобы доказать, что всё это не так уж и страшно. Lena Zavalna — А если с моей дочерью случится что-то похожее? — Резко спросила Эллисон. До этого момента она была точно уверена, что её дочь обычная, но после слов Льюиса она стала сомневаться. — Ей сколько? — Восемь. — Льюис закрыл глаза. Он что-то вспоминал. — Надейся на лучший исход. — Эти слова совершенно не обрадовали Харвгривз.— Если она до этого дня не проявляла способности, это ещё не значит, что она такая же, как и все. Может позже, а может и всё-таки повезёт. Отец тоже думал, что Соловей обычная, но к двадцати годам она всё-таки проявила себя. — Льюис наклонил голову в сторону Эллисон. Та, словно котёнок, вжалась и готова была расплакаться. Парень сочувственно нахмурил брови и практически шёпотом продолжил.— Если отец не примет её натуру, то обратись к нашей семье: мы предоставим ей наилучшего учителя и дадим кров, пока она не сможет унять свою силу. — Я не хочу, чтобы мои дети были такие, как я. — Прошипела Эллисон. — Я тоже не хочу. — Эллисон сама того не поняла, как повернулась к Льюису. Возможно, он опять воздействовал на неё, но почему-то хотелось верить, что она просто хотела увидеть кого-то рядом. — Не волнуйся, всё образуется. — Не хочу вас перебивать, но мы приехали. — Диего повернулся, и Льюис резко отстранился: его словно застукали, что он трогает какую-то очень дорогую антикварную вещь, к которой категорически запрещено касаться. Со стороны это казалось очень странным. Все уже поняли, что Льюис любит привлекать к себе внимание, но такой способ казался даже отчасти противным. Диего повернулся и уже захотел открыть дверь, как заметил лицо Дакоты прямо у стекла. Она не соврала: пришла раньше. А Диего так хотелось подшутить над тем, что она опоздает. Резко каменное лицо сменилось косой ухмылкой, и та отошла, дав возможность пассажиром выйти из машины. Тюрьма представляла собой огромную закрытую территорию: достаточно обычно, по сравнение с тюрьмами в других более крупных городах. На входе, если это можно было так назвать, находилась своеобразная будка, и оттуда моментально вылез какой-то сторож с пушкой в руках. Диего тяжело вздохнул: он надеялся, что это пройдёт более мирно. — Эй! — Крикнул он басистым голосом. Дакота гордо выпрямила спину и посмотрела с явным отвращением на своего “соперника”. — Я же сказал тебе проваливать! Сделаешь ещё шаг в мою сторону, и я начну стрелять. Все поняли, что он настроен серьёзно. Дакота, конечно, обладала их фамильной гордостью, но сейчас, неотчётливо выругнувшись на родном языке, перевод который знал только Льюис, и тот косо улыбнулся, глядя на свою сестру, отошла за спину Диего, обронив одну фразу: — Если не захочет разговаривать, кидай в него нож: о трупе мы с Льюисом позаботимся. — Усмехнулась она, встав чётко за его спину, она словно соловей ворковала тихим мелодичным голосом. — Этот идиот меня уже достал. — Зачем ты вообще полезла без нас? — Огрызнулся Диего, за что получил лёгкий удар коленом по ноге. — Вообще-то я хотела нам задачу облегчить, умник. — Прошипела она. — Не хочу вас отвлекать, но он что-то говорит по рации. — Тихо придвинувшись, сказала Эллисон. Как только эти двое наконец-то посмотрели на сторожа, то заметили, что он смотрит чётко на них и говорит в рацию. — Нужно что-то делать, пока нас не повязали. — Постарайся решить мирно, если не получится, то пошлём Эллисон. — Дакота слегка подоткнула Диего навстречу, а сама сделала ещё несколько шагов назад. Эллисон, слегка нахмурив брови, посмотрела на Соловья, но та лишь пожала плечами. Дуло пистолета сразу направилось в сторону Диего, и тот, сильнее вцепившись в рукоять своего ножа, сделал пару шагов вперёд. — Простите...