Хвост Льва

-Святая Цирцея! Какой же он галантный!       Дафна без умолку вещала о прошедшем вечере, по несколько раз пересказывая особенно дорогие сердцу моменты. Пэнси сидела позади, свесив ноги с кровати, и смотрела на тонкие пальцы подруги, ловко вкалывающие в золото уложенных в пучок волос острые шпильки. Но казалось, что входят они прямо Пэнси под рёбра. Миловидное личико Гринграсс сияло в ореоле круговой подсветки, отражаясь в зеркале туалетного столика. Паркинсон видела собственное лицо, укрытое тенью, маячащее позади, и думала, как это всё чертовски иронично: чудовище притаилось во мраке. -Мы целовались весь вечер, — щебетала Дафна, разглядывая в отражение причёску. — С ним так уютно… и очень смешно. Пэнси, он такой забавный!       Паркинсон в ответ неосознанно кивала, задумчиво покусывая изнутри щёку. -Он всё время извинялся за свою сломанную руку. Такой очаровательный…       Рвотные позывы становились всё ощутимее. -А под конец он проводил меня до самых дверей спальни, поцеловал запястье и пожелал доброй ночи, — Гринграсс, мечтательно вздохнув, опустила голову на локти и протяжно застонала. — Как можно быть таким прекрасным?! -Приворот, не иначе, — одними губами произнесла Пэнси, ощущая, как что-то стекленеет внутри. -Спасибо! — Дафна вдруг оказалась рядом, сгребла её в охапку и рассыпалась в благодарностях. — Я не знаю, как передать тебе, насколько я счастлива! Мы не успели это обсудить, но я почти уверена, что сегодня он позовёт меня на свидание. Не знаю, что должна сделать, чтобы окупить твои своднические способности!       Пэнси вырвалась из её объятий и опрометью помчалась в ванную. Согнувшись над унитазом, она едва не упала от скрутившего её рвотного спазма. Пустой желудок ответил лишь дурацкой икотой, и через какое-то время девушка просто бессильно сползла на пол. Облокотившись рукой на край фаянсового сиденья, она откинула голову назад и рвано выдохнула. Тело сотрясала нервная дрожь, а мысли превратились в непонятный клубок. Пэнси могла вести себя вызывающе, могла быть чрезмерно откровенной и раскованной, но всегда лишь для одного человека. Потому что точно знала: он никогда не притронется к ней больше, если узнает, что это делал кто-то помимо него.       Правила, обозначенные Малфоем были просты и понятны. После оргазма есть пятнадцать минут на то, чтобы прийти в себя, одеться и уйти в свою спальню. Никаких разговоров, дополнительных объятий и совместного сна. Дело сделано, ты свободна.       Пэнси пристально рассматривала чужие отношения, почти под микроскопом, замечая, как сильно они отличаются от того, что имела она. Но каждый раз умудрялась находить оправдание любым поступкам Драко, договариваясь с собой, что даже если не нежится в его объятиях любую свободную минуту, то по крайней мере, имеет возможность называть себя девушкой самого Малфоя. И долгое время этого осознания было вполне достаточно. Она вытирала слёзы, особенно сильно задетая какими-то его словами. Наматывала сопли на кулак, стоя под горячими струями в душевой. Но потом выходила, вытиралась насухо и оставляла свою боль где-то глубоко внутри, надёжно скрытую внешней маской язвительной, уверенной в себе девушки.       Блейз что-то сломал. Всю её, взращенную годами, любовь переломил как тоненький прутик. И только теперь Паркинсон осознала, как давно это на самом деле случилось. Намного раньше вчерашней ночи. Намного раньше травмы Блейза. Намного раньше её травмы. Ещё до начала их совместных тренировок. Вообще вряд ли в этом году. Она словно собрала наконец разрозненные кусочки в одну общую картинку и поняла, что странное чувство проявило себя так давно, что Пэнси испугалась.       