счастье моё быть с тобой вдвоём

Это произошло очень неожиданно. Ханджи помнит, что они точно обсуждали с Леви будущую экспедицию, когда раздался настойчивый стук в дверь её кабинета. После негромкого “да, войдите” дверь приоткрывается и внутрь заходит Конни с какой-то нелепой и одновременно тревожной улыбкой с легким румянцем на щеках, либо от бега, либо от волнения. Леви, стоявший спиной к двери, поворачивает голову на вошедшего, Ханджи же просто поднимает глаза от плана, недоуменно разглядывая солдата. — Что-то случилось, Спрингер? — Аккерман звучит сурово, хотя это больше в силу привычки, все знают, что он сейчас не злится. Конни согласно кивает и отвечает. — Да, — он тяжело вздыхает и быстро добавляет, — мы с Сашей хотим пригласить вас на свадьбу. Единственный зрячий глаз Ханджи расширяется от удивления, капитан же внешне остается спокоен, его непонимание выдает только выгнутая бровь. — Чью, Спрингер? — наконец спрашивает Аккерман. — Нашу с ней. Теперь и Леви тоже выглядит пораженным. Конни продолжает свой рассказ. Когда он наконец разъясняет все детали торжества, то благодарит и уходит, довольный тем, что получил согласие, хотя это было непросто. — Ну, у нас действительно много дел, скоро экспедиция, а потом и прием новобранцев, — рассуждает Ханджи, пытаясь принять решение. Она переводит взгляд на Леви в надежде услышать его мнение на этот счет. Но капитан даже не смотрит в её сторону, заинтересованно разглядывая окно. — Считай, что меня здесь нет. — Ты не помогаешь, — Зое усмехается. Она морщит нос и слегка хмурит брови — на мгновение Аккерман замечает в этом какой-то отголосок прошлой беспорядочной, веселой и даже немного сумасшедшей Ханджи. Где-то глубоко внутри он внезапно чувствует укол обиды за то, что сейчас все совсем по-другому, слишком много серьезности и слишком много формальностей, которые ей совершенно не подходят. Впрочем, как и она им. Таких людей, как Зое, нельзя загонять в рамки. Он... скучает? И вот, когда Ханджи почти говорит “нет”, она замечает, с какой надеждой смотрит Конни, и сдается. Она правда слаба перед этими детьми, которые действительно заслужили хотя бы пару дней отдыха и веселья какого-никакого. — Ладно, я принимаю ваше с Сашей приглашение, — Ханджи переводит глаза на капитана, — Леви? — Ты знаешь мой ответ, — Аккерман все ещё не смотрит на неё. — Мы, — делает акцент Зое, — придем. Когда Конни уходит, она тяжело вздыхает, как будто только что ей задавали вопросы, от которых зависела её жизнь. — Казалось бы, кто бы мог подумать, невероятно, непостижимо, не.... — Я понял, что ты под впечатлением, — перебивает Леви. — Как будто ты нет, — поддевает его Ханджи. Аккерман задумывается. Он и сам до конца не понимал, что сейчас чувствует. Это было настолько неожиданным событием для всех, что слова не находились. Хотя, он был уверен, если кто-то из детей решится, то Саша с Конни будут первыми. Но чтобы действительно решиться... — Эти сопляки выросли. — Чувствуешь себя отцом? — Ханджи негромко смеется, — интересно. — Я не сказал “да”, — Леви фыркает. Улыбка на лице Ханджи становится шире. — Но ты так же не сказал “нет”. В конце концов спорить с Ханджи заранее провальная идея. Особенно, когда она с самого начала права. — В таком случае даже не отрицай, что ощущаешь себя счастливой матерью шестерых подростков. — Да я… — она разводит руками, — даже не пытаюсь.

///

Ханджи впервые за много лет надевает платье. И чувствует себя максимально неуверенно и некомфортно. Она же солдат, тем более командор Разведывательного корпуса. Ей намного привычнее её рубашка и удобные белые штаны, с надетыми поверх ремнями, оставляющими шрамы, от которых невозможно избавиться — это знак на всю жизнь, напоминание о своей горькой судьбе. А ведь она могла бы жить как все эти счастливые люди в столице, пожалуй. Посещать светские рауты, оставаться в неведении о существующих снаружи людях, чья цивилизация более развитая, и намного, а потом искренне удивляться свержению короля и не сыпать проклятия на военных, которые выдумали эти страшные истории про гигантов. Могла бы. Но вместо этого она в самой гуще событий. Вопрос только в том, какую роль она будет играть в дальнейшем? Что дальше предпримут марли? И что делать им самим? А если… Сейчас никаких “если”, хотя бы на день. Праздник не должно испортить её грустное и задумчивое лицо. Всего несколько месяцев назад Ханджи постоянно улыбалась и жила надеждой “поймать какого-нибудь гиганта, ну Леви, почему ты мне отказываешь, мне для науки”. Что с ними стало? Она мотает головой. Диалоги с самой собой — интересно безумно, конечно, но не сейчас. Ханджи разглаживает складки на платье. Совсем оно, конечно, не выглядит праздничным, слишком тёмное. Впрочем, вряд ли она будет выделяться сильно — никто вообще не был подготовлен к такому событию. — Эй, четырех... Ханджи, — заглядывает в комнату Леви, — ты готова? — Ещё раз услышу, что ты порываешься так меня назвать, останешься без глаза тоже, — шутливо отзывается Зое. Аккерман ничего не отвечает. Он сегодня (как и всегда?) одет с иголочки — аккуратно и опрятно. Привычный черный костюм с белой рубашкой навевает воспоминания о том времени, когда они сопровождали пастора Ника в казармы и пытались понять, что же за тайны скрывает организация культа стен. Вернулась ли бы Ханджи в то время? Тогда многие ещё были живы. Но что сделано, то сделано. — Тебе идет, — прерывает её размышления Леви. Зое немного удивляется, вздрагивая. Никогда, он вообще никогда ей такого не говорил. Куда делись все эти придирки к её внешнему виду, вроде тех, что блузка мятая или пятна не застиранные. Капитан становится сентиментальнее? — А? — Погода, говорю, хорошая. А. Нет. Всё как всегда. — Спасибо.

