Just Us

Чонгук уже целую неделю находился в Сеуле, и благодаря ему все письменные задания Тэхёна были выполнены. Это впервые для него, поскольку свои эссе Тэхён всегда оставлял «на потом», он ужасно уставал, сидя часами над текстом, пытаясь использовать научный язык, как будто бы он сто процентов уверен в том, о чём пишет. Всё дело в присутствии Чонгука рядом. Он не только поддерживал его в здравом рассудке, когда тот засиживался за своими работами, но также и помогал ему не отставать от графика. Чонгук следил за тем, чтобы Тэхён не забывал нормально есть — полезную еду, а не просто быструю еду в виде фастфуда, после которой хотелось есть ещё больше. Люпи также был отличным слушателем для парня, когда тот зачитывал вслух ему свои работы, ведь так легче было выявить бессвязность или неточность в тексте. Если сравнивать с прошлыми зимними каникулами, когда ему пришлось за три дня до начала второго семестра выполнить за раз пять заданий, то эти каникулы для него самые продуктивные. Теперь у него есть целая свободная неделя для работы над презентацией проекта, и Чонгук — несмотря на запрет Тэхёна — помогал ему с идеями. И вот они здесь, в художественной студии Тэхёна, в окружении вещей и инструментов, за которыми Чонгук таскал его по всему Сеулу в поисках лучших вариантов за доступную цену. Парни арендовали те инструменты, которыми университет уже не пользовался — они действительно должны были потратиться на ручной клеемеситель, который Чонгук взял на прокат для них. Тэхён знает, что большинство студентов могли бы использовать его для смешения других смесей, не боясь запятнать свои работы. — Итак, тебе можно только смешивать, — напоминает Тэхён люпи, пока отмеряет выделенное место на полу, используя карандаш и самоклеящиеся стикеры, чтобы отметить ширину основы на белом кафельном полу. Чонгук, стоя на своём месте рядом с квадратной площадкой, отмеченной Кимом, просто смотрит на него, когда тот берёт в руки смеситель. Тэхён грозит ему карандашом. — Я серьёзно, — говорит ему он. — Ты здесь не для этого. — Но я ведь умею строить! — возмущается Чонгук. — Студенты-искусствоведы могут быть и необученными строителями, — отмахивается Тэхён. Люпи фырчит, вываливая смесь в чёрное ведро, стоящее у его ног. — Должны ли мы подложить газету? — спрашивает Тэхён, обеспокоенный следами брызг на кафельном полу. — Они хоть и говорят нам проявлять креативность, находясь в этой студии, но они, скорее всего, взбесятся, если не смогут отодрать цемент от пола. — Я профи, — всё что отвечает Чонгук, ухмыляясь ему. — Тебе только нужно закончить мерки, чтобы я мог вырезать фанеру для цементной основы. Ким сердито смотрит на наклонившуюся фигуру своего парня. — Не заставляй меня запрещать тебе что-либо делать, — предупреждает он люпи. — Моя студия, мои правила, и главное правило — ты не будешь работать. — Вот как ты заговорил? — поддразнивает Чонгук и выпрямляется, держа мешок с цементом. Парень кидает в него карандаш, отчего люпи, хихикая, откладывает мешок в сторону. Тэхён достаёт из-за уха запасной и делает последние пометки на основании, на котором будет лежать ровным слоем цемент, где он будет служить не только опорой для дерева, но поддерживать вес скульптуры. Пока Чонгук, насвистывая что-то себе под нос, стоит у раковины в дальнем конце студии и наполняет водой второе ведро, которое притащил из подсобки, Тэхён берётся за двухстороннюю фанеру и начинает отмечать на ней основные замеры. — Хочешь, чтобы я включил твою или свою музыку? — кричит Ким, ведя карандашом по металлической рулетке. — Чьё это радио? — спрашивает Чонгук, их голоса легко разносятся по всему помещению. Тэхён отвлекается от работы и смотрит на люпи, который показывает взглядом на полку, где стояло старое радио, покрытое брызгами красок. — Понятия не имею. Я почти уверен, что эта штука старше меня. Когда Тэхён заканчивает с мерками, он поднимает глаза от пола и видит, что люпи с легкостью несёт в одной руке ведро с водой, а в другой — тот радиоприёмник. Чонгук усмехается, увидев завистливый взгляд Тэхёна, и ставит ведро на пол. — Мы действительно собираемся позволить радиостанции решить настроение нашей рабочей среды? — с долей веселья интересуется Ким, когда Чонгук подключает его. — Это поможет создать творческую атмосферу, — хихикает парень. Тэхён качает головой, вставая с доски. — Я буду по соседству, — говорит ему Ким, направляясь к двери. Чонгуку явно не терпится помочь ему, но взгляд Тэхёна останавливает его, заставляет сосредоточиться на своей работе. Тэхён пытается протащить через дверь себя и доску, игнорируя тихие смешки своего парня. Ким всё же протаскивает дощечку в столярную комнату, где находились все режущие инструменты, и чувствует, как его голова идёт кругом от неимоверного счастья. Хоть ему и нравится перепираться с парнем о том, что ему необязательно помогать с проектом, он по-прежнему благодарен Чонгуку за его советы и указания. Вывалив доску на станок, Тэхёну приходится вспоминать, как пользоваться пилой. Единственный и последний раз в жизни он использовал её на первом курсе, тогда он чуть не разрушил свою работу. Тэхён усмехается про себя, надевая защитные очки. Пришло время запачкать руки.

