Хвост Льва

      Сентябрь в этом году воистину выдался сложным. Настоящее испытание её стальным нервам. Принимая бразды правления Хогвартсом в свои руки, Макгонагалл понимала, что это скорее принуждение, чем добровольное согласие. Должность заместителя, правой руки Альбуса Дамблдора, была ей куда более по душе. Она всегда восхищалась им и гордилась возможностью быть по одну сторону баррикад с одним из величайших волшебников, которых знала.       Его смерть потрясла Минерву до самых потаённых глубин её отзывчивой, человечной души. День за днём она твердила себе, что время лечит всех. И всякий раз с досадой ловила себя на несвойственном — на бессовестной лжи. Наверное, поэтому она до сих пор предпочитала обитать в своём кабинете, каждый вечер задерживаясь допоздна и ночуя в старой спальне. Она слишком уставала, чтобы отправляться в директорские покои.       И слишком измучилась с этим невыносимым чувством безысходной тоски.       Кабинет Трансфигурации всегда был пропитан солнечным светом. И в этот вечерний час его прощальные лучи добавляли комнате особого очарования. Минерва разглядывала янтарные световые лужи, разлитые тут и там по всем предметам мебели, и пыталась заставить себя ощутить то приятное чувство спокойствия и умиротворения, которое всегда испытывала при виде таких картин.       Бестолку.        Вдобавок, на идеально чистой поверхности её рабочего стола, уголок к уголку, лежали результаты вступительных экзаменов Аделин Стоун. И из-за них в правый висок женщины уже несколько минут вонзалась раскалённая игла мигрени. После проишествия на её занятии в середине недели, Макгонагалл поймала себя на том, что сомнения относительно новой ученицы лишь подкрепляются. Она брала под своё крыло взрослую девушку с уже сформировавшимся характером. С загадочным прошлым. И к тому же, как теперь стало известно, прекрасно подготовленную по всем направлениям. Каждый лист пергамента, исписанный ровным, уверенным почерком, был украшен отметкой «Превосходно». Но чего ещё она ожидала от девочки, отразившей боевое заклинание одним движением руки. Мисс Паркинсон отделалась синяками и ссадинами, болезненность которых намеренно преувеличивала, и тем не менее Макгонагалл пребывала в замешательстве.        Драко Малфой, непосредственный участник и свидетель событий, вечером того же дня пришёл в её кабинет, чтобы дать показания. Минерва сперва даже не могла понять, что именно он пытается ей донести. Мальчик, которого она наблюдала на протяжении этих семи лет, рос, отчаянно пытаясь копировать манеры поведения своего отца. Он быстро сформировал вокруг себя ту атмосферу, в которой когда-то существовал Люциус. Приспешники, подхалимы и подлизы. Некоторые, впрочем, с годами действительно выработали некое подобие привязанности к своему лидеру. Если потомки Пожирателей вообще имели представление о дружбе.        Однако догадки профессора подтвердились во время Битвы за Хогвартс. Мальчик обладал сердцем, хоть и сам, кажется, не подозревал у себя его наличие. В бешеной гонке подражания, он вдруг увидел своего отца совсем не тем человеком, которым привык восхищаться. И в тот же миг в серых глазах Драко Минерва заметила надвигающуюся на всё живое стужу. Он будто бы промерзал изнутри, день за днём теряя интерес к окружающему миру. Эта явственная перемена настолько тронула сердце профессора Трансфигурации, что она решила действовать. Должность старосты в любом случае могла бы достаться Малфою по праву, но теперь это была жизненная необходимость. Наградив Драко старостатским значком, Минерва пыталась воззвать к его родовому честолюбию и амбициозности. Однако это не просто не помогло, это, казалось, лишь ухудшило ситуацию. Малфой-младший появился в Хогвартсе первого сентября больше похожий на тень, чем на человека. И Макгонагалл, пристально наблюдавшая за ним, с бессилием заметила, что он окончательно закрылся от мира.        В среду вечером дверь её кабинета резко распахнулась, впуская внутрь чёрный вихрь. Вначале Минерва решила, что это взбешённый очередной выходкой кого-то из её львят, Северус. Но затем окончательно опешила, увидев перед собой бледного, похожего на мраморную статую, Драко. Он кратко и сдержанно пересказал ей события произошедшего, а затем вдруг застыл, ожидая какого-то ответа. Минерва пообещала подумать и учесть его показания при дальнейшем рассмотрении вопроса. Но, очевидно, юношу этот расклад мало устраивал. И теперь Макгонагалл должна была перебрать все «за» и «против» в своей голове, чтобы сделать действительно правильный выбор. И почему-то ей всё сильнее казалось, что выбор этот жизненно важен. -Вы хотели меня видеть, директор? — комнату разрезал низкий, раскатистый голос.        Минерва подняла голову и с удивлением обнаружила статную фигуру зельевара, так странно выделяющуюся на фоне окружающей обстановки. Чёрное пятно среди лужиц света.        Они всё ещё пытались найти с Северусом общий язык, что было непросто, учитывая их постоянное соперничество как деканов. А потом ещё и это…        Какое-то время Макгонагалл ненавидела его. Всем сердцем. Доверяя Дамблдору как себе, она беспрекословно принимала Снейпа на должности учителя и приближенного лица. И не позволяла своим сомнениям прорываться наружу, считая это проявлением крайней степени неуважения к Альбусу. Но в день, когда ей сообщили детали гибели дорогого друга, едва сдержалась, чтобы не проклясть Северуса и весь его будущий род.        Слова Гарри Поттера, омут воспоминаний и настоящие откровения случились с Минервой гораздо позже. И теперь всякий раз, когда жизнь заставляла её оставаться с профессором Зельеварения один на один, женщина испытывала странное чувство вины. Но даже если бы её бесстрашная гриффиндорская натура решилась на серьёзный разговор, Минерва вряд ли бы нашла правильные слова, чтобы объяснить, что чувствует. По счастью, Снейп был не из той породы людей, которым нужны диалоги по душам. Макгонагалл могла поклясться, что глубоко внутри он понимает её даже лучше, чем она сама. И поэтому так быстро принял предложение занять должность заместителя директора — маленький жест благодарности от новой директрисы. -Да, — кивнула она, жестом приглашая его подойти и сесть. — Прошу, Северус. -Полагаю, это по поводу результатов вступительных экзаменов мисс Стоун, — бесцветно высказался зельевар, занимая предложенное кресло. -Скорее вопрос куда более обширный, — вздохнула Минерва, придвигая ему аккуратную стопку пергаментов. — Вы же слышали о недавнем происшествии на занятии по Трансфигурации у седьмого курса? -Стоны мисс Паркинсон я слышал всю неделю, — сухо ответил Снейп, быстро пролистывая результаты. — Маленькая дуэль? -Мисс Паркинсон попыталась применить боевое заклинание к мисс Стоун, — пояснила Макгонагалл, складывая пальцы домиком. -Беспричинно? — уточнил профессор, вопросительно поднимая бровь. -Полагаю, что нет, — губы Макгонагалл сжались в тонкую линию. — Я не замечала за Пэнси проявлений внезапной агрессии. Тем более в такой непозволительной манере. -Верно, — всё также бесстрастно согласился декан Слизерина. — Разве что дело не касается мистера Малфоя. -Простите? -Я не вникаю в межличностные отношения своих подопечных, — словно нехотя начал Снейп. — И тем не менее мне приходится подмечать детали, касающиеся моего, как Вам известно, крестника.        