И теперь, слушая восторженный щебет Дафны, Паркинсон хотела заживо вскрыть себе рёбра и вырвать орган, из-за которого всё это и случилось. Но вместо этого Пэнси снова тяжело поднялась на ноги, аккуратно отёрла алые губы и улыбнулась стене напротив. Как бы ни было паршиво — встань, Лазарь, и иди. -Что-то случилось? — огромные глаза Гринграсс тут же нацелились на неё, когда Пэнси вернулась в спальню. -Похмелье, — закатила глаза Паркинсон. — Срочно нужен свежий кофе и сливочный круассан.              В Большом зале было по раннему пустынно. Серое зимнее утро заставляло студентов подольше нежиться в своих постелях. Но особенно ранние пташки уже вполголоса переговаривались, скучковавшись за своими частями столов. В воздухе витали ароматы свежей выпечки и терпкого кофе. -Доброе утро, — прощебетала Дафна, усаживаясь напротив Нотта, задумчиво уставившегося на страницы лежащей перед ним книги. Он нехотя поднял голову, быстро оглядел подошедших девушек и нахмурился сильнее. -Ты явно разочарован компанией, — заметила Паркинсон, придвигая к себе блюдо с румяными круассанами. — Вечер прошёл не так, как хотелось бы? -Я слегка подпортил твоему кавалеру его идеальные скулы и остаток времени танцевал со своей девушкой, — медленно проговорил Теодор, перелистывая страницу. — На мой взгляд, всё прошло замечательно. Кстати, мои извинения по поводу нового имиджа нашего Светоча. Надеюсь, это не повлияло на градус вашего свидания.       Драка? -Ничуть, — приторно улыбнулась Пэнси, отщипывая кусочек роскошно нежного теста. Червячок нехорошего предчувствия точил изнутри её грудную клетку, в то время, как мозг напряжённо пытался уловить из коротких слов собеседника максимум информации. — Шрамы украшают мужчину. -Для этого они должны быть на мужчине, — фыркнул Нотт. -Ох, Тео, — девушка с наигранным сочувствием прижала руку к груди. — Это что, была зависть?       Его изумрудный взгляд метнулся от книги к ней, мгновенно пронзая насквозь. -Полагаю, в сложившейся ситуации зависть — не моя прерогатива, — ледяным тоном ответил Нотт. -Истинные слова победителя, — усмехнулась Паркинсон. — Поздравляю. Как себя чувствует твоя пассия? -Я проводил её вчера вечером до спальни и целомудренно поцеловал в лоб. Так что, моя девочка в полном порядке. Спасибо, что спросила.       Лжец.       Пэнси отлично помнила идеально застеленную постель в углу, на которую никто даже не садился с того самого времени, как Стоун покинула пятничным утром спальню. И факт этот сейчас мучительным штопором впивался Паркинсон в висок, заставляя внутреннее предчувствие чего-то нехорошего светиться яркими алыми огнями. -Полагаю, Малфой отсыпается после бурной ночи? — развязно поинтересовался Теодор, отпивая из чашки чёрный кофе. — Совсем загнала беднягу? -Спит как младенец, — обворожительно улыбнулась Пэнси, отправляя в рот кусочек сливочного теста. Она не видела Драко с момента, как наблюдала из угла за его вальсом с младшей Гринграсс.       Кажется, я знаю, где шляется твоя потаскуха.       Ей хотелось кричать от внезапно простой, но такой очевидной догадки. Они с Ноттом так чудесно разыграли эту партию лжи, что хотелось аплодировать стоя. Иронично, что по факту оба были лишь двумя облапошенными идиотами, которые придумывали хитроумные схемы и планы, чтобы добиться своего, а в итоге сами остались с носом. -Доброе утро.       Этот спокойный, звучный голос едва не заставил Пэнси подавиться. Почти тут же Гринграсс, до этого молчаливо ковырявшая чайной ложкой овсянку, вихрем вскочила с места. -Доброе утро! — воскликнула она, повиснув у Блейза на шее. Здоровой рукой он похлопал её по спине и улыбнулся. Паркинсон всё это время смотрела на них огромными от ужаса глазами, прикидывая, нормально ли будет встать и просто сбежать от надвигающейся катастрофы. Но Забини взглянул на неё прямо и смело, ничуть не смущаясь тем, что так недавно и так неожиданно произошло. И Пэнси осталась, насильно пригвоздив себя к месту.       