***

Чонгук, что-то мурлыча себе под нос и одновременно смешивая цементную смесь, одним ухом слушает рандомный радиоканал, а другим — Тэхёна, на случай, если ему понадобится помощь. «...появилась новая информация о нападение в Чоннаме, произошедшее два дня назад». Парень бросает взгляд на радио. Он не слышал ни о каком нападении в Чоннаме. Чонгук делает звук погромче, задаваясь вопросом: связано ли это с протестами, произошедшими в начале этого лета по поводу освободившегося места в сельсовете. «В пятницу поздно вечером полиция и экстренная служба спасения были вызваны в одну из ферм в Чоннаме, где теперь, по данным сведениям, имеются подтверждения о нападении». Люпи выключает ручной миксер. «Господин Канг-ши, молочник, подвергся нападению поздно вечером, предположительно, тогда, когда совершал вечерний обход животных. Полиция не нашла никаких доказательств или историй преследований по отношению к господину Канг-ши, поэтому сейчас они ищут возможных свидетелей на этот период времени». К репортажу присоединяется другой диктор. «Это странно, но несколько месяцев назад в Пусане было совершенно точно такое же нападение на молочную ферму». «Поневоле начинаешь задумываться, не является ли это ещё одним протестом против мясной и молочной промышленности, — говорит первый репортер. — Связанно ли это с тем, насколько популярным становится движение веганов против жестокого обращения с животными благодаря активным сторонникам в социальных сетях». «Это возможно, но насилие — это не способ донести послание до людей...». Чонгук выключает радио, чувствуя, как его сердце бешено колотится в груди. Взглянув на дверь и слыша всё ещё работающую пилу, парень отключает радио от розетки и ставит его туда, откуда взял. Мужчина был прав. Насилие — это не способ донести послание. Чонгук задается вопросом: почему его вид начал делать это? В нападении на ферму в Пусане были виновны Люпес. Насколько Чонгук знает, конфликт, возникший в соседней деревне, вышел из-под контроля. На данный момент споры возникают и разжигаются. И это всегда было ожидаемо. Но чего никогда не случалось, так это то, что волчьи стаи убивали Смотрителей. Тот фермер как раз и был Смотрителем. Парень дрожит, не в силах остановить свои трясущиеся руки, не тогда, когда его сердце сильно бьётся о грудную клетку, а живот сжимается от страха. Тэхён может подумать, что они слишком осторожничают, заботясь о том, чтобы он оставался в хорошей форме, в случае чего мог бы себя защитить. Но тому Смотрителю, убитого от рук люпи, Тэхёну и остальным нужно было просто вбить в голову, что не все Люпес могут быть дружелюбны с людьми. Чонгук пытается взять себя в руки, услышав, как Тэхён с тихим вздохом отключает пилу. Он не может позволить ему думать, что что-то не так. По крайней мере пока. Пока он ещё привыкает к их миру. Тэхён знает, что волчий народ может быть опасен, и Чонгук не хочет закреплять этот факт смертью одного из Мирного.