Минерва до сих пор не могла привыкнуть, что человек, сидящий перед ней, действительно может испытывать чувства, свойственные только людям с большим сердцем. Если бы не воспоминания, собственноручно подсмотренные ей в омуте памяти, она никогда не смогла бы поверить в то, что зельевар обладает этим органом. Но от правды было не скрыться, и Макгонагалл раз за разом ощущала всепоглощающее чувство вины за увиденное. Северус, которого она так сильно и так долго ненавидела, на самом деле ощущал ту же бесконечную, ноющую боль за рёбрами, которая появляется только тогда, когда твоё несчастное сердце разбивают на мелкие осколки. И каждый день он просыпался и засыпал в этой пытке. Много лет. Как и сама Минерва. -Полагаю, мисс Паркинсон считает себя девушкой мистера Малфоя, — он выдал этот факт, презрительно скривив губы. — И всякий раз, когда на горизонте появляется особенно пронырливая соперница, мисс Паркинсон демонстрирует… доминирование. -Вы хотите сказать, перепалка произошла из-за Драко? — брови Макгонагалл сами по себе поползли вверх. Несмотря на серьёзность ситуации, Снейп едва сдержал улыбку. -Не утверждаю, — поправил он. — Лишь основываюсь на предыдущем опыте. Правда, до этого мисс Паркинсон предпочитала рукопашный бой. -Сомневаюсь, что за два дня можно успеть поссориться по… такому поводу, — выдохнула обескураженная Минерва. -Мисс Стоун — девушка весьма неординарная, — медленно произнёс Снейп, словно пробуя слова на вкус. — Её характер отчасти продиктован условиями, в которых она воспитывалась, отчасти… скажем так, наследственностью.        Дерьмовой наследственностью. -Что Вы хотите этим сказать? — изумрудный взгляд будто бы пытался препарировать его мысли. -Лишь то, что не стоит её недооценивать, — мягко завершил свою мысль профессор. — Но Вы ведь хотели поговорить со мной не об этом? -Да, — Макгонагалл перевела взгляд на свои сложённые поверх стола руки. Проницательность Снейпа заставляла её порой чувствовать себя неловко. -Если вопрос в том, оставлять ли мисс Стоун в стенах Хогвартса, то мой ответ однозначен.        Минерва мгновенно отреагировала, будто пронзив его взглядом. Северус понимал, что среди кучи крайне ответственных вопросов, ей катастрофически требовалась поддержка человека, которому профессор могла доверять. Поразительным для него всё ещё оставался тот факт, что из всех существующих волшебников и волшебниц, она выбрала его сомнительную кандидатуру. Обладая врождённой способностью догадываться о самых скрытых мотивах оппонентов, Снейп понимал причину, и не мог не восхищаться внутренней силой Макгонагалл. Возможно прощения за убийство её близкого друга он никогда не добьётся, но даже сам факт их текущей беседы был достоен аплодисментов. -Когда я принимала пост директора, — её голос всё же предательски дрогнул, — то основной задачей для себя обозначила комфорт, безопасность и благополучие наших студентов. И я обязана ставить их интересы превыше своих желаний. Тем не менее, как Вам известно, я пообещала позаботиться и о мисс Стоун, если того потребуют обстоятельства. -Значит, профессор, Вам, как и мне, известен ответ на мучающий Вас вопрос. Аделин должна остаться в Хогвартсе и закончить его.        Плечи женщины неожиданно для неё самой безвольно опустились. Каким она может быть директором, если в решающих вопросах до сих пор ищет поддержку в чужих словах? Надеясь расслышать в них привычные лукавые интонации Альбуса. -Следует ли нам провести процедуру распределения? — устало поинтересовалась Макгонагалл, снимая очки и откладывая их в сторону. -Думаю, достаточно будет пригласить профессорский состав и старост школы, — как можно мягче произнёс Снейп. — И провести её нужно будет в директорском кабинете.        Он прекрасно знал о надуманных предлогах Макгонагалл, которые она использовала всякий раз, когда дело касалось директорских привилегий. Остаться наедине с портретом дорогого друга, работать под его пристальным наблюдением, — было бы для Минервы настоящей пыткой. И вместе с тем Северус осознавал, что пока она не наберётся отваги сделать этот важный шаг, ему придётся всякий раз озвучивать решения, которые Макгонагалл боится произнести вслух. -Хорошо, — когда она наконец заговорила, из голоса окончательно пропали все эмоции. — Пожалуйста, передайте Драко, чтобы в завтра в шесть вечера он и мисс Грейнджер были у Золотого Грифона. ****       Снейп ворвался в аудиторию с привычной помпезностью. Крайнее занятие перед выходными было по закону подлости именно с седьмым курсом. Слизерин и Гриффиндор. Прекрасная гремучая смесь. Вышколенные за столько лет студенты прилежно трудились над своими котлами, нарезая, измельчая и кроша необходимые ингредиенты. В классе царила привычная тишина, какую он и покидал около получаса назад. Вряд ли кто-то из студентов седьмого курса осмелился бы нарушить негласные правила, которые зельевар доходчиво объяснял всем ещё на первом занятии.       Чёрный, колючий взгляд быстро отыскал среди склонённых над столами макушек ту самую. И в то же мгновение Снейп едва сдержался, чтобы не хмыкнуть. Драко, всегда преуспевавший на его занятиях, сидел за одним столом с девчонкой, чьё дальнейшее пребывание в Хогвартсе Северус только что отстоял. И теперь его подозрения по поводу возникновения неудачной для мисс Паркинсон дуэли начали подтверждаться.        