Красавчик и чудовище

Медсестра раскладывала таблетки по мензуркам, сверяясь со списком, когда Рамлоу подошел со спины и кашлянул в руку. Кэти вздрогнула и резко обернулась: — Что вам надо? — раздраженно выдохнула она. — Ничего… — Брок примиряюще поднял руки вверх. — Извиниться пришел… Кэти окинула его презрительным взглядом. — Я тогда не хотел обидеть. Нет, так нет, все ок! Я понял! Просто привык говорить прямо. Не люблю все эти «брачные танцы»… К чему они? Это для школьников прокатывает, а мы взрослые люди. Всем и так ведь ясна цель, зачем прикидываться? — Рамлоу шагнул чуть ближе. Кэти недовольно попятилась. — Извинились? Уходите! — буркнула она, отворачиваясь. Брок хмыкнул глядя в сторону и мягко шагнул еще чуть ближе. — Я понял, ты не такая. А я с тобой как со всеми. По привычке. Но я не со зла! Просто жалко тебя стало. Зря ты себя мучаешь, ничего у тебя с ним не выйдет! — Знаете что, — резко обернулась Кэти. — Во-первых, это не ваше дело! А во-вторых — вы просто хам невоспитанный! — Да-да, я знаю… — улыбнувшись, пожал плечами Рамлоу. — И хам, и еще самодовольный мужлан, и похотливый козел. Обычно так обо мне все и говорят. Сперва. На самом деле это видимость! Если ко мне приглядеться получше, мнение меняется… Просто я довольно грубо и резко изъясняюсь, зато прямо. Привык так. Там, где я работал, в основном имеешь дело с суровыми мужиками с пушками, так что там не до расшаркиваний. Особенно когда у тебя над головой пули свистят. — Вы военный? Это там вас?.. — Кэти кивнула на его шрамы. — Ага. Обезвреживал взрывное устройство, но что-то пошло не так… Бум! И дом рухнул прямо на меня. Хорошо еще, что пострадал только я, а не детишки какие-нибудь… — Брок привалился локтем к стойке и снова пожал плечами. — Пришлось уволиться. Долго лечился. Жена бросила… Я ведь больше не красавчик. Со мной даже фоткаться стремно, фотографии потом не выложишь никуда. Разве, что на Хэллоуин прокатит. — Это грустно… — Кэти отвернулась и продолжила раскладывать таблетки. — Да уж, не весело, — хмыкнул Брок. — Так что вот… Что я буду стихи читать и серенады петь, что скажу сразу все как есть, один черт и так и так меня пошлют далеко и надолго. — Они не так уж и бросаются в глаза, — примиряюще выдавила Кэти, и неуверенно взглянула на него. — Ваши шрамы. Только те, которые на месте брови… — Да ладно тебе, не утешай меня! — улыбнулся Брок. — Я знаю как выгляжу. Смирился уже. А раньше ничего был. Даже красавчиком многие считали. — Можно?.. — Кэти развернулась к нему и неуверенно приблизившись, подняла руки в перчатках к лицу Брока. Тот прикрыл глаза и подался к ней одной щекой. Она неуверенно взялась за его подбородок, а второй рукой погладила по особо пострадавшим участкам, изуродованной кожи. — Можно попробовать лазерную шлифовку… — произнесла она, задумчиво щупая шрамы. — Совсем она их не уберет, но сгладит и смягчит. Мелкие могут даже уйти, крупные будут не так заметны. А Бровь можно искусственно воссоздать. — Нарисовать что ли?.. — хмыкнул Брок, приоткрывая глаза. — Ну, не совсем… Есть специальные техники, они довольно стойкие. Правда вблизи, конечно это видно будет, но зато издали будет смотреться симметрично. Брок снова хмыкнул, глядя ей в глаза. — Мне кажется, я так буду только еще более жалко выглядеть… — Вы не выглядите жалко, — тихо выдавила Кэти. — Да? А как же?.. — пристально глядя ей в глаза, вполголоса произнес Брок, и мягко улыбнулся. — Скорее… Опасно… — выдавила Кэти неуверенно, глядя на него в упор и спохватившись, отпустила его лицо и чуть попятилась. Развернулась и взялась за поднос с таблетками. — Мило! — выдохнул ей в спину Брок. — Спасибо за откровенность. Не знаю, как тебя зовут… — Кэти, — ответила девушка, не оборачиваясь. — Кэти! — хмыкнул Брок. — Красивое имя, кстати. Всегда мне нравилось. Спасибо, Кэти. Давно ни с кем так мило не общался. Все от меня шарахаются обычно. И прости еще раз. Больше не буду к тебе лезть, честно! — Мне надо разнести таблетки по палатам. Но, если хотите, потом можем выпить кофе в нашей столовой… — С удовольствием выпью! — лучезарно улыбнулся Брок. — Тем более, что уже дня три только им и питаюсь…