///

Она выглядит такой чужой и лишней на этом празднике жизни. Даже Леви пару раз улыбнулся. Немного, но улыбнулся. Значит, и ей тоже стоило расслабиться. Зое одно время очень сильно хотела погулять на чьей-то свадьбе. Наговорить много хороших слов молодоженам, напиться в компании счастливых людей и от души повеселиться, танцуя под чью-то игру на гармони. Ханджи сомневалась, что когда-то вообще выйдет замуж, ей не по профессии. А если и выйдет, то только если это было бы смешно и абсурдно — как раз в её стиле. А теперь она поднимает бокал с вином (интересные связи у Браусов, если они смогли достать такое вкусное вино) за счастье своих же подчиненных, своей небольшой семьи, но совсем не хочет веселиться. И всё ведь именно так как всегда хотелось. Но сейчас почему-то не хочется. Когда начинаются танцы, она все ещё не двигается с места. Саша с Конни выглядят довольными и радостными. В конце концов сегодня их праздник и их день, единственный спокойный день, который правда можно посвятить себе. Эрен неловко ведет Микасу, отводящую от него глаза. Она выглядит смущенной. Даже Армин с Жаном веселятся, осторожно двигаясь в такт музыке. — Прошу прощения, — Ханджи вздрагивает и поворачивается на зовущий её голос, — вы ведь Ханджи, верно? — Верно, — отвечает Зое, понимая, что видит перед собой мистера Брауса, отца Саши. — Можно вас пригласить? Ханджи неуютно пожимает плечами. Танцевать особо не хочется, но это будет неуважительно. Она соглашается и подает свою руку в ответ, оставляя Леви одного. Двигаются они аккуратно, плавно, она даже удивляется таким умениям. — Понимаете, просто хотел поговорить о своей дочери, а ваш спутник немного пугает, — вдруг признается мистер Браус. — Ох, капитан Леви, на самом деле, сплошное очарование, уверяю вас, — улыбается, впервые за вечер, Ханджи, — а что касается вашей дочери, то можете ею гордиться, она действительно героиня, я рада, что служу с ней плечом к плечу. Услышав эти слова, мужчина, кажется, стал очень счастлив, даже больше, чем раньше. Она же просто знала, что именно он хотел от неё узнать. Когда она возвращается, Леви всё ещё остается невозмутимым, его лицо представляется непроницаемым. — Неужели ты выглядишь довольной? — усмехается Аккерман, — Я уже думал, что ты решила брать с меня пример и сидеть с каменным лицом весь вечер. — Но ты в отличие от меня улыбался! — парирует Ханджи. Они оба всё-таки смотрели друг на друга всё это время. — О чем вы говорили? — Он спрашивал про свою дочь. — И это растопило твое сердце? — он немного преувеличенно удивляется. — Нет, он просто сначала сказал, что у меня очень пугающий спутник. Аккерман был почти уверен, что она едва не показала ему язык после этих слов, как это делала раньше. Слишком много формальностей. — Пойдем, — произносит Леви, вставая. — Что? Куда? — Будем пугать гостей, — но видя, что Ханджи шутку не особо оценила, он добавляет, — на танец тебя зову, ну. — А ты умеешь? — она снова улыбается. — Ну, вот и увидишь. Наконец, она смеется. С Леви получается, конечно, не так плавно, как с мистером Браусом, но намного приятнее. Пару раз они наступают друг другу на ноги, и он шепотом ругается, что заставляет её улыбнуться. Всё, что сейчас Ханджи действительно интересовало, — их неумелый танец. Они даже не замечают, что их дети смотрят на них, неотрывно, но без всякого удивления. Хотя ради приличия можно было сделать вид, что они никак не ожидали. Но долго это не длится — всего несколько минут трепетных вздохов со стороны бывшего сто четвертого, и вот они уже снова заняты своими делами. Видя, что Ханджи улыбается, даже не натянуто, в душе у Леви теплеет. Спустя ещё немного времени, когда уже никто вообще не обращает на них внимания, Зое спрашивает: — Слушай, пошли отсюда? Он поднимает на неё глаза. — Давай. Они незаметно и осторожно скрываются из виду гуляющих на свадьбе. И на улице уже совершенно темно. И прохладно, но это как будто и не ощущается. Но свой пиджак Леви всё равно ей протягивает. Ханджи примет. Когда они проходят немного, она вдруг начинает смеяться. — Ты всё-таки сошла с ума, да? — Нет, просто впервые за последнее время чувствую себя свободной и счастливой. Немного подумав, он отвечает. — В таком случае, я рад. Она смотрит недоверчиво. — А по тебе и не скажешь, — она быстро целует его, не давая ни ответить, ни оттолкнуть, — так лучше? — Ты пьяна. — Я выпила меньше тебя. Леви что-то ещё ворчит. — Ладно, так и правда лучше.