Mea vita et anima es

***

      Просыпаться утром было не очень приятно, мало того что она уснула в той же одежде, в которой была на улице, так еще и душ не приняла. Она с трудом открыла глаза и потопала в ванную.

***

      А вот у Хатаке утро впервые за долгое время было добрым, он спал как убитый без сновидений, проснулся легко и даже на утреннюю пробежку успел, при этом не опоздав в резиденцию, чем немало удивил Шикамару. Ах да, сегодня Сакура будет в госпитале, обсуждать с Цунаде важный проект. Какаши не может скрыть разочарованного вздоха. Что ж, придется признать, что Шестой привык к присутствию зеленоглазой красавицы, что добавляла ярких красок в его серые будни. Он отвлекается от мыслей о куноичи и обращается к своему советнику:       — Все хорошо, Шикамару?- спрашивает Шестой, помня что Нара брал отгул по причине болезни сына.       — Да, все в порядке, Господин Шестой,- заверяет его советник. Какаши прошел в свой кабинет и Шикамару рассказывает о строительных работах в новом квартале. Итак, рабочий день начался.        Его взгляд устремляется в окно, а мысли уносятся в даль. Это его деревня, деревня где жил и умер его отец, где он рос и знакомился с разными людьми. Коноха не стоит на месте, люди не стоят на месте. Кроме самого Какаши. Он застрял, чувствует, что мир и краски проходят мимо него. Единственными яркими пятнами остаются его бывшие ученики и неунывающий Майто Гай, который даже сидя в кресле продолжал жить полной и энергичной жизнью. "Отец был прав" - думает Хатаке. Гай действительно сильный, не только на поле боя, но и в жизни.       — Сакура и Цунаде-сама до сих пор заняты обсуждением, поэтому сказать что-то конкретное пока нельзя,- рассказывает Шикамару. Хатаке в ответ хмурится.       — А хоть что-то известно об их проекте?- спрашивает Шестой.       — Кажется, это будет новое крыло в госпитале. Пока это все что известно,- отвечает Нара.       — Что ж, спрошу об этом у самой Сакуры,- говорит Шестой, вставая с места и снимая плащ. Какаши не заморачивается насчет двери и стремительно выходит через окно, поэтому не слышит тихое замечание своего советника:       — Ну да, проект действительно важен, и дело не в том, что возглавляет его Сакура,- хмыкает Шикамару.

***

       Когда Сакура увидела сенсея у себя в кабинете, удивление было настолько сильно, что она даже на мгновение лишилась дара речи. Какаши-сенсей, который всеми правдами и неправдами избегал больниц, стоит перед ней, в ее кабинете.       — Йо, Сакура, как дела?- нарушил молчание сенсей.       — Это гендзюцу? По моему, вы не Какаши-сенсей,- Сакура прошлась взглядом от макушки до пяток.       — Ха-ха, Сакура, очень смешно,- сенсей закатил глаза, на что Сакура весело прыснула,- Вообще-то я по делу, Шикамару сказал, что вы с Цунаде-сама пока ничего не сказали насчет вашего проекта,- начал сенсей, чуть почесывая голову,- а строительство нового крыла ведь уже началось.       — Простите, это моя вина, Какаши-сенсей,- смущённо улыбается Сакура,- я очень хотела лично рассказать вам о проекте, это очень важно для меня.       — Тогда я слушаю,- Какаши отодвинул стул и сел, всем видом показывая, что готов слушать. И Сакура начала рассказывать о том, что хотела бы помочь детям, которые пострадали от войны, шиноби, которые после войны и не живут вовсе. Центр психологической помощи для всех. Сакура понимала, какие трудности ее ждут впереди. Взрослые, а тем более шиноби, не станут просить помощи или рассказывать о своих проблемах, не так их воспитывали. А с детьми будет ещё сложнее. Но у Сакуры была вера в лучшее и желание помогать. Она позвала сенсея прогуляться по окрестностям больницы и продолжила говорить, но уже о другом, о разном. Сакура всегда знала, что она много говорит, но кажется сенсея это вовсе не смущало, наоборот он слушал воодушевленно, отвечал на ее реплики и смеялся вместе с ней. Сакуре это нравилось, чувство безопасности, которое она ощущала рядом сенсеем, легкий флёр флирта, который сопровождал каждый их диалог и ощущение свободы. Рядом с сенсеем, она чувствовала себя свободной.       — Насчет выходных, Какаши-сенсей, вы ведь не передумали?- Сакура действительно волновалась, когда задавала этот вопрос, она остановилась и посмотрела на своего сенсея.       — Нет, Сакура, не передумал,- сенсей тепло улыбнулся и потрепал ее волосы.       — Знаете, на самом деле, я очень волнуюсь, ведь впервые делаю нечто подобное...- она начала бессвязно что-то мямлить, пока рука сенсея, что до сих пор была в волосах, не огладила макушку, щеку, а большой палец прошелся по нижней губе. Сакура замолчала и поняла, что она непозволительно близко к сенсею. Между ними всего несколько сантиметров, а его большой палец все еще гладил ее губу. Прикосновение, будто огнем опалило, щеки стремительно окрашивались в алый, а сердце сбилось с привычного ритма.       — Сакура, доверься мне, ладно?- голос сенсея вызвал табун мурашек по всему телу. Голос, который всегда успокаивал ее на этот раз сильно взволновал ее. Он что-то сказал, кажется попрощался и ушел, а Сакура так и стояла на месте. Внезапно Сакура поняла, что сенсей давно уже не сенсей, а весьма привлекательный мужчина с бархатным голосом, большими и надёжными руками, с идеально подтянутым телом и прекрасными глазами цвета грозового неба. Теперь от идеи пригласить его на ужин веяло какой-то двусмысленностью.