Блейз мягко отстранил Дафну, обошёл край стола и занял место рядом с Ноттом. Положил на плоский блин тарелки, украшенный факультетскими вензелями, омлет и бекон, налил полную чашку крепкого горячего кофе. Паркинсон следила за его уверенными, размеренными движениями, заставляя себя жевать круассан, в одночасье потерявший всякий вкус. Дафна без умолку трещала о вчерашнем вечере, заманив в эту бестолковую беседу Теодора, и Пэнси искренне пыталась если не участвовать, то хотя бы следить за течением их диалога. -А потом эта жуткая метка! — округлив голубые глаза, с ужасом произнесла Гринграсс. — Как хорошо, что мы смотрели салют с балкона… Это было чудесное местечко…       Она смущённо взглянула на Блейза, увлечённо поглощавшего свой завтрак, и тут же залилась румянцем. -Снейп сказал, это чья-то глупая шутка, — задумчиво проговорил Нотт. — Но кто может быть настолько смелым, чтобы так пошутить. -Или настолько глупым! — поддержала Дафна, отправляя в рот спелую клубнику. -Вкусно? — уточнил Теодор. -Очень, — подтвердила девушка, блаженно закатив глаза. -Пэнс, подай мне миску, пожалуйста, — попросил Нотт.       Та тут же потянулась за блестящей хрустальной посудиной, в которой горкой лежали идеальные, словно сошедшие с картинки, спелые ягоды. Но вместо того, чтобы почувствовать в пальцах холодное стекло, Пэнси ощутила тепло чужих рук. Это было схоже с сильным электрическим разрядом. Он прошёл сквозь неё от самых кончиков ногтей до ресниц. Это острое электричество всколыхнуло воспоминания прошедшей ночи: эти рваные, беспорядочные прикосновения горячих губ к коже, тяжёлое дыхание и едва сдерживаемый стон. И этот запах… запах его кожи.       Едва дыша, Пэнси перевела взгляд, встретилась с его вишнёвыми глазами и вдруг поняла, что Блейз испытывает те же чувства. И это открытие уже окончательно выбило почву у неё из-под ног. Мир мгновенно потерял привычные очертания, звуки исчезли. Не осталось ничего, кроме этого пронизывающего, потемневшего взгляда напротив. -Клубнику? — повторил Нотт, удивлённо вскидывая бровь. — Пэнс?       Забини ожил первым: сунул Теодору в руки тяжёлую миску и тут же продолжил ковырять вилкой остатки омлета на тарелке. Пэнси запила остатки круассана горьким остывшим кофе и, отставив пустую чашку в сторону, снова неуверенно подняла глаза на соседа напротив. -Сегодня я жду тебя на поле в полдень, — будничным тоном произнёс Забини, словно ожидая её взгляда. -Блейз, — смущённо позвала Дафна, — я думала, суббота — свободный от тренировок день. -Суббота — свободный от занятий день, — равнодушно пояснил он, намазывая хрустящий тост апельсиновым джемом.       Пэнси буквально ощутила разочарование Дафны от неверно истолкованного намёка. Но теперь она уже всерьёз сомневалась, настолько ли Забини твердолобый, что не замечает скрытого подтекста, или же всё это — просто хитроумный план. -Хорошо, — процедила Паркинсон.       Густой снег валил с неба беспрестанно, залепляя глаза, уши, нос. Пэнси куталась в пальто, которое наспех надела поверх тренировочной формы, и, постоянно оскальзываясь на неутоптанной дорожке, с черепашьей скоростью ползла в сторону поля для квиддича. Удивительно, насколько безропотно она подчинилась, учитывая текущие погодные условия. Да и в целом, учитывая свою бунтарскую натуру. Подчиниться приказу не Малфоя? Что-то воистину новенькое.       Именно это её и пугало. Эта странная робость, возникшая после первого его прямого взгляда. Слишком честного и прямого, слишком громкого. Все скрытые, надёжно спрятанные чувства разом обнажились, и Пэнси впервые ощутила себя абсолютно беззащитной. Будто без кожи. -Опаздываешь, Паркинсон.       