***

Пока Тэхён следующие два дня работает над своим проектом, Чонгук тратит это время на развитие своего нового увлечения. Застыв от неожиданной вспышки камеры, Тэхён промаргивается, чтобы избавиться от мушек перед глазами, пока Чонгук что-то бормочет себе под нос, сидя у стены напротив него. — Мне интересно, сколько тебе понадобится времени, чтобы обнаружить вспышку, — смеётся Ким, смотря на своего парня. Улыбка Чонгука согревает Тэхёна. До этого времени люпи был знаком лишь с камерой на своём телефоне, а теперь на практике он вовсю изучает мыльницу Тэхёна, под его же чутким руководством. Именно Тэхён заметил заинтересованность парня к фотографиям, так как за то время, что Чонгук был вместе с ним, он сделал кучу снимков на свой телефон — либо одного Тэхёна, либо их вместе, либо территорию их кампуса, — также он регулярно просматривал Тэхёнову коллекцию книг о различных стилях фотографий. Поэтому, чтобы отвлечь Чонгука от создания своего проекта и немного расслабить его, Тэхён попросил люпи «задокументировать» различные этапы процесса для своего отчёта — ему на самом деле это не нужно было, — надеясь, что, используя его зеркалку и мыльницу, ещё больше разожжёт интерес Чонгука к фотографиям. И это сработало. Чонгук стикерами делает пометки в одной из любимых книг Кима, используя её в качестве практического руководства, и одновременно играет настройками двух разных камер, делая снимки на них, знакомясь с различными системами. Тэхён думает, что увлечённость Чонгука фотографиями восхитительна, и поэтому даже показал ему свой любимый макрообъектив, чтобы парень мог насладиться деталями съёмки, о которых тот бормотал себе под нос последние несколько часов. — У тебя перерыв, — напоминает ему люпи, всё ещё смотря на экран камеры. Ким окидывает скульптуру взглядом, видя, как неоднородные сложенные друг на друга куски фанеры придают объём основанию дерева, а затем переводит взгляд на горку опилок возле себя, оставшихся после резки. — Нет, — перебивает его голос Чонгука, уже предугадывая его аргументы. — Работа может подождать. А вот твой животик последние пятнадцать минут требует внимания. Живот Тэхёна снова урчит, просто чтобы доказать правоту Чона. — Общежитие слишком далеко, — жалуется Ким, тихонько пододвигая к себе следующий кусочек фанеры, чтобы прицепить её к скульптуре. Чувствуя на себе взгляд Чонгука, Тэхён понимает, что его действие не прошло незамеченным. Обернувшись назад, он видит, что люпи, отложив камеру, полностью сосредоточил своё внимание на нём. — Ты не передумаешь, не так ли? — комментирует Чон, наблюдая за тем, как Тэхён встаёт на колени, чтобы зафиксировать этот кусочек повыше, перевернув его вверх тормашками, дабы изменить направление резьбы. — Если я смогу исправить всё в своём проекте к концу завтрашнего дня, то всю оставшуюся неделю смогу поработать над деталями, — говорит ему Ким, хватая с пола электродрель. — Но ты торопишься, — мягко замечает парень, когда Тэхён выравнивает винты в нужное положение. — Чем быстрее я закончу, тем больше времени проведу с тобой. Парень не слышит ответа Чонгука, поскольку начинает сверлить, полностью сосредотачиваясь на прикреплении фанеры к скульптуре. Закончив, Тэхён смотрит на люпи и видит, что тот собирается уходить, надев на себя куртку. — Куда ты? — спрашивает Ким, гадая над тем, не собираются ли его здесь бросить одного. Чонгук лишь застёгивает куртку, даря Тэхёну улыбку. — Собираюсь принести тебе поесть. — Один? Улыбка Чонгука превращается в веселую ухмылку. — Есть пожелания? — интересуется он, направляясь к двери. Сердце Тэхёна сжалось от беспокойства. Люпи ещё ни разу не выходил на улицу один, он всегда был с Тэхёном. Однако Ким видит, каким непринуждённым и спокойным выглядит Чонгук. — Всё равно, лишь бы еда была горячей, — говорит он своему парню, как ни странно, не уверенный в своем ответе, и Чонгук кивает. Может быть, он просто параноик и излишне осторожен. — До скорого! — отзывается Чонгук, улыбаясь через плечо, когда он выходит, дверь за ним закрывается. Тэхён остаётся один в студии, и тишина, которую он до этого не замечал, кажется удушающей сейчас для него. Он старается игнорировать тяжелое неприятное чувство