Снейп до сих пор не знал, что сподвигло его согласиться на просьбу целое лето преподавать Зельеварение в крошечном доме, расположенном в самом центре маггловского коттеджного района. Одинаковые домики с газонными лужайками и заасфальтированными подъездными дорожками к гаражу, поразили его своей скукотой и однообразием. Направляясь тогда к нужным дверям, он был уверен в острой умственной недостаточности будущей ученицы. Но Аделин сумела его удивить. Она была чертовски на него похожа в своей неспособности и полной непригодности к социализации в том обществе, в котором вынуждена была расти. К тому же, девчонка действительно была талантлива во всём, что касалось знаний. Аделин впитывала информацию, как губка, в точности повторяя за учителем все необходимые манипуляции так, словно была маленьким зеркалом. Единственным и, к сожалению, перечёркивающим всё недостатком была её абсолютная неспособность следовать правилам и подчиняться. Всякий раз, когда с губ более авторитетных взрослых срывался очередной запрет, юная Стоун делала ровно наоборот. Эта неуёмная сила противодействия была ей неподвластна. Снейп потратил уйму времени, чтобы объяснить подопечной правила игры. Он действовал больше не из соображений собственного комфорта — в любой другой ситуации обучение прекратилось бы после первых попыток сопротивляться требованиям. В Аделин он видел себя, а потому неосознанно стремился донести до неё свой опыт выживания. Поразительно, но это сработало. Пусть и не до конца. -Мистер Малфой? — Северус окликнул его вполголоса, но вздрогнули все. Ожидаемый эффект, если ты можешь даже шёпотом заставить весь класс замолчать. Мальчишка отреагировал как дрессированный пёсик, тут же вскакивая на ноги и приближаясь к профессорскому столу. Он перенял привычку отца всегда выглядеть безупречно, а потому во всём образе сразу чувствовалась чуть ли не королевская кровь. -Да, сэр. -Завтра в шесть Вы и мисс Грейнджер должны быть в кабинете директора, — сообщил Снейп. -В кабинете Трансфигурации? -Я, по Вашему, не в состоянии отличить одно помещение от другого? — в голосе декана послышались угрожающие нотки. -Простите, профессор, — поспешил ретироваться Драко. -Полагаю, можете также сообщить об этом мисс Стоун, — добавил Северус. — Её это непосредственно касается. -Хорошо, сэр. -И… Драко, — он позвал его еле слышно, избегая излишнего внимания со стороны остальных студентов. Мальчишка словно почувствовал обращение и тут же оказался чуть ближе, склоняясь над заваленным бумагами столом. — Контролируй ситуацию. -О чём Вы? — переспросил тот.        Конечно, откуда вдруг взяться мозгам?! -Я не хочу, чтобы из-за чьих-то неуёмных гормонов с моего факультета снимали очки, — с нажимом пояснил Снейп. — Объясни, пожалуйста, мисс Паркинсон, что для практики боевых заклинаний в школе существует Дуэльный клуб. И пусть она больше не путает его с кабинетом Трансфигурации. -Я понял, — коротко кивнул Малфой, благодаря небеса уже за тот факт, что декан не наложил на него порчу.        Аделин корпела над измельчением корня валерианы, абсолютно не проявляя никакого интереса к происходящему вокруг. Временами поглядывая на закипающую в котле жидкость, она нарезала неприглядные корешки на аккуратные мелкие кусочки. Драко вернулся за их стол в тот момент, когда она заканчивала свою работу. Вопросительно взглянув на соседа, она будто бы уточняла всё ли в порядке. Малфой коротко кивнул и занял прежнее место рядом с девушкой. -Завтра в шесть часов будет твоё распределение, — едва слышно пояснил он суть разговора с деканом. — В кабинете директора. -Почему ты так уверен, что это распределение, а не исключение? — спросила Аделин, забрасывая измельчённые корешки в котёл, и староста поразился отсутствию эмоций в её голосе. -Потому что на исключение вряд ли бы позвали простых смертных, — усмехнулся он, подразумевая себя и Грейнджер. Не такими уж важными персонами они были в иерархии школы.        После неудачной попытки размазать соперницу по стенам кабинета Трансфигурации, Пэнси заметно попритихла. Драко постоянно замечал испепеляющий взгляд, которым сокурсница сопровождала новенькую всякий раз, когда он предпочитал провести очередной урок в её компании. Конечно, по отношению к Паркинсон это было вдвойне несправедливо, но Малфой постепенно возвращался к привычному состоянию отстранённости и не испытывал никаких угрызений совести. К тому же, Пэнси всё также бежала к нему, стоило только щёлкнуть пальцами. Очевидно списывая его поведение на мотивацию одержать победу в дурацком споре, она прощала Драко любое проявление равнодушия. Но вот ненавидеть Стоун ей ничего не запрещало. -Пэнси не строит планов по моему уничтожению? — поинтересовалась Аделин, лёгким движением пальцев заставляя черпак помешивать зелье. -Мы не проводим вечера за душевными разговорами. -Мерлин, чем ещё можно заниматься по вечерам? — иронично закатила глаза девушка. -Ты себе даже представить не можешь, — серые глаза впились в её лицо, а голос прозвучал на октаву ниже. На самом деле он не виделся с Пэнси с вечера прошлой пятницы, а потому вечера как правило проводил в компании книг. Ещё чуть-чуть и можно будет посоревноваться с Грейнджер в количестве прочитанных страниц. Впрочем, заучка, кажется, окончательно рассорилась со своим рыжим воздыхателем. По крайней мере сам факт, что Гермиона вдруг пересела от друзей в компанию Долгопупса и проводила с ним всё больше времени, наталкивал на мысль, что Золотое Трио переживает не самые лучшие времена.        Аделин продолжала обедать в компании Гриффиндора, несмотря на то, что на уроках рядом с ней всякий раз оказывался какой-то из слизеринцев. И пока грудь не украшала нашивка определённого факультета, девушка позволяла себе не отдавать предпочтение кому-то одному. Несмотря на то, что приёмы пищи зачастую проходили в крайне неловких паузах и обсуждениях погоды.        Несколько раз Гарри пытался обсудить возникший конфликт и с Роном, и с Гермионой. Но и у одного, и у другой имелись неоспоримые аргументы своей правоты. И в конце концов попытки примирить враждующие стороны были окончательно оставлены. Гарри лишь надеялся, что время сгладит острые углы и друзья найдут в себе силы обсудить ситуацию самостоятельно.        