***

— Тук-тук! — Брок заглянул внутрь и слегка постучал по внешней стороне двери. — Разрешите войти, док? — Вы уже практически вошли! — хмыкнул доктор, набирая что-то на клавиатуре ноутбука. — Так, значит, можно?.. Брок ввалился внутрь и подошел к столу. — Вы что-то хотите? — поднял на него глаза врач. — Да, — кивнул Рамлоу. — Хочу попросить. Точнее спросить! Могу я уже навестить Баки? Он там один, наверное, со скуки помирает. И надо же ему все разъяснить, что да как… Он же не в курсе! — А, так вы все-таки решили спросить у меня разрешения?! — хмыкнул врач, глядя на него с усмешкой. — В смысле?.. — растеряно выдавил Брок. — Ну, когда вы его навещали, совсем недавно, разрешение вам явно не требовалось, — вновь что-то строча в компьютере, хмыкнув, произнес доктор. — Так я… Просто хотел глянуть, как он… А там никого рядом не было. Это мне уже потом медсестричка сказала, что распоряжение главврача никого не пускать без разрешения… — не моргнув глазом соврал Рамлоу. — Ну и как он? — вновь глянул на него доктор. — Да вроде ничего… Только скучно ему! Можно, кстати, хотя бы один браслет снять? Он же ни почесаться, ни поесть нормально не может, ни еще там что. Он не будет буянить, я гарантирую! Доктор вновь внимательно посмотрел на Рамлоу. — По моему, это вам скучно, а не ему, — хмыкнул он. — Ладно. Один наручник, действительно можно снять. С человеческой руки. Я уверен, что повторения тех происшествий больше не будет. — Если Роджерса к нему не пускать, то точно не будет, — хмыкнул Брок. — Кстати о Стивене, — доктор закрыл ноутбук и сложил руки в замок поверх него. Брок внутренне напрягся. — Почему вы его так… недолюбливаете? У вас какой-то конфликт? Брок чуть опустил голову, и быстро глянув исподлобья, почесал ухо. — Это личное… — Ну, не вдаваясь в подробности, вы можете назвать причину? — не сдавался доктор. — Мне просто приходится взаимодействовать с вами обоими, и я должен понимать, хотя бы суть, чтобы случайно не спровоцировать новую драку. — Просто держите его подальше от нас обоих! — качнул головой Брок. — Я не могу держать его подальше, он мой хороший знакомый в отличие от вас, и он лучший друг, этого вашего, Баки. — Лучший друг?! — Рамлоу резко положил руки на стол и приблизил лицо к доктору. — Это ведь ОН его пырнул! «Лучший друг»! — прошипел он сквозь зубы. — ОН его резал и улыбался глядя в глаза. Убивал его и спокойно смотрел, как он мучается, истекая кровью! Лучший друг!!! Брок фыркнул и злобно оскалился и тут же его глаза потемнели и дико сверкнули огнем всепоглощающей ненависти, и он в упор прожег этим взглядом медика. — Никогда ему этого не прощу. Никогда! — процедил Рамлоу низким, севшим от подавляемой ярости и раздирающей горло злобы, голосом. — Держите его от меня подальше! Или я ему зубами глотку перегрызу, череп размозжу, и мозги его гребаные по больничному кафелю размажу!!! — Мистер Рамлоу! — чуть повысил голос врач, косясь на него с опаской. — Вы кажется, обещали мне вести себя в рамках правил! Брок осекся, моргнул и глаза его вновь приобрели нормальное, внимательное, спокойное выражение. Он мягко улыбнулся. — Так я и веду! Просто держите Роджерса от меня и Баки подальше и все будет ок! — Это похоже на угрозу… — буркнул опасливо врач. — Нет, нет! Что вы! — опомнился Брок. — Да я же шучу! Да куда уж мне с ним тягаться?! Он же перекачанный стероидами качок! Он весело рассмеялся, тем не менее, пристально следя за врачом глазами. «Пока ты не переступаешь черту, которую он сам очертил, он будет терпеть, и прощать тебе все. Никому не вредить на его территории. Не делать подлость. Не лгать в глаза», — пронеслись у него в голове слова