— Только начал Диего, но его сразу перебили. — Стой на месте! — Диего послушно остановился. — Вы меня уже достали. Сейчас придут главные и решат, что с вами делать. Эллисон плотно сжала кулаки: ситуация стремительно уходило из зоны комфортна. Темнокожая посмотрела на Льюиса, но тот, словно зачарованный, рассматривал сторожа. Его глаза будто пронизывали мозг мужчины тонкими нитями, выискивая слабость, а возможно и желания. Но пока только выискивали, и поэтому Эллисон поняла, что действовать ей нужно одной: Дакота хоть и хорошо разбиралась в психологии людей, но не имела нужных способностей для этого. — До меня...— Только начала Эллисон, как послышались выстрелы, и в паре метров от девушки пули сделали небольшие дырки в асфальте. Даже Дакота вздрогнула от этого, не говоря уже о Эллисон: та испугано отскочила на пару метров назад и так бы упала на землю, если бы не Льюис. Он успел удержать её, но даже не одарил взглядом. Как только Эллисон прочно стала на ноги, Льюис обратился к мужчине: — Простите, сэр...— Он вышел вперёд, подняв руки над головой. — Ричард. — Утвердительно сказал он. — Сэр Ричард. Прекрасное имя. — Он сделал небольшой поклон, и Ричард заметно расслабился: он опустил дуло пистолета и теперь во все глаза смотрел на Льюиса. Сразу стало понятно, что работает профессионал. Он так быстро привлёк его внимание и установил контроль, что Эллисон чувствовала себя глупым и неумелым ребёнком, хотя раньше считала, что её навык развит до самого высокого уровня. — Дело в том, что я и мои друзья послы из Европы и нам срочно нужно узнать информацию об одном заключённом. — Хорошо, следуйте за мной. — Хоть Ричард и был под действием гипноза Льюиса, говорил он живо, и без притяжения, которое часто случалось, когда работала Эллисон. — У тебя нож ужасный. — Посмеялась Дакота, опять очутившись за спиной Диего. Тот вздрогнул от резкого голоса, а она, продолжая тихо хихикать, вышла вперёд. — Вообще-то это самый лучший, который можно достать в нашем городе. — Опомнившись Диего за пару длинный шагов догнал свою спутницу. Увесистая толстая дверь с ужасным скрипом открылась, и они наконец-то смогли попасть в тюрьму. — Он похож на кухонный. — Сказала Дакота. — Таким максимум, что можно сделать, это поцарапать. Чтобы убить, нож должен быть идеален, а у твоего даже центр равновесия нарушен. Напомни, когда этот кошмар закончится, чтобы я выковала тебе нормальные ножи. — Так ты ещё кузнец? — Диего приподнял одну бровь, а Дакота в ответ закатила глаза. — Мне пятнадцать тысяч лет: я успела попробовать всё. Занятие максимально отвратное, но старые связи остались. — Спасибо, Ричард. — Льюис сказал это максимально громко, чтобы и Дакота услышала. — Думаю дальше мы сами. Ричард кивнул и быстро удалился. Дакота проводила его не самым приятным взглядом, а потом перевела точно такой же на брата. — И что мы будем делать теперь без провожатого, умник? — Выплеснула Редклифф. — Если и дальше идти через администрацию, то у меня чисто физически не хватит взять всех их под контроль. — Льюис всплеснул руками. — Меня и так за день вымотали! Я провёл вас в тюрьму: моя работа тут закончена. Дальше разбирайтесь без меня. Я очень устал и хочу есть. — А если спросить у заключённых. — Предложила Эллисон.