Рон предпочитал жить во временах, когда ни о какой битве за Хогвартс не было и речи. Гарри не мог винить его в этом: каждый справлялся с душевными травмами самым предпочтительным для себя способом. И попытки вернуться в момент, когда всё ещё было хорошо, нельзя было осуждать. Гермиона, напротив, предпочитала смотреть вперёд и полностью принимать всё произошедшее с ней как травмирующий, но отчасти необходимый опыт. И именно из-за этой полярности взглядов, восприятие окружающего мира друзьями катастрофически поменялось. Уизли продолжал испытывать к девушке привязанность и симпатию, отлично помня, что их отношения уже начинали развиваться. А Гермиона будто бы закрылась в невидимой раковине, стараясь отодвинуть от себя любые воспоминания, связанные с войной. И Гарри был бессилен в своих попытках помочь им восстановиться. Он лишь надеялся, что рано или поздно прежние дружеские чувства возьмут верх и расставят всё по своим местам. -Лин! — как только занятие закончилось, Гарри мячиком подскочил вверх, в попытке перехватить новую знакомую. Аделин вздрогнула, словно от удара. Она так давно не слышала эту интерпретацию своего имени… Быстро собрав вещи, девушка коротко попрощалась с Драко и поспешила в сторону столов, занятых гриффиндорцами. Ловко лавируя между студентами, ей всё же удалось в конце концов добраться до Поттера. -Я хотел предложить прогуляться перед ужином, — пояснил он, когда они вместе со Стоун наконец выбрались из аудитории. — Гермиона хотела провести вечер в библиотеке, а Рон собирается отправить несколько писем домой. Наверняка проторчит в Совятне до темноты. -А как же Джинни? — с улыбкой поинтересовалась Аделин. Последнее время ей страшно не везло на девушек тех парней, с которыми она по воле случая стала общаться. Джинни вела себя в разы сдержаннее Паркинсон, и тем не менее Стоун не хотела создавать лишних проблем. -Она побудет с Роном, — уклончиво отозвался Гарри. — Ему сейчас необходима поддержка кого-то из близких.        Несмотря на парящий над горизонтом янтарно-золотой диск солнца, сентябрьский вечер был на удивление зябким. Закутавшись в объёмный изумрудный свитер, Аделин неспешно следовала за другом по узким тропинкам, куда-то прочь от замка. Гарри пообещал, что ей понравится место, в которое он её вёл. -На самом деле, я уже жутко устал от их ссоры, — вздохнул он, отодвигая в сторону ветки, чтобы девушке было легче идти. — Тяжело находиться меж двух огней. И к тому же осознавать, что оба по своему правы. -Мне кажется, им стоит поговорить, — заметила Аделин, преодолевая особенно заросший участок пути. Осенний лес пах непередаваемо волшебными ароматами, а в золотой листве бродили последние лучи уходящего дня. -Гермиона страшится этого разговора, — вздохнул Гарри, протягивая спутнице руку. — Почти пришли.        Вложив пальцы в его ладонь, Аделин легко спрыгнула с дорожки, по которой они шли, куда-то в сторону, на каменистую тропку. Мелкие камешки тут же посыпались из-под подошвы кед. Сделав несколько шагов, чтобы обогнуть огромный валун выше их роста, они наконец-то пришли. То был берег Чёрного озера, усыпанный мелкой галькой. Прозрачная вода накатывала на берег, перебирая прибрежные камни. Шелест прибоя успокаивал слух, а великолепный вид на закат, открывающийся с этой точки, заставлял сердце биться чуть тише. -Здесь прекрасно, — прошептала Аделин, не в силах сдвинуться с места. -Мы с Джинни часто проводим тут особенно хорошие вечера, — с тёплой улыбкой рассказал Гарри. — Идём.        Забравшись с ногами на большой плоский камень, они удобно устроились встречать сумерки. Аделин внимательно следила за Поттером, словно пытаясь прочесть что-то, ведомое только ей одной. С ним было невероятно уютно, как если бы они были знакомы всю жизнь. -Иногда делать вид, что ничего не случилось, становится просто невыносимо, — откинувшись на вытянутые за спиной руки, грустно заключил Гарри. — После некоторых событий ты задаёшься только одним вопросом: как жить дальше? -Время лечит. -Правда? -Нет, — она покачала головой. — По крайней мере, со мной не срабатывает. -Ты имеешь ввиду…? -Нет, — Аделин почувствовала, как к горлу подступает ком. — Мой… опекун. Его я знала лучше родителей. Он заботился обо мне даже тогда, когда физически не мог быть рядом. Когда во всём мире есть только один человек, которому не плевать, как твои дела… это дорогого стоит. Ему я действительно могла доверять. -Понимаю, — вздохнул Гарри, вспоминая тот день, когда впервые обнял Сириуса. Они мечтали однажды стать настоящей семьёй. — Жизнь временами чудовищно несправедлива к тем, у кого ничего нет. -Но, может быть, именно поэтому мы такие живучие? — рассмеялась девушка. — Не боимся получать тумаки раз за разом. -И умеем их отражать! — поддержал собеседник. — Пэнси до сих пор рассказывает всем о своих боевых ранениях. -Не напоминай, — закатила глаза Аделин. — Я не могла подумать, что она рискнёт припечатать меня боевым. -Ещё и на занятии Макгонагалл, — присвистнул Гарри. — Удивительно, что Паркинсон отделалась разве что снятыми с факультета баллами. Это достаточно серьёзный проступок. -И однако же я её спровоцировала, — погладив ладонью шершавую поверхность камня, прогретую за день солнцем, призналась Стоун. -Ты? — Поттер удивлённо округлил глаза. -Она так забавно пыталась невербально объяснить мне моё место, что я не могла удержаться от соблазна проверить, насколько далеко она может зайти. Что ж, теперь вы все в курсе. -Знаю, что как-то она чуть не вырвала все волосы девушке с Когтеврана. -Она тоже погладила Малфоя? -Она его поцеловала, — беспечно ответил Гарри. — Стоп. Что?! -Просто по волосам, — поднимая руки в защитном жесте, пояснила Аделин. — Никакого криминала. Представить себе не могу, что было бы со мной, рискни я на провокацию такого толка. -Почему ты вообще решила его… погладить?! — недоумение, отразившееся на лице приятеля было достойно Оскара. -Ты объясняешь себе мотивы абсолютно всех своих поступков? — поморщилась в ответ девушка. — Понятия не имею. Момент был подходящий для какой-нибудь невинной шалости. Ему понравилось, а я поддалась влиянию своей отвратительной натуры провокатора. В итоге все в выигрыше. -За исключением нервов Паркинсон, — усмехнулся Гарри. — Поверить не могу, что ты гладила Малфоя. -Ты говоришь так, словно бы он похож на флоббер-червя. -Для меня это примерно так. -Старые конфликты? -У нас с Малфоями не задалось с самого начала, — поведал Поттер. — С младшим из их семейства мы неудачно познакомились на первом курсе. С его родителями чуть позже… но этот опыт с трудом можно назвать полезным. У нас слишком разные представления о морали и нравственности. Они… как бы это сказать… избирательно относятся к подбору своего круга общения. -Что ты имеешь ввиду? -Малфои представители древнего аристократического рода. Чистокровные до последней капли своей змеиной крови. Малфой-старший в прошлом — Пожиратель Смерти. Один из самых близких к Волдеморту. А его сынишка всегда и во всём старался подражать модели поведения отца. -Что ж… родителей не выбирают, — с непонятной интонацией заметила Аделин. -И тем не менее, когда у тебя формируются собственные мозги, всегда есть шанс на приобретение своего личного мнения. -Кто сказал, что он не последовал этой схеме? -Его