в своём животе, когда берёт в руки следующий кусочек фанеры, обходя скульптуру с другой стороны, чтобы прикрепить его. Спустя ещё четыре кусочка, Тэхён останавливает работу и подползает к тому месту, где последний раз видел свой телефон. Разблокировав его и увидев свою новую фотографию их обоих на экране смартфона, где они с сонными лицами лежат, обнимаясь, на постели, Ким улыбается, а после нажимает на номер Чонгука. До того, как Тэхён поднесёт телефон к уху, чтобы услышать гудки, знакомая мелодия громко раздаётся посреди комнаты. Парень смотрит на кресло, куда были сброшены их куртки. Ким чуть не поскальзывается в носках из-за того, что в спешке пытался встать на ноги — так как обувь он снял раньше, чем подумал об этом — и, когда доходит до кресла, распахивает свою куртку. Его сердце падает вниз, когда он видит телефон Чонгука: Тэхёново забавное лицо вспыхивает на экране при звонке. Должно быть, он выпал из кармана люпи, когда они скидывали свои куртки на кресло. Парень сбрасывает звонок, одной рукой засовывая чужой смартфон в свой карман, а другой помогает себе надеть кроссовки на ноги. Хватая куртку и убедившись, что телефон Чонгука в его кармане, Ким выбегает из студии. Когда он выходит из здания, Тэхёна тут же пронизывает до костей холодный ночной ветер, заставляя его застегнуть куртку до подбородка. У него нет волчьего обоняния, но он знает места, куда водил Чонгука, пока тот был здесь. Перейдя на быструю ходьбу, Ким прикусывает губу, пытаясь подавить стыд за свою чрезмерную реакцию на то, что люпи самостоятельно отправился в магазин. Чонгук взрослый парень и вполне способен позаботиться о себе. Он ещё и Люпес — так что у него есть преимущества над кем угодно. Только если этот «кем угодно» не является ещё одним Люпес. Тэхёново сердце начинает биться быстрее. С тех пор как Чонгук рассказал ему об альфе в магазине, он часто задавался вопросом: что он будет делать, если — когда — столкнётся с другим альфой. Сеул большой и многолюдный. И он идеально подходит волчьему народу, поскольку здесь легче всего затеряться. Может быть, поэтому он так разволновался? Сеул большой и многолюдный, и этот город также неизученная территория для Чонгука. Парень ускоряет шаг. Он покидает кампус и, краем глаза проверив движение на дороге, перебегает её, чтобы направиться к первому месту, куда он водил Чонгука. Зайдя в кафе быстрого питания, Тэхён тихо стонет, видя, насколько то заведение переполнено. Он знает, что его парня здесь нет, но проверяет на всякий случай. Ким, выйдя оттуда, осматривает улицу в поисках возможных мест, куда люпи мог бы пойти, чтобы достать им немного еды. Идя по улице и прижимаясь лицом к каждому окну, как какой-то извращенец, Тэхён может только нервно сглотнуть, когда комок беспокойства продолжает расти. Ким решает вернуться к себе, понимая, что Чонгук не мог так далеко уйти только ради того, чтобы купить им поесть, поскольку горячая еда к тому времени, как он вернется в студию, остынет. Проходя мимо окон, он вновь заглядывает в них, во второй раз ища там своего парня. Тэхён ломает голову над любыми другими возможными вариантами. — Ты в порядке? Ким вздрагивает от неожиданного вопроса, слегка отступая назад от удивления, когда оборачивает через плечо и видит парня примерно его возраста, выходящего из кафе быстрого питания, которое он проверил в первую очередь. Тэхён просто пялится на незнакомца, всё ещё застигнутый врасплох его случайным беспокойством. — Ты выглядишь потерянным, — продолжает парень, дверь за ним закрывается, забирая тепло и запах вкусной еды. — Да, я в порядке, — вежливо отвечает Тэхён, улыбаясь и слегка кланяясь, а после делает шаг вперёд, чтобы продолжить свои поиски. — Ты уверен? Ким останавливается, хмурясь, и снова окидывает незнакомца взглядом. Парень выглядит дружелюбным, язык его тела не выражает каких-либо дурных намерений, лишь беспокойство. Но внутренне чутьё Тэхёна говорит ему об обратном. Незнакомец выглядит слишком обеспокоенным. Ким внимательно изучает мужчину, поворачиваясь так, чтобы больше не стоять к нему спиной. Мысли о том, что он уже не сможет найти Чонгука, полагая, что тот, возможно, потерялся, не справившись со своим