— Если начнут буянить, то с этим уже могу я разобраться. Дакота в ответ лишь кивнула. Она тяжело потёрла глаза. Устала очень сильно. Сейчас бы прилечь хотя бы на пару часов, а не торчать в тюрьме. — Хорошо-хорошо. — Дакота закивала головой, словно один из болванчиков, которых часто ставят в машины. — Найдём камеры заключённых, и дело с концом. Соловей, засунув руки в широкие карманы, прошла мимо Льюиса, который тоже держался из последних сил. Эллисон толкнула его в плечо, и тот, словно чары сонной феи снялись, стал резко осматриваться по сторонам. Дакота замерла. Её лица не было видно из-за тёмных волос, закрывающих её черты. Думала она или пыталась что-то отыскать: никто не знал. Это было тайным: может Льюис и понимал, но молчал. Дакота пошла, устало согнувшись. Шаги Редклиффов не были слышны. Они словно порхали над землёй или пытались делать вид, что порхают. Тем не менее в коридоре слышались лишь шаркающие шаги Диего. Он пытался как-то приглушить их, но все попытки были тщетны. Камеры заключённых нашли быстро. Дакота, оказывается, хорошо ориентировалась в полумраке и каким-то внутренним чутьем быстро нашла нужный проход. Она горделиво расправила плечи, впуская остальных туда, и самодовольно глядя на Диего. Тот с одной стороны был рад, что они быстро справились с поставленной задачей, но с другой ему не нравилось быть под властью Редклиффов. Он бы и сам справился с этим, если бы ему дали возможность и чутка больше времени. Дакота походкой надзирателя пошла вдоль камер, смотря кто из заключённых не спит. Такого оказалось найти достаточно проблематично, но в итоге Дакота остановилась рядом с одной из камер. Глаза успели уже привыкнуть, и все смогли разглядеть за решеткой огромного мужчину с наколками по всей руке. — Может найти кого-то более мирного...? — тихо спросила Эллисон. — Эй! — Крикнула Дакота, чтобы привлечь внимания заключённого. Тот метнул на девушку короткий взгляд из-под неухоженных бровей. — Имя назови. — Уилл. — Заключённый опустил взгляд, всем своим видом показывая, что разговор ему неинтересен. — Гарольда Дженкинса знаешь?— спросила Соловей. — Ну. — Закивал Уилл. Он вроде как был расположен нейтрально, а значит, если держать разговор в правильном русле, то все может пройти гладко. Соловей резким движением открыла скрипучую дверь. Вырванный с корнем замок упал на пол с громким гулом, который отразился в ушах. Под руководством Дакоты они вошли в закрытое помещение. Льюис, тяжело впустив пальцы в слегка вьющиеся волосы, осел на полу. Взгляд его казался настолько замученным, что Эллисон, заходившая последней, решила его не тревожить. Как только девушка прикрыла дверь, она заметила, как хрупкое, но с другой стороны твёрдое тело Дакоты стоит буквально в паре сантиметров от огромной тушки Уилла. Почему она не боится? Он же размажет её по стене, если только захочет. — Что сказать можешь? — Дакота скрестила руки на груди. — Нам нужна любая информация. — Может назовёшься хоть? — Уилл повернулся и сел обратно на свою койку. — Не охота говорить с безымянной. — Мой имя Соловей. Думаю, этого тебе будет достаточно. — Кликуха что ли? — Заключённый наклонил голову, а девушка закатила глаза. Стало ясно, что такой вопрос ей задают не первый раз. — Скорее неудачная шутка отца. — Она завертела головой: вопрос ей не нравился. — Птенчик, значит. — Усмехнулся Уилл. — Возможно. Но клюв орла: глаз выколоть может. — Дакота начинала жадно глотать воздух. Диалог был слишком медленным: Уилл всё ходил рядом с нужной темой, но так и не отвечал. Это раздражало её. Было заметно, как она поочерёдно сжимала кулаки настолько сильно, что начинали выступать вены. — Ты отвечать будешь, или силой придётся из тебя ответы выбивать? — Зачем торопится? У меня много времени. — Он задумчиво покрутил рукой. — Да и сил у тебя не хватит: крылья то совсем тонкие. — Уилл усмехнулся, и Дакота сжала губы настолько сильно, что те превратились в тонкую белую ниточку. — Что ты хочешь? — Резко спросила Дакота. Уилл резко поднял глаза: стало ясно, что он ждал, когда она