презрительное отношение к Гермионе, например, — Гарри почувствовал привычное раздражение, появляющееся всякий раз, когда неподалёку маячила белобрысая макушка слизеринского хорька. -Вроде бы сейчас они делят общую гостиную… -Он немного… изменился, — согласился собеседник. — Но иногда старая сущность всё же проскальзывает. Мне не близки его взгляды на чистоту крови и непринятие тех, кто родился не в идеальной волшебной семье. -Почему в таком случае он враждует с Роном? Насколько я понимаю, Уизли — чистокровная волшебная семья. -Малфой-старший считает ниже своего достоинства общаться с мистером и миссис Уизли, — сквозь зубы ответил Гарри. — Они «предатели крови», опустившиеся до общения с маглорождёнными или полукровками. Плюс семья Рона не настолько обеспечена материально… Но несмотря ни на что, мне искренне жаль Малфоя. -Ты жалеешь мальчика, у которого с детства было всё на блюдечке с голубой каёмочкой? -Не всё, — покачал головой Поттер. — У него никогда не было того несметного богатства, которым владеют абсолютно все Уизли. И я, к счастью… Аделин вопросительно уставилась на него, поражённая новой эмоцией, возникшей вдруг в голосе друга. Какая-то отчаянная, резкая нота. -Настоящей семьи, — ответил Гарри, переводя взгляд с водной глади прямо в глаза девушки. И его ответ вдруг заставил её сердце сжаться до размеров крошечной абрикосовой косточки.        Семью Аделин составлял всего один человек. Он был одновременно воплощением сразу двух миров: Волшебного, родного для неё, и магловского. Точнее той крошечной части, где располагался дом, в котором она провела почти всю свою жизнь. Он был сосредоточением всего, что могло иметь для Аделин смысл. -Завтра моё распределение, — отчаянно хотелось сменить тему. Глаза предательски щипало от подступающих слёз. -Значит, ты сдала все экзамены, — улыбнулся Гарри, с радостью переключаясь на обсуждение более радостных вещей. — Поздравляю! -Спасибо. -И куда бы ты хотела попасть? -Все задают мне один и тот же вопрос, — легко рассмеялась девушка. — Как будто от этого зависит абсолютно всё. Будто факультет навсегда изменит меня и начнёт диктовать свои требования. -Пожалуй, это скорее скажет нам о тебе чуть больше, — веско заметил Поттер, кидая мелкий камень в озёрную рябь. — Впрочем, в связи с некоторыми событиями, я теперь не уверен, что факультет подбирает под себя сплошь одинаковых людей. Всегда есть исключения. -Гарри! — их ленивый диалог вдруг прервался звонким голосом, доносившимся откуда-то из-за камней. -Джинни! — также громко отозвался Поттер, вскакивая на ноги, чтобы разглядеть младшую Уизли где-то в прибрежных кустах. Через мгновение послышались торопливые шаги и на берег выскочила рыжеволосая девушка. Джинни была по-настоящему красива, такой пламенной, живой красотой, словно дерзкий огонёк, пляшущий на сухих ветках. И Аделин в очередной раз поймала себя на мысли, что Мальчику-Который-Выжил крайне повезло в жизни, несмотря на ранее сказанные слова. -Я так и думала, что ты здесь, — запыхавшись, произнесла гриффиндорка, ловко взбираясь на валун. — Я отправила Рона в гостиную. Его меланхоличное настроение передалось даже совам, мы двадцать минут пытались заставить филина улететь. -Мы как раз обсуждали, что этим двоим пора уже разобраться в своих отношениях, — поддакнул Гарри, усаживаясь на камень рядом с девушкой и притягивая её к своему плечу. -Ты же знаешь, решимости Рона хватает только на то, чтобы окликнуть Гермиону. А дальше словарный запас неумолимо скуднеет до невнятного бормотания и редких междометий. -Может быть, с Гермионой поговоришь ты? — предложил Поттер. -Уже, — Джинни мгновенно погрустнела. — На неё навалилась такая куча дел… не знаю. Она кажется мне окончательно отстранённой и закрытой. Иногда я даже начинаю сомневаться, что ссора с Роном вообще её заботит. Малфой неукоснительно «сачкует» от своих обязанностей, и Герми в одиночку приходится заниматься обязанностями старостата. Полагаю, вопрос серьёзнее, чем просто перепалка двух старых друзей. -В таком случае, может быть Аделин поговорит с Малфоем? — Гарри перевёл взгляд на Стоун, мечтательно любующуюся почти что скрывшемся солнцем. -Я? — она действительно удивилась. — Не сказала бы, что мы такие близкие друзья. -Однако никто из нас его не гладил, — едва сдерживая смех, заметил друг. -Что?! — Джинни в точности повторила его недавнее выражение лица. -Это была глупая шутка, — поморщилась Аделин. — Она не даёт мне права диктовать ему правила. Малфой взрослый мальчик, а я взявшаяся из ниоткуда выскочка. -И всё же… -Гарри, — рука Джинни накрыла его ладонь. — Ты впутываешь в это посторонних людей. -Джин… -Всё в порядке, — Аделин постаралась натянуть свою самую широкую улыбку, в беспомощной попытке скрыть мгновенно нанесённую рану. — Джинни права.        Это колкое напоминание, произнесённое младшей Уизли, пронзило Стоун как метко выпущенная пуля. Досаднее всего было то, что возразить было совершенно нечего. Как бы Аделин ни хотела — одна неделя общения не могла сделать их с Гарри закадычными друзьями. В это мгновение, сидя на постепенно остывающем камне, слушая рокот озёрной воды, бьющейся о берег, очаровываясь небом, раскрашенным в разнообразные краски, девушка вдруг остро осознала свою чужеродность. Спрятанная за ежедневным общением с десятками новых знакомых, она удивительно легко забыла один нюанс — все эти люди жили бок о бок на протяжении многих лет. А она, пытаясь сбежать от старой жизни, вновь очутилась в роли белой вороны. Незнакомая никому, ходячий вопрос, нерешённая загадка Стоун.        Аделин вдруг страшно захотелось уйти. Невидимая рука, бесконечно натягивающая поводок её взращенного самоконтроля, вдруг дёрнула резче, заставляя за одну секунду прийти в себя. Это было похоже на тянущее грудь разочарование, когда вдруг просыпаешься на середине чудесного сна. -Я совсем забыла, — неловко начала она, спешно поднимаясь на ноги. — Мне нужно быть в замке. -Аделин! — Гарри вскочил, панически пытаясь придумать хоть что-то, чтобы задержать девушку. -Всё в порядке, — она постаралась улыбнуться и вскинула руки в предупреждающем жесте. — Мне действительно нужно идти. К тому же, вам стоит побыть вдвоём. Наверняка в течение недели вы редко видитесь. -Мы видимся достаточно часто, — бормотал в ответ Поттер, беспомощно оборачиваясь к застывшей на месте Уизли. -Слушай, правда… всё отлично. -Джин! — наконец возмутился он. -Гарри, — Аделин вдруг схватила его за плечи и заглянула в глаза. — Не бери в голову. Пожалуйста. Всё в порядке. Я никогда не обижаюсь на правду.