Баки. — Слушайте, док, — Брок примиряюще поднял руки, — не будем обострять, ладно? Я обещаю, — никаких стычек с ним у меня в пределах вашей больницы не будет. Клянусь! Но, мне бы хотелось, пореже с ним пересекаться, по возможности. Но раз такой возможности нет, — ок! Я потерплю. Я же все же не зверь какой-то! Мы все цивилизованные люди. Но вот к Баки, его правда, лучше не подпускать! Так будет лучше для всех. Сами же видели, как он реагирует! И его можно понять… — он снова мягко улыбнулся чуть заискивающе глядя. — Одна жалоба мистера Роджерса на вас, и вы своего Баки больше не увидите! Оказавшись за дверью или в полиции, — тихо и все еще опасливо глядя пригрозил доктор. «Ах, ты ж… падла!!!» — промелькнуло в голове у Брока, и на мгновение его вновь окутало бешеной яростью с головы до ног. «Нащупал болевую точку и давишь?! Козлина!» Но он тут же взял себя в руки и вновь лучезарно улыбнулся. — Ладно, вам док, я погорячился! Нервы ни к черту, я же говорил уже… Я не представляю угрозы, клянусь! Я ничего никому не сделаю. Просто я немножко не сдержался… — произнес он спокойным тоном, слегка улыбаясь. — Серьезно, док. Ну, с кем не бывает? Вас бы не бесило, что человек, который чуть не убил вашего, к примеру, родственника, трется рядом с ним и вами, как ни в чем не бывало? Ну, признайтесь? Но, я же себя нормально с ним вел все это время? Ну, ляпнул с дуру херню.… Простите, фигню, но я ж ничего не делал ему, как и обещал вам! Это только слова и не больше. Я вас уважаю и очень вам благодарен, за все, что вы сделали. И я никогда не пойду на такую подлость, чтобы вредить кому-то в «санитарной зоне», тем более у вас в клинике. Честное слово, это был просто секундный срыв! Доктор все это время опасливо следивший за ним глазами и державший одну руку где-то под столом, немного успокоился, слушая этот размеренный монолог. — Старайтесь себя сдерживать, мистер Рамлоу, — выдавил он наконец. — Ваше поведение вызывает опасения. А зная о вашей деятельности… — Я оттуда ушел. Сбежал по собственной воле. Потому, что мне все это было поперек горла! Потому, что я не хотел больше ничем таким заниматься! — быстро произнес Брок. — Допустим, — кивнул врач. — И тем не менее… — Я понял. Буду сдержаннее, — перебил его Брок. Доктор вновь внимательно всмотрелся в его глаза. — Стивен очень переживает по этому поводу. Не знаю подробностей, но он очень сожалеет, о том, что сделал. Брок скрипнул зубами и снова чуть улыбнулся. — Ну… это радует… Значит, не совсем уж он конченый моральный урод. Возможно со временем, когда-нибудь… Я смогу его… понять…и…пр…простить… Когда-нибудь… — кое-как выдавил Рамлоу. — Попробуйте сделать усилие и поговорить с ним. Возможно, вы сильно заблуждаетесь на его счет! — деловито произнес врач. У Брока дернулся глаз и в целом был такой вид, будто у него полный рот битого стекла, которое он не может ни выплюнуть, ни тем более проглотить. — Я…не обещаю… этого… — выдавил он с усилием. — Но возможно… Я постараюсь… Когда-нибудь… Сейчас…сейчас это слишком сложно для меня…Слишком…травматично… Доктор снова пристально посмотрел ему в глаза. Брок больше не улыбался, но выглядел более-менее спокойно. — Хорошо. Вы хотели навестить вашего Баки? — перешел на другую тему врач. — Возьмите. Он достал что-то из ящика стола и протянул Броку. Тот взял, два маленьких ключика скрепленные между собой. — Сейчас ужин, — доктор сверился с часами. — После него у вас будет минут тридцать до отбоя. Не волнуйте его и не давайте делать никаких резких движений. Ему нужен полный покой для восстановления и заживления. Брок вымучено улыбнулся все еще стоя перед ним с протянутой рукой, на которой лежали ключи от наручников. — Ну? Идите! — напомнил ему врач. — Да… Спасибо! — выдавил Брок и криво улыбнувшись, вышел за дверь. — Сука! — процедил он сквозь зубы, оказавшись в коридоре, и глаза его вновь полыхнули огнем. — По рукам и ногам связал! Сука!!!