волчьим обонянием, заставляют сердце Тэхёна ещё больше сжиматься от волнения. Парень перед ним вздрагивает, хотя Тэхён ничего не делал физически. Ким стопорится. Этот незнакомец — Люпес, и, скорее всего, альфа. — Я в порядке, — уверяет его Тэхён, стараясь придать голосу тон, которому Чимин его обучил ещё летом. Люпи двигается, привлечённый намеренной попыткой парня усилить свой запах беспокойства, перекрывающий запах Чонгука на нём. Тэхён собирается уйти, держась уверенно и неколебимо. Тяжелые шаги незнакомца по бетонному асфальту раздаются отчетливо и громко. Ким резко оборачивается, его прежняя тревога исчезает, когда вспыхивает раздражение. — Слушай, я знаю, кто ты, и я знаю, что ты чувствуешь себя обязанным помочь мне, но мне не нужна твоя помощь, — говорит Тэхён так вежливо, как только может, поскольку в этот момент в его глазах ясно читается «отвали от меня». Однако взгляд полного отвращения, что видит Тэхён, ошеломляет его. — Просто позволь мне помочь, чтобы я смог успокоить свои инстинкты, — шипит люпи, огорчённый тем, что его тянет помочь кому-то вроде него. Вернее, такому, как Тэхён. — Не фанат Мирных? — заявляет Ким, недовольство на лице парня только подтверждает его слова. — Не тех, которые воняют. Чистый, пылающий гнев, испытываемый Тэхёном из-за оскорбления, связанного с запахом Чонгука, почти что застилает его зрение. Люпи отшатывается назад, когда гнев усиливает его запах. — Блять, не иди за мной, — рычит Ким, глядя на незнакомца сверху вниз. Люпи промаргивается, его отвращение сменяется удивлением. Тэхён разворачивается и уходит. На этот раз никаких шагов не последовало. Он сейчас практически кипит от злости, вместо того, чтобы гордиться собой, ведь ему на самом деле удалось отстоять свою позицию, используя своё жалкое человеческое доминирование. Тэхён переходит улицу, не смотря по сторонам, слишком ослеплённый своим гневом, и врывается в магазин. Девушка вздрагивает от его резкого появления, как и парень перед кассой. Тэхён не может поверить своим глазам. — Тэ? — зовёт его Чонгук, удивлённый больше него. Прежде чем Ким может почувствовать облегчение от того, что нашёл Чонгука — из всех мест именно в круглосуточном магазине, — последний в два шага преодолевает расстояние между ними и оказывается перед парнем, обхватив его лицо руками, выглядя при этом обеспокоенно. — Ты практически кричишь на меня своим запахом, — шепчет обескураженный Чонгук, пытаясь утешить Тэхёна, и прижимает парня к себе, покрывая его своим успокаивающим запахом, пока тот безмолвно смотрит на своего парня. Ким хватается за кисти рук Чонгука, расслабляясь в его руках, в то время люпи прижимается своим носом к его носу. Тэхён вдыхает успокаивающий аромат Чонгука, стараясь подавить свою агрессию. Но потом он вспоминает слова того незнакомца… И он снова начинает злиться. Чонгук издаёт жалобный стон, вновь привлечённый его запахом. — Эмм… всё в порядке? — нерешительно спрашивает девушка. Тэхён с силой заставляет себя отвести взгляд от своего тихого и обеспокоенного парня, чтобы посмотреть на девушку, стоящую позади них: в одной руке у неё был пакет с едой на вынос, а в другой — пакет с двумя огромными бутылками его любимой газировки. Со вкусом клубники. Тэхён издаёт звук, который даже сам понять не может, но Чонгук при этом ещё ближе прижимается носом к его волосам, в успокаивающем жесте кладя свою руку на его поясницу. — Просто… я думал, что потерял своего приятеля, — отвечает ей Ким, намеренно используя этот термин для люпи, чтобы тот услышал его — и тот слышит, всё его тело напрягается от удивления — и тихонько подталкивает Чонгука, высвобождаясь из его объятий. — Ты выглядел так, словно готов был разнести этот магазин по кусочкам, — говорит она неуверенно, но всё же подшучивает над ним, используя их знакомство друг с другом. — Не сегодня, — отвечает он, улыбаясь изо всех сил, и берёт в руки пакеты. Чонгук кивает ей на прощание, когда Тэхён проходит мимо него, собираясь покинуть магазин, подальше от посторонних глаз. Как только ночной воздух вновь обрушивается на него, охлаждая его горящие щеки, Ким идёт до тех пор, пока его не будет видно из панорамных окон круглосуточного магазина. — Ты-, — начинает