Peacock Affect — Who Cares If You Exist

       С этими словами, она легко спрыгнула с высокого камня и быстрым шагом направилась прочь. В голове лишь единожды промелькнула шальная мысль, что в такой темноте можно не найти дорогу назад, но ноги сами вели в нужном направлении. Сотворив световую сферу, Стоун спешно пробиралась к замку. Яркий шар мерно покачивался над ладонью, слегка касаясь подушечек её пальцев. Сфера не имела абсолютно никакой температуры, и Аделин вдруг подумала, что ощущает себя точно также. Сотворённый из ничего сгусток энергии, который также легко можно заставить исчезнуть.        На каменистую дорожку, ведущую к замку, она выскочила уже в полной темноте. Солнце окончательно плюхнулось за горизонт. В носу предательски щипало, а горло словно сдавили чьи-то невидимые пальцы. Аделин почти перестала видеть куда идёт, все движения были словно на автопилоте. Грудную клетку изнутри разрывала боль, и девушка снова удивилась, насколько иногда может быть беспощаден самообман.        Независимо от принадлежности к миру волшебников или маглов — люди везде одинаковые. И они не обязаны принимать тебя с распростёртыми объятиями в первый же день. Успокойся и подбери сопли.        Она резко остановилась, закрыла глаза и попыталась сосчитать до десяти. Этот эмоциональный всплеск — просто ещё одно доказательство, насколько сильно она вымоталась за прошедшую неделю. Новый мир, новая школа, новые знания, новые люди. Аделин ни разу не спала нормально все эти дни, мечась по комнате, словно обезумевшая пикси. Закономерно, что малейшая эмоциональная встряска могла сейчас довести её до настоящей истерики. -Медитируешь?        От этого тихого, внезапного вопроса, Стоун едва не подпрыгнула. Резко распахнув глаза, она обернулась на звук. Но свет, источаемый сферой, которую она продолжала удерживать в пальцах, был слишком ярким и мешал разглядеть нарушителя спокойствия в сгустившейся тьме. -Ничего себе фокусы, — с усмешкой заметил собеседник. — Спрячь. Глаза режет.        Аделин молча повиновалась. Какое-то время зрение боролось с абсолютной тьмой, но постепенно очертания предметов проступали всё отчётливее. И, наконец, девушка разглядела впереди, всего в паре метрах от себя, высокую фигуру Нотта.        Он стоял напротив, терпеливо ожидая, когда она придёт в себя. Белая рубашка, поверх которой он накинул школьную мантию, будто бы люминисцировала в темноте. Аделин зацепилась за это взглядом и сделала шаг навстречу. -Небезопасно гулять одной в такой час, — заметил Теодор, протягивая ей руку. -Разве со мной может что-то случиться на территории школы? — удивилась девушка. -Конечно, — он явно насмехался. — Ты можешь потеряться. Или тебя украдёт кто-то более решительный. Надеюсь, ты возвращаешься не с позднего свидания? -Мерлин… Ты же не собираешься мучать меня очередной порцией своих приторных ухаживаний.        Аделин произнесла это прежде, чем подумала, что слова могут обидеть. -Что-то случилось? — вместо того, чтобы возмутиться, Нотт вдруг оказался прямо перед ней. Зелёные глаза внимательно изучали её лицо, но в сгустившихся сумерках трудно было что-то понять. Тогда он крепко схватил её за руку и потащил за собой куда-то в сторону замка. Почти у самых стен они вдруг резко свернули, и через какое-то время Теодор замер у стеклянных дверей. Выхватив палочку, он пробормотал нужное заклинание. Что-то щёлкнуло в глубине замкá, и дверь с тихим скрипом отворилась. В ту же секунду Нотт впихнул девушку внутрь и плотно закрыл за ними дверь. Окружающая обстановка напоминала настоящие джунгли. Диковинные растения в разнообразных горшках занимали большую часть помещения. Некоторые из них тускло флуоресцировали, отчего ощущение, что они попали в заколдованный сказочный лес лишь усилилось. Аделин затаив дыхание оглядывала заросли, предполагая что никогда не решится самостоятельно сделать шаг в чащу, однако её спутник был куда смелее. -Идём, — поманил он, скрываясь среди широких листьев какого-то загадочного цветка. Аделин поспешила следом. Угроза заблудиться здесь была куда выше, чем в кустах около озера.        В полном молчании они прошли вглубь стеклянного сооружения, пока не достигли винтовой лестницы, уходящей высоко вверх. Нотт ступил первым, протягивая спутнице руку в безмолвном призыве следовать за ним и дальше. Ступени казались бесконечными, уже через несколько мгновений Аделин заметила, что голова начинает предательски кружиться. И в ту секунду, когда она окончательно пришла к выводу, что прогулка закончится обмороком, перед глазами предстала довольно широкая площадка, окружённая по периметру такими же диковинными растениями, как и внизу, разве что многие из них сейчас буйно цвели. В воздухе парили разноцветные сферы, явно призванные помогать зелёным обитателям получать достаточное количество света в их затворнической жизни. Теодор улыбнулся, заметив восхищённые глаза девушки, и широко развёл руки в стороны, словно бы хвастаясь своим богатством. -Это Тепличная башня, — пояснил он, медленно пятясь назад. — Владения профессора Стебль. -Здесь очень красиво, — призналась Аделин, двигаясь за ним. -Я надеялся, что тебе понравится, — признался Нотт, скидывая мантию. В центре площадки журчал красивый фонтан, похожий на окаменевшего близнеца тех цветов, что его окружали. Теодор опустился на широкий бортик, жестом приглашая девушку присоединиться. Аделин последовала его примеру. Заняв место по соседству, она опустила руку в прохладную воду. Кожу тут же покрыли мелкие пузырьки, словно бы кристально-прозрачная жидкость была газированной. -Я люблю бывать здесь, — сказал Нотт. — Особенно в минуты грусти. Ты расскажешь мне, что произошло? Я могу быть очень благодарным слушателем. И поклянусь никому не выдавать твоих секретов. А если в случившемся виноват кто-то, кого я знаю, то у меня в арсенале есть несколько отличных заклинаний простенькой, но неприятной мести.        