***

Из палаты Баки доносились какие-то странные звуки. Брок подойдя, сперва недоуменно прислушался, а затем приоткрыл дверь и насторожено заглянул внутрь. Спинка кровати Баки была приподнята, он полусидел в окружении, кажется, четырех медсестер и время от времени заинтересовано и изучающе поглядывал на каждую по очереди. Одна из них кормила его с ложки какой-то зеленоватой массой. Вторая держала тарелку возле его лица. Третья с салфеткой время от времени промокала его губы, если он случайно запачкивал их. Четвертая, с другого бока, возилась с его волосами, аккуратно зачесывая их назад и следя, чтобы они не лезли ему в рот и не мешали приему пищи. Брок так и застыл в проходе с недоумением глядя на все это. — Ну, вот! Еще ложечку и все! — проговорила брюнетка. — Вы молодец, Баки! Ведь не так уж плохо, правда, же? Если чуть привыкнуть, то пюре из брокколи даже кажется вкусным. Ведь, правда?.. — Нет, — сосредоточено жуя, выдал Баки. Сестры покатились со смеху, а Баки вновь завертел головой с интересом глядя на них и тоже слегка улыбнулся. — Он такой милый! — выдохнула та, что вытирала его губы салфеткой. — Хорошенький! — поддакнула другая. — Он вообще-то красавчик! — с придыханием выдала полноватая девушка, которая держала тарелку. Сестры снова рассмеялись. А Баки пристально уставился на пышку, и растянул губы в улыбке. — Дороти, успокойся! Ему ничего такого нельзя! Он только после операции, — фыркнул кто-то. — Я же просто сказала! — возмутилась пухлощекая медсестра, слегка краснея. — Что, разве не красавчик?! — Красавчик-красавчик, успокойся! — вновь фыркнул кто-то и палату вновь огласил звонкий женский смех. — Ладно, осталось только выпить овсяный кисель, и можете отдыхать! — выпрямившись произнесла брюнетка, протягивая руку к стакану стоящему на столике с лекарствами. Баки недовольно скривился. — Это вам очень полезно! — назидательно произнесла брюнетка, поднося стакан к его губам. — Вы же хотите поскорее выздороветь? — Он сладенький! — мечтательно глядя выдала «пышка». Кто-то опять фыркнул и рассмеялся. — Я про кисель, дурочка! — возмутилась толстушка. Баки при помощи брюнетки допил кисель и облизнулся словно кот. Девушка с салфеткой завороженно глядела на его губы, пока брюнетка не пихнула ее в плечо, и не напомнила, для чего она здесь, и та заботливо промокнула его рот. — Теперь я вас аккуратно поддержу, а Дороти и Дженни опустят кровать! — произнесла брюнетка ласково, и нагнувшись приобняла Баки, почти уткнувшись своей пышной грудью ему в лицо. Остальные три медсестры уставились на нее с недовольством и плохо скрываемой завистью. — Ну, что вы замерли?! — выдавила та, оглядывая их лица. Медсестры принялись аккуратно опускать спинку кровати вниз. — Ну и хитрая ты Мэган, — буркнул кто-то. Когда брюнетка, осторожно придерживая Баки под шею, помогла ему улечься. — Что?! — выдохнула она раздраженно — Я делаю свою работу! — Ага, конечно… — буркнул кто-то. — Всё, пошли отсюда! Дороти, Джен, вам еще надо в третью и пятую. — Конечно, стариков ты кормить и укладывать с нами не будешь… Всё мы! А сюда первая побежала… — бурчали девчонки, выходя из палаты и идя мимо Брока. Последней шла брюнетка, она чуть задержалась, пожелав Баки хороших снов и поправляя одеяло, и насторожено покосившись на Брока, тоже вышла вон. — Кыш! — фыркнул тот ей вслед. — Нашли себе котенка бездомного! — Ты как там, живой? — хмыкнул он подходя ближе к Баки. Тот со слегка обалдевшим, но вполне себе довольным видом смотрел прямо перед собой. Потом обернулся и улыбнулся Броку. — Привет! — Привет! — улыбнулся в ответ Рамлоу, думая о том, что Баки никогда раньше так не улыбался. Да он вообще, очень редко улыбался. Но когда это случалось, эта улыбка просто обезоруживала и