спросит это. — Деньги? Без проблем! Нужен авторитет? Найду связи, устрою! — Я хочу, чтобы ты помогла мне сбежать из тюрьмы. — Перебил её Уилл. Редклифф резко остановилась и посмотрела ему в глаза, не скрывая внутреннего негодования. — Дочурку очень хочу повидать. С рождения её не видел. — За что сидишь хоть? — Дакота скрестила руки на груди. — Убил пятерых. Пожизненно. Будешь и дальше так неуважительно ко мне относится — станешь шестой. Lena Zavalna Это стало последней каплей для Дакоты. Всё то, что накопилось за последние дни, вывалилось наружу. Харгривзы не успели даже и глазом моргнуть, как Соловей словно сорвалась с цепи. Она за пару шагов преодолела расстояние между собой и Уиллом. Забравшись на него сверху, она принялась лупить его по лицу с такой яростью, которую никто никогда не видел. Уилл пронзительно застонал; Дакота успела расцарапать ему лицо, и из ран начала течь противная кровь. Она не останавливалась, а ярость и злость в её глазах только начинали полыхать. Она всем своим видом показывала: “шестым станешь ты”. Всё остановилось только тогда, когда Диего, испугавшийся, что их услышит вся тюрьма, за шиворот оттащил Дакоту от Уилла. Она упала на спину, перепачканная в крови, но всё ещё стремящаяся вперёд, чтобы закончить своё дело. Диего резко выпустил её. Он испугался. Не её разрушающего гнева. Глаза. Их… не было. Точнее формально они были, но от них практически ничего не осталось. На Диего смотрели лишь изуродованные глазные шары, не видящие и не функционирующие. Шрамы покрывали всё. Они тянулись по всей линии верхней половины лица. Удары, если Диего правильно понял, наносили несколько раз по одному месту. Ему стало не по себе от того, что кто-то поступил с ней так. Это до жути нечеловечно. Дакота быстро смекнула, что на неё смотрят. Возможно, она просто почувствовала это. За долгое время без зрения в организме же должны были развиться другие чувства. Шрамы стали пропадать. Нет, не резко, как многие могли представить. Они ушли медленно, словно заново зарастали кожей. Через пару секунд на Диего смотрели уже не обезображенные практически пустые глазницы, а вполне человеческие глаза. Только так же перепуганные и стыдливые. — Простите мою подругу. Она...— Диего повернулся к Уиллу. Он отчаянно пытался подобрать объяснение ситуации, но кроме “слетела с катушек” ничего в голову не приходило. — Моя подруга просто слегка вышла из себя. — Слегка?!— Завопил Уилл. Он поднял окровавленное лицо. Это было правда ужасно: губы были разодраны, а глаза застилала кровь, стекающая из ран на лбу. Диего непроизвольно поморщился.— Мне интересно что для тебя “не слегка”! — До меня дошёл слух, что ты успокоился. — Резко вставила Эллисон. Она всё это время стояла в стороне, боясь даже пошевелится, не то, чтобы что-то сказать. — И… и хочешь ответить на все наши вопросы! Уилл замер. Как под действием какого-то очень сильного успокоительного. — Так. — Выдохнул Диего. — А теперь давай ты расскажешь нам всё, что знаешь о Гарольде. — Он убил отца. — С каким-то затупом сказал заключённый. Он говорил медленно, словно смаковал каждое слово. — Он был моим соседом. Однажды он сказал, что ему нравится имя Леонард, и он хочет сменить свое на это. Ещё ему нравится яблочный сок… — Леонард. — Задумалась Эллисон. — Так зовут парня Вани. Диего отмахнулся: это было глупо, нужны были более важные зацепки. Он стал ждать, когда Уилл скажет что-то более ценное. — … он не любит дождь. — Повторил Уилл. — Ясно. Есть что-то более значимое? — Диего наклонил голову. Уилл замолчал. Ответ пришёл раньше, чем он сказал: “Нет”. Диего резко отклонился назад. — Понятно. Мы ничего нового не узнали. — До меня