Аделин посмотрела на него, удивляясь внезапному преображению из беспечного балагура в заботливого и серьёзного юношу. Его зелёные глаза внимательно всматривались в её лицо, и Стоун впервые по-настоящему заметила, что он действительно очень красив. Острые скулы, ровные, словно нарисованные очертания губ, глубоко посаженные глаза, опушенные длинными ресницами, густые брови, придававшие его лицу выражение задумчивости в такие серьёзные моменты, как сейчас. Вьющиеся каштановые волосы он каким-то образом заставлял лежать ровно с тем количеством небрежности, которая добавляла образу романтичного флёра, а не отталкивающей неряшливости. Школьная форма сидела идеально на его высоком, слегка худощавом теле. Пожалуй, прозвище «Принц», которое пару раз упоминал Драко в их разговорах, как нельзя кстати подходило его утончённому облику. В отличие от какой-то мрачной, насквозь выстуженной аристократичности Малфоя, Нотт был отдалённым напоминанием о грустном принце из сказок. -Ничего не случилось, — тихо ответила Аделин, с трудом отводя глаза. -Ты очень плохая актриса, — в голосе Теодора послышались незнакомые тёплые нотки. — Не бойся. Ты можешь довериться мне. Я не соврал, когда пообещал, что все твои секреты уйдут вместе со мной. -Ты так хочешь слушать нытьё незнакомой девчонки? -Незнакомой? — изумился Нотт. — Постой, мы, кажется, отлично знакомы. Тебя зовут Аделин Стоун, ты целую неделю учишься со мной в одной школе. -Это не означает, что ты меня знаешь, — усмехнулась девушка. -Разве? — он снова удивился. — На завтрак ты обычно берёшь овсянку, если только Поттер не всучит кусок пирога. А кофе щедро разбавляешь сливками. Ты часто поправляешь волосы всеми пальцами одной руки, откидывая их назад так, что несколько секунд они ещё рассыпаются по спине. А когда твою голову посещает какая-то мысль, ты задумчиво кусаешь нижнюю губу. Видимо, именно поэтому справа всегда есть два тёмных пятнышка.        Аделин снова посмотрела на него, тут же одёрнув себя от неосознанного желания закусить кожу в только что озвученном месте. Сражённая этой внезапной наблюдательностью, она ожидала увидеть привычный насмешливый взгляд, но Теодор был серьёзен. Он так внимательно вглядывался в её глаза, что девушка ощутила непривычное смущение. -Ты раздражаешься всякий раз, когда я делаю тебе комплименты, — тем временем продолжал Нотт, и с каждым словом голос его становился всё тише. — Позволить себе поверить в открытое признание своей красоты ты почему-то не можешь. И это всякий раз меня расстраивает. Но если ты рассчитываешь, что однажды я просто сдамся, устав от твоих едва сдерживаемых язвительных комментариев по поводу моих хвалебных речей, ты сильно ошибаешься, Аделин Стоун. -Перестань, — она лишь поморщилась. -Ну, вот опять, — вздохнул Теодор. — В таком случае просто поведай мне, что случилось, и я обещаю перестать мучить тебя комплиментами. -Моя богатая фантазия случилась, — уклончиво ответила девушка. -Так разве это повод расстраиваться? -Да, когда за иллюзиями перестаёшь видеть действительность. -И что же тебе наобещало коварное воображение? -Что жизнь здесь коренным образом будет отличаться от того, что было прежде, — произносить вслух настолько сокровенные вещи было очень тяжело. — Я с чего-то решила, что всего одна неделя в мире, частью которого я по праву являюсь с рождения, способна принести мне опыт, противоположный тому, который я ежедневно приобретала в Лондоне. Кажется, я сильно переоценила свои способности разгадывать истинные намерения людей.        Нотт внимательно слушал, позволяя Аделин делать паузы и тщательно подбирать формулировки. Его безмолвная заинтересованность подталкивала её всё к большим откровениям, и скоро слова полились сами собой. -Я обманула сама себя, — сбивчиво говорила девушка, перебирая пальцами воду. — Вообразила, что смогла завести друзей. Всего-то за неделю пребывания в Хогвартсе! Спешно начала высказывать, что думаю и участвовать в чужих представлениях. Но всё это — пока не моя сцена, и я могу лишь наблюдать из зрительного зала. Здесь нет места моей истории, она не вписывается в общую канву. И вместо того, чтобы аккуратно занять своё место, я поддалась врождённому буйству характера, ворвавшись в вашу жизнь как безумный вихрь. И с порога стала ожидать особого отношения, какого-то всеобщего одобрения и внимания. Вполне очевидно не получила его и расстроилась. По факту, я здесь также не к месту, как всю мою жизнь в Лондоне. -Дай себе время, — спокойно попросил Нотт. — Попадая в новую среду, любой организм должен привыкнуть к изменившимся условиям. В твоём случае всё обстоит куда лучше. Из враждебного мира тебя бережно переместили в подходящую твоей сущности среду обитания. А значит ты просто обязана здесь комфортно прижиться. -Я возлагаю на людей надежды соответствовать моим ожиданиям, а когда они этого не делают — чувствую себя раздавленной. -Тебе просто нужна поддержка, — он вдруг поймал её пальцы в воде и вытащил наружу, одновременно придвигаясь ближе. — Человек, в одночасье так много потерявший и приобретший, просто катастрофически нуждается в опоре. Я не могу пообещать, что будет просто. Но могу заверить, что в любой момент, когда ты почувствуешь себя так, как сейчас, ты можешь позвать меня. Возможно, мне не хватит таланта в подборе правильных слов. Но я в состоянии просто посидеть рядом. -Почему ты так добр ко мне? — Аделин наконец нашла силы поднять голову. -А почему должно быть иначе? — прошептал Нотт. Его зелёные глаза словно бы стали на несколько оттенков темнее и были так близко, что девушка могла разглядеть каждую прожилку в изумрудной радужке. Он смотрел на неё так, что заставлял чувствовать себя обнажённой. -Ты не должна считать себя нелепым исключением, — продолжил он. — Позволь себе эту слабость, поддайся ей и насладись. Ты не должна в одиночестве бороться с демоном, провоцирующим сомнения. Я бы соврал, если сказал, что ты ощущаешься как что-то чужеродное среди всех нас. Прими тот факт, что большой ошибкой было так долго прятать тебя от мира, которому ты принадлежишь.