Тэхён. Развернувшись, Тэхён чуть не роняет пакеты, когда Чонгук аккуратно притягивает его к себе, прижимая руки к лицу парня. — Ты был зол, — заявляет люпи, теперь осознавая это, поскольку до этого он никогда его не видел разозлённым. Ким сжимает пакеты в обеих руках. Нос Чонгука слегка раздувается, улавливая его острый запах, пока в голове Тэхёна отражаются слова незнакомца. — Всё ещё, — признаётся Ким, почти прорычав, и люпи ведёт его в сторону, где находится стена магазина. Из-за светящейся вывески над закрытым магазином Тэхён может видеть, как глаза его парня темнеют, губы сжимаются в тонкую полосочку, а плечи опускаются. — Почему? — Из-за одного мудака, — говорит Ким, откидывая голову на кирпичную стену. Чонгук ждёт подробностей, напряженность в его глазах заставляют Тэхёна всё ему рассказать. — Твой вид и мой вид могут оскорблять меня сколько угодно, но я не потерплю оскорблений в твой адрес, — продолжает говорить парень, решительно и твердо. Чонгук напрягается ещё больше, потянувшись к нему ближе, чтобы увидеть его выражение лица, едва сдерживающий гнев. — Мой вид? — повторяет он, и Тэхён может слышать рычание в его словах. — Кто-то- — Он был альфой — может быть, я не знаю — посторонний люпи был привлечён моим обеспокоенным запахом, потому что я искал тебя, — объясняет Ким, его гнев не утихает ни на секунду. — Он оскорбил тебя. Нас. Поэтому я сказал ему отъебаться от меня. Чонгук онемел, и если был Тэхён не чувствовал его дыхание на своём лице, то мог бы подумать, что люпи застыл на месте. — Что он сказал, Тэхён? — спрашивает Чонгук тоном, лишённого какого-либо контроля. — Его лицо сказало больше, чем его собственный рот, по нему было видно, что ему противен твой запах на мне, — говорит ему парень. Он не собирался скрывать от своего парня такое. Отношения работают не так. Глаза Чонгука теперь практические чёрные. Тэхён не видит и не чувствует никаких признаков агрессии Чонгука, но его глаза говорят ему о многом. Парень в ярости. — Теперь ты меня понимаешь, — произносит Ким, его собственный гнев всё ещё не отпускает его. — Приятно было послать того альфу на хуй. Лицо Чонгука меняется, уголки его губ растягиваются в улыбке. — Хотел бы я быть там, чтобы увидеть это, — с гордостью бормочет люпи. — Хотел бы я быть там, чтобы бросить ему вызов, чтобы напомнить, что жизнь в городе не отменяет наших учений, нашей природы. — Он был тупицей, не стоящий такого вызова. — Альфы, подобные ему, существуют, и им нужно бросать вызов, потому что они могут стать неуправляемыми, если будут игнорировать свои основные инстинкты, — объясняет парень, пробегаясь носом по щеке Тэхёна, а после вниз по его подбородку и уху. Ким чувствует, как люпи подходит ближе, слегка прижимая его к стене. — Но я бросил бы вызов любому ради тебя, Тэхён, — говорит Чонгук тихо, но Тэхён его слышит. — Люпес. Человек. Я бросил бы вызов им всем, если бы они проявили бы неуважение к тебе. Ким чуть не роняет пакеты от неожиданности, когда слышит искренность в его словах. — Так же, как и я, — шепчет Тэхён, его сердце бешено бьётся в груди, а кожа горит, несмотря на холодный зимний ветер, пробивающийся под его куртку. Когда Чонгук целует его, прижимая к стене, Ким сильнее сжимает в руках ручки пакетов, чтобы не сорваться и не притянуть люпи ещё ближе к себе. Но его поцелуй говорит за него, как сильно он обожает Чонгука и как далеко он пойдёт, чтобы защитить его. И Тэхён может почувствовать то же самое по отношению к себе, когда парень издаёт слегка отчаянный стон, накрывая руками порозовевшие щёчки Тэхёна, защищая их от морозного ветра. Но затем желудок Тэхёна напоминает им всем о своём присутствии, разрушая момент, урча достаточно громко, чтобы уши Тэхёна покраснели. Чонгук прерывает их поцелуй, тихо смеясь ему в губы, и нежно трётся своим носом о чужой нос, отпуская его. — Идём, пока твой желудок не съел сам себя, — дразнится люпи, краснея лицом, в его глазах читалась лишь нежность. Тэхён прижимается ближе под протянутой рукой Чонгука, и они возвращаются в общежитие, а не в студию, поскольку так было ближе. Всё, что сейчас теплится в Тэхёне, — это удовлетворённость и спокойствие. Злость давно отпустила его.