Межправительственный пармезан

      Скрип половиц спортзала, выжидающая тишина и вязкий, словно дёготь, повисший в воздухе страх. Переглядываясь друг с другом, ища хоть какой-то намёк на шутку, студенты в ступоре застыли перед директором школы, в которой оказались. Абсолютный. Это звание тянулось за ними хвостом с самого рождения, а сейчас стало их привязью. Спустя мгновение послышались недовольные возгласы и насмешки — они были возмущены такими шутками. Но нет, на плюшевом лице их заключителя не прослеживалось ни грамма эмоций. И, пока толпа бурей нахлынула к сцене, наши главные героини, — даже будучи столь разными, — думали лишь об одном: «Каким образом я оказалась в подобной ситуации?».       Ответ оказался довольно простым: одну подвело врождённое чувство интуиции, а другую — неудавшаяся поездка заграницу. Они уже не помнили того, как на землю повалилось безжизненное тело Джунко, как в панике закричали остальные, как они оказались запертыми в комнате с незнакомцами. Всё было словно в тумане, ровно до того момента, как они услышали всхлипы их соседки. Она быстро вытерла слезы и рьяно начала извиняться, чуть ли не за всю суть своего существования. «Господи, да мы поняли, что тебе жаль! Закрой рот. Думать мешаешь», — прервал её кто-то другой. По указке некого Монокумы, эти четыре человека были отделены от других и сидели вместе, в одной просторной комнате с заколоченными окнами.       И на данный момент человек, ранее представившийся как Кокичи Оума, грубил робкой девушке по имени Микан Тсумики с явной самооценкой ниже плинтуса. Это жутко взбесило Айко Камигами, признанную за «абсолюную интуицию»: — Смотрите, какой умный среди нас! Ты где тональник нашёл, Мегамозг? — Смотрите, дураки уже на каждом шагу! Если не я, то, хочешь сказать, ты придумаешь, как мне отсюда выбраться? — рявкнул парень в ответ. — А зачем тебе выбираться? Одежку заштопать? — скрестила руки Айко и добавила: — Ты, небось, попал сюда, от собак убегая. Или сам ткань погрыз? Не волнуйся, душевнобольных не судят. Ты только признайся. — Что? Так ты не только идиотка, но ещё и крышей поехавшая? — У меня она хотя бы есть, мальчик-оборванчик.       Только Оума хотел ответить, как послышался плач пуще прежнего. Микан умоляюще сложила руки перед собой: «Пожалуйста, не ссорьтесь из-за такой, как я!». Она запиналась через слово, словно провинившийся первоклассник, однако те двое продолжили перебрасываться оскорблениями ровно до того момента, как четвёртая, всеми забытая персона, выдохнула многозначительное «вот дерьмо». Глаза Айко тут же стали размером с блюдца, и она резво схватила ладони иностранки, прерывая перепалку с осьминоговолосым. — Мадама, так вы что, русская?       Девушка перед ней так же просияла и радостно вскрикнула: — Да ладно! Я уже думала, тут никто на родном не балакает! Даже субтитров нет. А я в Японском, как в геометрии!       Они захихикали, будто знали друг друга уже очень давно. И тут наша интуитивная сделала фигуративный фейспалм, понимая, что так и не поинтересовалась именем девушки. Она практически никак не напоминала славянку: ни голосом, ни чертами лица. А поскольку Камигами не знала английского, то, соответственно, постеснялась подходить, пока они были собраны у железного прохода. — А как тебя зовут-то, брат по несчастью?— Только её собеседница хотела ответить, как раздались громкие щелчки пальцами. — Эй, эй, эй! Японский пожалуйста включите, — парнишка с клетчатым шарфом желчно ухмыльнулся.       Айко собиралась подвесить его с помощью шарфа за пальцы к потолку, как Мистер Филч, но раздалось шипение. Все мгновенно обратили своё внимание на экран, находящийся на одной из стен, что ближе к ванной комнате. После помех на нём показалось лицо… Точнее мордочка медведя, который их здесь запер. Он прокашлялся и раздал указания, касающиеся их заключения. Все побледнели до родства со школьным мелом. Даже та, что не понимала японского с ужасом глядела на экран, где были английские субтитры, видимо, вставленные специально для неё. Хотя кто знает. Может быть она не одна, кто не говорит по-японски. После оглашения правил и целей Монокумы, атмосфера в комнате стала ещё хуже. — В какую камеру смотреть? — Камигами нервно захихикала. — Какая смешная шутка! Серьёзно, у этой школы очень странный приём! Напоминает Рен ТВ своей долбанутостью. Оума ухмыльнулся и потянулся за электронной книгой, о которой рассказал плюшевый. Найдя раздел правил, он никак не поменялся в лице. Однако его глаза отчего-то заблестели. Микан неверяще уставилась в пространство, пока не услышала заключение Кокичи: — Как интересно… На что этот придурок рассчитывает? Что мы будем рубить друг друга на фарш? — Не думаю, что здесь кто-то будет следовать его указаниям. — Но она тут же скуксилась под взглядом парня и вновь начала просить прощения.        