заставляла бешено стучать сердце Брока. — Как же я хочу уже скорее свалить с тобой отсюда, — мечтательно глядя выдохнул Рамлоу. — Жить в каком-нибудь задрипанном отеле, питаться всякой дрянью, но быть там только с тобой! Без всех этих Роджерсов, докторов и баб… — Питаться дрянью можно и здесь, — вспоминая видимо, пюре из брокколи или кисель из овса, проворчал, кривясь, Баки. Брок сухо рассмеялся. — Ну, эта «дрянь», хотя бы полезная! — хмыкнул он. — Ничего, давай поправляйся скорее и я тебя отсюда заберу. — Нет. Это точно не Гидра, — глядя перед собой задумчиво произнес Баки. — Что-то другое. Они очень странно себя ведут… Он повернулся к Броку и, глядя в глаза с выражением лица пятилетнего ребенка сделавшего внезапное открытие, заговорческим тоном поведал: — Женщина медик точила мне ногти… — он подергал наручником, пытаясь продемонстрировать это, и Брок коснулся его руки, обхватывая пальцы и глядя на аккуратно обрезанные и подпиленные, чистые ногти, с обработанной кутикулой. — И на ногах тоже… — округляя глаза, выдохнул Баки. Брок хмыкнул и мягко улыбнулся, глядя на его растерянное, озадаченное, удивленное, но впервые за долгое время, расслабленное и не угрюмое выражение лица. — Другая, пожилая и толстая, — продолжал делиться информацией Баки. — Протирала меня мокрым полотенцем. Везде… — добавил он заговорчески глядя и чуть смутившись, моргнул. Брок не сдержавшись громко расхохотался. — Да, это страшные люди! Берегись их! — выдохнул сквозь смех он. — Она задавала мне странные вопросы… — глядя перед собой, посерьезнел Баки. — Что за вопросы? — перестав смеяться, тут же напрягся Брок. — Есть ли у меня девушка, — чуть нахмурившись, вспоминал с серьезным видом Баки. — Люблю ли я черничные пироги. Зачем я ограбил ангела… — Ограбил ангела? — удивленно переспросил Брок. — Да. «Зачем я ограбил ангела, и украл у него такие красивые глаза»… — серьезным тоном, озадачено глядя выдохнул Баки. Рамлоу снова прыснул от смеха. — Я думал, это какой-то код… — продолжал делиться Баки. — Но это никакой не код, а какая-то херня… — Не бери в голову, — давясь от нового приступа смеха, выдохнул Брок. — Она просто сюсюкала с тобой! — Сюсюкала? — обернулся к нему и чуть нахмурился Баки. — Ну, болтала ерунду, чтобы тебя отвлечь! — пояснил Рамлоу. Баки непонимающе моргнул и снова отвернувшись, уставился внутрь себя. — Еще они зачем-то помыли мне голову, — добавил он. — Прямо в кровати. Принесли тазик и поставили вместо подушки. Он тряхнул чистыми, блестящими, немного вьющимися, пушистыми волосами. — Я никогда не мыл голову лежа в кровати… — задумчиво произнес он. Брок снова усмехнулся, протянул руку и ласково потрепал его по волосам. — Ммм! Приятный шампунь! — произнес он, втянув воздух ноздрями и придвинулся ближе. — Надо и себе такой же купить… Он зарылся носом в волосы Баки, вдохнул аромат, и внезапно ощутил, как земля уходит из-под ног, а сердце, подскочив вверх, колотиться где-то в горле. И внутри так сладко и тепло, так хорошо… Брок закрыл глаза и отчетливо вспомнил, когда уже ощущал такое. В третьем классе младшей школы. Когда учительница, которая ему нравилась, подошла, чтобы объяснить ему какое-то задание. Она склонилась над ним, тыкая пальцем с красивым маникюром в тетрадь, а ее длинные волосы, собранные в хвост упали на лицо Брока. И он, задохнувшись от восторга, совсем потерял самого себя в ощущениях. Сердце так сладко то замирало, то билось «шепотом», его всего словно окутал столб теплого воздуха, из которого внезапно улетучился весь кислород. По коже ползли мурашки, а вместо крови в венах пузырилась содовая, чуть больно и приятно покалывая, разрывающимися пузырьками. «Брок, ты понял меня? Брок?! Ты понял? Ответь мне!» — повторяла учительница, а Брок