AURORA — Murder song (acoustic version)

       С каждой секундой Теодор всё сильнее сокращал разделявшее их расстояние. Аделин понимала, что где-то на периферии сознания алым огнём сияют предупредительные огни, но не могла здраво оценить причину их возникновения. Словно оказавшись без кожи, всё, чего она сейчас хотела — это того неизбежного, к чему росло витающее в воздухе напряжение. Нотт смотрел на неё так, словно бы не видел никогда ничего прекраснее. И, казалось, сейчас это именно та необходимая пилюля, способная заглушить всю плещущуюся внутри боль. -Ты такая красивая, Аделин Стоун, что у меня кружится голова, — едва слышно прошептал он, оказываясь всего в нескольких миллиметрах. Изумрудный взгляд метнулся к её губам, и снова в глаза. Робкая, такая обезоруживающе тактичная просьба. А затем, очевидно получив исчерпывающий ответ, Теодор окончательно разрушил разделяющие их границы. Первое, почти невесомое касание губ губами ощущалось как взмах крыла бабочки. И Аделин поняла, что окончательно сдаётся. Его тёплые, ещё влажные от воды пальцы, скользнули по её шее, зарываясь в волосы на затылке. Он сдерживал напор, постепенно распаляя поцелуй, совершенно не желая выпускать её из своих объятий.        Нотт почувствовал, что она отвечает на его робкий призыв, и притянул девушку ближе. Она пахла опавшей листвой, сладковатым запахом ладана и дыма. Очаровательный запах осени. Аромат опьянял его, заставляя постепенно терять самообладание. Он терзал её губы, всё сильнее прижимая к себе тонкое тело. Одна рука скользнула от лица Аделин к талии, притягивая ещё ближе, вжимая в себя. Когда пальцы девушки запутались в его волосах, окончательно заставляя кудри превратиться в сущий кошмар, Теодор простонал что-то нечленораздельное и прикусил её нижнюю губу. Для того, чтобы оказаться ещё ближе, он одним властным движением закинул её ноги на свои колени и усадил на себя. Этот миг долгожданного обладания пьянил его не хуже огневиски.        Аделин цеплялась за его плечи, шею, волосы, совершенно не контролируя, что делает. Нотт пытался забрать её печаль, а она страстно желала, чтобы у него получилось. Окружающая реальность тускнела, всё, что имело значение — его руки, прижимающие её ближе. Губы, впивающиеся в её губы. Язык, пробующий её на вкус. Она так сильно хотела отключиться, что позволяла ему делать всё, что он хочет.        В голове взрывались яркие фейерверки эндорфина, отключающие адекватное восприятие реальности. Теодор всё острее ощущал, что сердце гонит кровь куда-то в низ живота, пробуждая неизбежное желание большего. Он знал, что для этого не время и не место, и тем не менее пальцы сами пробрались под свитер и тонкую ткань футболки Аделин, тут же ощутив жар, исходивший от мягкой кожи. Он гладил пальцами выступающие силуэты позвонков, изучая хрупкое тело. И всё острее ощущал нарастающее безумное пламя, ревущее уже совсем близко.        Аделин впилась пальцами в плечи Нотта, когда его губы наконец-то оставили её и скользнули по разгорячённой коже шеи, прокладывая дорожку поцелуев к чувствительному месту за ушком. Теодор шептал бессвязные речи, неспешно и чувственно лаская её. Всё это была такая опрометчивая глупость, но сил остановить её не было.        Прошёл, кажется, не один час, прежде чем Стоун убийственно медленно разорвала их тесные объятия. Она не понимала, что именно заставило её это сделать: подсказка недремлющей морали или грядущее полное отключение контроля Теодором собственного тела, которое Аделин так отчётливо ощущала бедром даже сквозь плотную ткань его брюк. Он издал протестующий стон, сразу почувствовав холод без её хрупкой близости. Аделин встретилась взглядом с его почерневшими от желания глазами и вдруг испугалась. Решимость, с которой он смотрел на неё, граничила с отчаянием безумца. -Нам нужно остановиться, — попросила она, вставая с его колен. -Подожди, — он вскочил следом, снова притягивая её к своей груди. — Я не хочу, чтобы это заканчивалось. -Всё хорошее когда-нибудь заканчивается, — попыталась отшутиться девушка. -Ещё минутку, — взмолился Теодор, вновь касаясь её зацелованных губ. Разорвать поцелуй казалось настоящей пыткой. Он хотел впитать ощущения от того, как это, целовать Аделин Стоун. И наслаждался каждой секундой этого действа. Её аккуратное личико удивительно ладно ложилось в его ладони. И Теодор, несмотря на то, что внутренне уже согласился на передышку, не мог перестать обнимать эту нежную кожу. Поцелуй снова стал требовательным, и Аделин настойчиво отстранилась. -Тео, нам правда нужно остановиться, — произнесла она, отворачиваясь. -Да, — нехотя согласился он, всё ещё не в силах открыть глаза. — Дай мне секунду отдышаться.        До вновь начинающего свою работу мозга, наконец стало доходить осознание случившегося. И Аделин почувствовала, как на глаза набежали слёзы. Она надеялась избавиться от растущего напряжения, а в итоге оказалась в куда большей западне. Нотт был запредельно аккуратен и нежен. И тем не менее она всё равно ощущала себя не в своей тарелке. -Время возвращаться, — хрипло произнёс он, поднимая с пола мантию. — Ты готова?        Аделин смогла только кивнуть в ответ, боясь, что с любым произнесённым словом пружина, сжавшаяся внутри неё, резко разожмётся, срывая все ограничения. Теодор обошёл её, чтобы иметь возможность заглянуть в глаза. Девушка дрожала как осиновый лист, и поправляя её спутанные волосы, Нотт старался быть запредельно нежным. -Идём, — не дождавшись никакого ответа, он переплёл их пальцы и шагнул к лестнице первым.        Всю дорогу до замка они хранили полное молчание. Теодор не хотел спрашивать, что творится в белокурой голове Стоун. Проводив девушку до движущихся лестниц, он вновь требовательно повернул её к себе. Аделин отводила взгляд, поэтому он приподнял её лицо двумя пальцами за подбородок. И снова легонько поцеловал припухшие губы. -Запомни, пожалуйста, всё, что я сказал ранее. Это важно.        В ответ она лишь едва заметно кивнула. И как только цепкие пальцы Нотта разжались, даря ей свободу, быстро направилась в свою комнату, мечтая скорее очутиться под одеялом. Аделин поднялась на нужный этаж перепрыгивая через две ступеньки. Промчалась по коридорам и наконец-то очутилась у входа в спальню. Как только дверь за её спиной закрылась, словно отрезая от всего остального Хогвартса и его обитателей, девушка зашлась в беззвучных рыданиях. Тело била мелкая дрожь, ноги отказывались держать его на весу. Закрыв лицо руками, Аделин медленно сползла на пол. Сжавшись в тугой клубок, она пыталась заглушить рвущиеся наружу всхлипы. Подсознание подсказывало, что это было так чертовски неправильно, но она не понимала почему. Всё, чего сейчас хотела её измученная душа — оказаться где-то подальше от самой себя.