дошёл слух, что ты хочешь спать. — Как только Эллисон сказала это, Уилл, словно по щелчку пальцев, провалился в сон. — Что дальше делать будем? — Без понятия. — Отрешённо сказал Диего. Он подошёл к Дакоте и протянул ей руку. — Пошли, ещё дел куча. — Пошли. — Она тяжело поднялась, и Диего только сейчас заметил, что около правого бока образовалось красное пятно. — Тебя пырнули. — Заметила. — Усмехнулась Дакота. Это было настолько глупо, что Диего даже стало неловко, что он сказал такую очевидную вещь. — Заштопаю тебя, как только приедем в академию. — Она ничего на это не ответила. Выйдя из камеры, они заметили Льюиса, который дрожащими руками охватил голову. Он трясся весь, но в руках это было заметно лучше всего. Его растрёпанные волосы закрыли лицо, но если бы они его видели, то скорее всего ужаснулись насколько ему плохо. — Вы, идиоты, что там вытворяли?!— Прошипел Льюис. Он поднял голову. Говорил он брезжа слюнями и практически не разжимая челюсть. — Мне из-за вас пришлось под контроль взять человек триста, если не больше. — Прости, Льюис. Моя вина. — Дакота развела руками. По её взгляду было ясно, что она правда сожалеет, что принесла брату столько неудобств. — Нужно уходить быстрей. Они минут через пятнадцать придут в себя. — Льюис попытался встать, но руки предательски дрожали. — Помогите кто-нибудь. Диего, закатив глаза, подцепил Льюиса, и, пытаясь удержать равновесие, заковылял в сторону выхода. Все хотели покинуть тюрьму. Здесь царила такая неприятная атмосфера, а факт того, что они здесь находятся не совсем законно, заставлял их уходить ещё стремительней. Диего шёл быстро, несмотря на то, что ему буквально приходилось тащить ещё и Льюиса. Дакота старалась не отставать, хоть кровавое пятно и росло с большой скоростью. Неожиданно телефон Дакоты завибрировал. На экране высветился знакомый номер с подписью “Кристиан” и уведомления о десяти пропущенных от него. Не слишком задумываясь, она ответила на звонок. — Уже не надеялся, что ты ответишь. Думал начать звонить Эллисон или Диего. — Низкий голос брата послышался с другого конца трубки. — Прости, тут было несколько проблем с тюрьмой. — Они под руководством уже знакомого им Ричарда пересекли пограничную линию тюрьмы и оказались на свободе. Пока Диего пытался затолкнуть отрубившегося Льюиса на заднее сидение, Дакота продолжила разговор. — Ты звонишь спросить, как дела, или есть какие-то новые сведения? — Гарольд Дженкинс после выхода из тюрьмы взял имя Леонард Пибоди, он же новый молодой человек Вани. — Ого. Заметила ты успел уже познакомиться с ними. — Усмехнулась Дакота. — Я разговорился с Клаусом. Он похож на меня, только более… слабый и глупый, не в обиду Харгривзам. Пересёкся с Лютером, извинился за то, что вырубил его тогда. Он рассказал про Леонарда, а после того, как прилетели вороны с вестями, уже всё сложилось в единый пазл, и я начал звонить тебе. — Точно! Вороны. — Она стукнула себя по лбу. — Почему ты раньше не сказал, что отправил их? Я тогда не торчала бы в этой тюрьме. — Ты не спрашивала.— Сухо ответил Кристиан. — А вообще давай быстрей домой: я знаю, что с ножевым ранением ты долго не устоишь. — Мы уже едем. — Кристиан сбросил. Всё-таки немногословность — это его черта. Дакота села за переднее сидение, оглядывая усталые лица. — Эллисон права, Гарольд — это парень Вани. — Откуда...— Только начал Диего, но Дакота была быстрее. — У Кристиана есть связи везде. — Она устало потёрла переносицу. — Значит едем к Ване? — Эллисон просунула голову вперёд. — Значит едем в академию. Оставим Льюиса, мне нужно зашить рану, да и вам не помешает отдых. — Послышался звук мотора, а дальше всё было как в тумане.