Его спокойный голос встретил Пэнси в дверях, когда она, запыхавшаяся и запорошенная снегом, наконец оказалась среди тёплых, сухих стен раздевалки. Выбравшись из объятий промокшего пальто, девушка встряхнула головой, разбрасывая вокруг мелкие брызги талой воды. Блейз стоял в нескольких метрах от неё, в обычной школьной форме, и не выглядел как человек, готовый через несколько минут выйти на тренировку под густо валивший снег. -Радуйся, что я вообще пришла, — фыркнула Пэнси. Мелкая россыпь капелек на ресницах мешала чётко смотреть. — Меньше всего в такую погоду хочется мотаться над полем, как обезумевшая пикси. Впрочем, ты, как я посмотрю, выходить наружу не собираешься…       Блейз оттолкнулся плечом от деревянного шкафчика, под завязку набитого инвентарём, и сделал несколько шагов навстречу девушке. -Поговорим?       От этого короткого, прямого вопроса всё внутри Паркинсон сделало сальто и упало куда-то вниз. -А есть о чём? — с напускным удивлением поинтересовалась она. -Думаю, да. -То есть, весь этот цирк только ради того, чтобы заманить меня в уединённое, закрытое пространство? — усмехнулась Пэнси. — Мог бы предупредить, я бы оделась попроще. -И придумала бы тысячу отговорок, чтобы не прийти, — веско заметил Блейз. -Трепать языком не такое уж выматывающее занятие, — закатила глаза девушка. — Раз хочешь поболтать — давай поболтаем.       Она прошла вглубь раздевалки, села на скамейку и с вызовом посмотрела на Забини. Он равнодушно выдержал её взгляд, усмехнулся своим мыслям и занял место напротив, готовый продолжать диалог. -О чём хочешь потрепаться? — нагло поинтересовалась Паркинсон. -Ты же знаешь, — на губах Блейза блуждала едва заметная улыбка. -А, так это сборище по поводу нашей маленькой ночной шалости? — хищно осклабилась Пэнси. — Ты из тех, кто любит поболтать после… -Будешь паясничать всё время? — вздохнул Забини. -Мерлин… — словно догадавшись о чём-то, выдохнула Паркинсон. — Только не говори, что до меня ты был девственником. -Проверяешь границы моего терпения? — мягко улыбнулся он. -Мне нет дела ни до тебя, ни до твоих границ, — хихикнула Пэнси, поднимая с пола оставленный кем-то квоффл. — Если есть какие-то вопросы: задавай. Я готова провести тебе бесплатную лекцию по плотским утехам… в дань нашей дружбе. -Прекрати. -Акция ограничена! — она поднесла палец к губам и намеренно округлила глаза, подчёркивая тем самым важность своих слов.       Блейз коротко выдохнул и подался вперёд, сокращая между ними расстояние. От неожиданности Пэнси вскочила, ощущая, с какой бешеной скоростью начинает биться дурацкое сердце. -Трогать нельзя! — кокетливо бросила она через плечо. — Только вербальный контакт.       Блейз поднялся следом, здоровой рукой словно пытаясь стереть с лица возникшую гримасу раздражения. И как только этой девчонке удавалось так легко заставлять его дрожать от злости? -Ты правда считаешь, что нам не о чем говорить? — из последних сил сохраняя спокойствие, уточнил Забини. -Мне лестна твоя забота… — перебрасывая в руках мяч, ответила Паркинсон. — Но это был обычный порыв. Я была пьяна. Ты был разочарован вечером с малышкой Дафни… -Сколько раз мне нужно повторить тебе, что я не собирался с ней спать? — закрыв глаза, медленно вздохнул Блейз. -Мне всё равно, Забини, — улыбнулась девушка, подкидывая квоффл в воздух. — Дала она тебе или нет. Расстраивает это тебя или наоборот. Мне абсолютно плевать.       