Айко вздохнула, оглядывая свою электронную книгу. Правила были просто зверскими, а ей потихоньку начинала не нравится эта шутка. Особенно прикрёплённое правило, которое гласило:«Каждой команде был выдан файл с именем человека. Папка с документами о нём находится в отдельной программе. Кооперируя друг с другом, вы сможете выбраться из игры, если устраните цель "       Очевидно, им нельзя было раскрывать свою цель другим, иначе последовало бы «наказание». Уже стало ясно, что Монокума «не любит», когда кто-то нарушает его установления. Но что из себя представляют наказания за нарушение правил — неизвестно.       Им нельзя сотрудничать с другими командами. Также была перепись и других правил, но большинство из них относились к обычным, кроме тех, что оговорили, и убийств. Решив проверить, кто же собственно является их целью, комната словно потемнела. Их целью был Макото Наэги. Милый парнишка, который с самого начала многим понравился. Все они ожидали подвоха, но никаких «улыбнитесь на камеру» не последовало. — Это какой-то бред сумасшедшего. Когда меня уже выпустят? Я вообще здесь случайно оказалась… — пробормотала девушка рядом с Айко. — Как так случайно? Ты разве не абсолютный «кто-то»?, — она исподтишка показала кулак, уже стремящемуся нарушить разговор, Кокичи. — Да хрен знает! Я просто гуляла со своей группой туристов, увидела, что у кого-то выпал кошелёк, — она нахмурилась, облакачиваясь на подлокотник кровати, на которой сидела, — ну, попыталась человека догнать, а этот, походу, глухой, как бабка. До самой проклятой школы нифига не слышал. Потом уже я отрубилась и тут очутилась. — Девушка взьерошила волосы и протянула руку Айко, для рукопожатия: — Меня Алисой, кстати, звать. При других обстоятельствах была бы очень рада знакомству. Её собеседница подалась вперёд и кивнула головой: — А я Лада, но в Японии, из-за сложностей перевода непереводимых имён, я Айко Камигами. И я полностью с тобой согласна.» — Вы можете понятно говорить? Или уже разрабатываете план, как от меня избавиться? То-то сразу мне не понравились, — наигранно захныкал король сегодняшней драмы. — Как ты догадался? — скривилась Айко и продолжила: — Чего же ты такой умный, а девушку понять вот, — кивнула на иностранку, — не можешь. Ха, только собак с родной помойки понимаешь? — Точно, только твой скулёж и различаю. Как так? Ты оказалась права! — В отличие от некоторых я не дворовая сучка.       Пока эти двое, словно заевшая пластинка, поливали друг друга грязью, Алиса чувствовала себя максимально некомфортно. Мало того, что в целом эта ситуация действительно жуткая, так она ещё и японского не знает. Она понятия не имела, почему здесь оказалась, да ещё и вместе с этими людьми. Девушка просто хотела вернуться домой и никогда больше не садиться на самолёт. То, что здесь есть кто-то, кто может её понять, безусловно, хорошо, но лучше от этого не становится. Ведь даже сейчас она не могла узнать, почему те двое уже который раз грызутся друг с другом, а третья трусится покруче стиральной машины. Конечно, условия располагают к этому, но незнание языка всё усугубляло. И надо было с этим что-то делать. Вот бы тут был Гугл переводчик. — Что он говорит?, — прерывая затянувшийся спор, девушка подёргала Ладу за футболку. — А? Да… Он сказал, что ему страшно, он в панике и боится незнакомой речи. Кажется, мы его напугали ещё больше,  — растолковала в ответ Лада. — Японцы именно так боятся? Мне казалось, он сейчас кинется на кого-нибудь от злости. — Это Япония, дорогуша. «Не хочешь быть жертвой — стань нападающим» — принцип жизни здесь. Но его не стоит бояться. Думаю, он безобиден. — Тогда хорошо. И что нам делать? Мы сможем выбраться отсюда? И сколько нас здесь всего? — Даже не знаю по поводу побега. А вот имена… Точно! Напуганный сказал, что он Кокичи Оума, а та плачущая — Микан Тсумики. Я не успела пересчитать всех присутствующих, но их явно больше десятка.       Двое названных заинтересовано посмотрели на девушек. Наверняка гадая, не говорят ли они про них гадостей. — О, ясн…       Договорить Алисе не дал шум. Стоявшие на месте стрелки больших часов начали свой ход, а дверной замок громко щёлкнул. Запертая доселе дверь отворилась, открывая вид на просторный этаж и такие же сконфуженные, как их, лица подростков.

Game on