не мог говорить, только лепетал что-то бессвязное и весь класс над ним смеялся в тот момент. Особенно сидевший на передней парте Сэм Хоуккинс. Брок разбил ему нос на перемене, за то, что тот кричал, что Брок влюбился в мисс Мартинес. И сейчас, в эту самую минуту, Брок вдруг отчетливо понял, что нельзя это упускать! Это просто преступление, упускать такое! Что такое бывает раз, или два в жизни, и то если повезет. Что он ничего не понимает, ничего не соображает, но то, что он никому не отдаст Баки, никогда, ни за что, — это факт! Он все также, не открывая глаз, подался еще ближе приобнимая Баки за шею, поглаживая пальцем его скулу и невесомо касаясь губами его волос, его лица, горла. Затем решительно коснулся теплых губ и еле слышно протяжно застонал от блаженства. Брока совершенно «повело», мозг отключился наглухо, он почти не соображал, что делает, и что будет, если кто-то сюда войдет. Он не мог думать ни о чем другом, кроме как об ощущении всепоглощающего экстаза, теплоты губ Баки, его запаха, его волос, его кожи, его близости к нему сейчас, его стука сердца и дыхания. Брок будто тонул в лаве из густого, теплого, липкого клея, который медленно топил его в себе, как смола доисторического комара. Брок и не сопротивлялся. Он хотел тонуть! Он хотел умереть от экстаза и застыть навечно в этом ощущении, распятым в застывшем янтаре… Но в какой-то момент, Брок почувствовал, что губы под его губами, как будто стали немного жесткими, как будто сжались, безответно застыли. Он заставил, наконец, себя оторваться и, открыв глаза, вопросительно взглянул в лицо Баки. Тот смотрел на него странным взглядом. Как показалось Броку слегка озадаченным и немного тревожным. — Тебе нужен секс? — выдавил Баки растерянно. — Сейчас?.. Брок непонимающе моргнул, пытаясь вспомнить, как говорить и соображая, что имеет ввиду Баки. — Я что, по-твоему, совсем конченый мудак? — наконец начав соображать произнес почти сердито Рамлоу. — Какой на хер секс, в твоем состоянии?! Ты только из реанимации! Баки задумчиво посмотрел в сторону, а затем опять на Брока. — Тогда зачем целуешь? Брок снова ненадолго завис в растерянности, с трудом соображая, что на это ответить и зачем вообще такое спрашивать. — Потому, что мне нравится тебя целовать! — наконец произнес он. — Это приятно… Баки уставился в его глаза. — Мне не нравится целоваться с мужчинами… — произнес он слегка настороженно и как будто чуть виновато. — Девушки приятнее, мягче и пахнут лучше… Брок ощутил, что его собственная нижняя челюсть, стремится достать груди. Он растерянно моргал, глядя на Баки и пытался понять, что происходит. Потом оттянул край толстовки и шумно вдохнул воздух все еще глядя на него. — Ну… Ты… — Брок кашлянул, прочищая горло. — Ты и не целуйся с мужиками… Целуйся только со мной! Он хотел пошутить, но Баки явно воспринимал все всерьез. — Заебись.…То есть ты затянул меня на эту «веселую, голубую карусель», а сам теперь соскакиваешь и уходишь? — Брок осекся и кашлянул. — Ты же был не против?! — Я был не против снимать твое сексуальное напряжение. — То есть, ты не против чтобы я тобой пользовался, но против чтобы я тебя любил?! — яростно произнес Рамлоу. — Мы же договорились, — никаких чувств! — напомнил Баки. — Мы договорились свалить в Европу, но ты меня на хуй кинул! — рявкнул Брок и тут же сам себя одернул. — Ладно, малыш, ладно! Не будем об этом сейчас… Это вообще все не к месту. Извини! Он ласково погладил Баки по голове и слегка ему улыбнулся. — А как же, твой любимый мягкий язычок? — проворковал он, ухмыляясь, и положил голову рядом с ним на подушку, глядя в глаза, медленно поглаживая Баки по волосам. — И я ведь тоже могу быть приятным и мягким… Баки смотрел на него в упор, но глаза его сами собой закрывались. Брок видел, как ему нравятся эти медленные, тягучие, плавные поглаживания, он помнил, как его ведет от этого. И продолжая очень ласково и нежно гладить, подался вперед, мягко прикоснулся к губам и, высунув кончик языка, едва ощутимо провел ими между губ Баки. — Он не сделает тебе больно… Помнишь? — прошептал Рамлоу, глядя в приоткрывшиеся, пьянеющие от ласки глаза, с огромными, черными и блестящими зрачками. — И не только он. Весь я! И никому не дам. Убью каждого, кто к тебе притронется. Каждого, кто попытается причинить тебе вред. Тебя никто никогда не тронет. Тебя никто больше не заставит страдать. Никто не будет мучить и издеваться. Я никому не дам. Никому! Дядя Брок позаботится о тебе, котенок… Брок притиснулся ближе, прижимаясь расслабленным ртом к губам Баки, и тот подался ему навстречу, закатывая глаза и приоткрывая рот. Брок лизнул его глубже, задевая кончик языка и нежно сжал верхнюю губу, с чмокающим звуком. Замер на некоторое время, прислушиваясь и снова продолжил, все также, неторопливо, томно ласкать его ртом. Рука его сползла с головы Баки на шею, осторожно придвигая его к себе поближе, теперь большой палец нежно гладил его щеку. Брок засопев, толкнулся глубже, упираясь носом в скулу Баки, прошелся языком по языку, трепетно и нежно гладя его и осторожно касаясь нёба, и Баки еле слышно, протяжно простонал ему в рот. Брок довольно улыбнулся, не отрываясь и не открывая глаз. Потом чуть отпрянул и несколько раз легонько, почти невинно коснулся его губ губами, дразня и не углубляясь, и совсем отпрянув, посмотрел в лицо Баки. Тот не открывая глаз, с мелко подрагивающими ресницами, слепо тянулся к нему, просяще приоткрывая рот и ожидая продолжения ласки. Брок снова довольно ухмыльнулся, радуясь произведенному эффекту и придвинувшись цепко, но мягко куснул за губу, очень бережно поймал его язык одними губами, отпустил, мягко поцеловал и вновь втолкнул свой язык внутрь. Прошелся за зубами по деснам, и прижался спинкой своего языка к спинке языка Баки. Аккуратно, но сильно толкнул челюстью, надавливая на челюсть Баки, запрокидывая назад его голову и целуя более активно, накрывая собой сверху, все также очень нежно и неспешно лаская. Баки ловил его, целуя в ответ, пускал глубоко в себя, требовательно тянулся, и не отпускал, вцепляясь зубами в нижнюю губу Брока, как только тот пытался отодвинуться, чтобы перевести дух. Брок радовался этому, сопя и урча от блаженства, и чувствовал, как внизу живота дергает и пульсирует тепло. Он никогда не думал, что сможет так наслаждаться простым поцелуем. Получать такое удовольствие просто от поцелуя. Он никогда не думал, что будет так стараться сделать кому-то хорошо и так наслаждаться, чувствуя, что у него это получается. Неизвестно сколько по времени все это длилось, Броку казалось, что целую вечность, но в какой-то момент Баки вдруг перестал отвечать. Его губы оставались все такими же расслабленными и мягкими, рот приоткрытым, но он больше ничего не делал, и Брок, в конце концов, отодвинулся и недоуменно заглянул в его лицо, думая, что может быть, опять что-то не так. На лице Баки было написано блаженство и умиротворение. Заласканные, распухшие губы пылали алым цветом, на все еще бледном лице, рот был немного приоткрыт, голова чуть завалилась назад, глаза плотно закрыты и он сладко и глубоко спал… Брок приподнял бровь и удивленно хмыкнул глядя на это. — Да я прямо «прекрасный принц наоборот»! — пробормотал он вполголоса и снова хмыкнув, добавил шепотом: — «Ужасный принц»… Усыпляю поцелуем почище снотворного… Он аккуратно придвинул челюсть Баки обратно, прикрыв его рот. Чмокнул в щечку и бережно укутал одеялом. Потом вспомнил про наручник, и осторожно сняв его, забрал с собой.