Он напряжённо наблюдал за тем, как она бросает мяч вверх и через секунду снова ловит его. В звенящей тишине, внезапно повисшей между ними, раздавались лишь глухие удары кожаных стенок о ладони Пэнси. -На мгновение мне показалось… — начал Блейз, сомневаясь, что стоит вообще что-либо говорить. -Тебе показалось, — девушка поймала в очередной раз мяч и, обхватив его двумя руками, швырнула от груди в сторону охотника. Квоффл отскочил от его плеча на край скамейки и срикошетил под ближайший шкафчик. Забини даже не вздрогнул. Просто стоял, продолжая всматриваться в маску, которую Пэнси так привыкла носить. Она в ответ лишь ещё шире улыбнулась. -Ты такой забавный, — с наигранным восхищением заключила девушка. — Неужели ты действительно решил, что всё это хоть что-то значит? Я встречаюсь с Малфоем, Забини. И такой как ты вряд ли сможет мне его заменить.       Блейз ничего не ответил. Молча развернулся, подхватил по пути оставленное на вешалке пальто и, даже не надевая его, вышел в плотную снежную пелену. ****       Снегопад прекратился к вечеру. Всё вокруг засыпало переливающейся жемчужной пудрой. И солнце, медленно клонившееся к закату, освещало своими разноцветными лучами мир, превращая его разом в красочную иллюстрацию волшебной сказки. Гермиона сидела на подоконнике одного из окон Восточной башни и увлеченно читала книгу, привезённую ещё из дома. -Король Лир, — послышался задумчивый голос. — Уильям Шекспир.       Девушка рассеяно закрыла книгу, чтобы в очередной раз увидеть красивую бордовую обложку с золотым тиснением. Это был экземпляр из любимой папиной коллекции. В детстве Гермиона очень любила рассматривать эти большие, красивые тома, рядком стоящие на верхней полке большого книжного шкафа. А теперь могла заглядывать внутрь каждой, проваливаясь в чудесный, выдуманный мир. -Известный писатель, — поддакнула она, подтягивая ноги ближе к себе, чтобы собеседник мог устроиться рядом. -Магловский? — уточнил Рон, затылком прислоняясь к холодному стеклу. -Да, — кивнула Гермиона, откладывая книгу в сторону. — Хорошо помогает мне отвлечься. -Святая Цирцея, ты даже отдыхая умудряешься читать! — Уизли театрально закрыл лицо ладонями. — У тебя библиотека головного мозга.       Это было совсем не обидно. Девушка широко улыбнулась, замечая, как в медных волосах друга застряли солнечные лучи, превращая пряди в языки пламени. Странно было вспоминать, что меньше года назад они жадно целовали друг друга, опьянённые чувством справедливой победы. А сейчас сидят друг напротив друга, словно бы этого никогда не было. -Так непривычно… — вдруг вздохнул Рон, и Гермиона на миг испугалась, что он прочитал её мысли. -О чём ты? -В этом году мы впервые будем праздновать Рождество… без страха, — подбирая слова, пояснил друг. — И в сокращённом составе… -Перестань, — попросила Гермиона, путаясь пальцами в густоте каштановых кудрей. -Эй! Дай сюда! — Тонкс через всю комнату швырнула спелое алое яблоко. Снаряд попал точно в цель: Фред болезненно ойкнул, не успев увернуться. -Нимфадора! — взревел он, отлично зная, как подобное обращение на неё подействует. -Сколько раз повторять, не смей называть меня Нимфадорой!!! — очередное яблоко направилось в том же направлении, но в этот раз близнец был лучше подготовлен. Избежав столкновения, Фред спрятался за спинкой дивана, на котором сидела Гермиона. Прижав к груди Живоглота, она с интересом наблюдала за развитием событий. -Боги, женщина! — возмущался из укрытия Фред. — Побереги нервы будущего малыша! В конце концов, ты на пятом месяце! -Я смогу показать тебе, где раки зимуют, даже будучи на девятом! — воинственно подытожила Тонкс и отряхнула руки о ситцевый передник. Он был повязан вокруг её проявившегося круглого живота и забавно торчал в разные стороны широкими рюшами. -Как дела, красавица? — паясничая, Фред перепрыгнул через диванную спинку и плюхнулся на подушки рядом с Гермионой. Его губы были измазаны сахарной пудрой и мелкими бисквитными крошками — результатом успешного воровства печенья прямо из-под носа округлившейся Тонкс. -Шалость удалась, — проследив за её взглядом, подтвердил Фред, и вытер следы преступления большим пальцем правой руки. -Абсолютно, — усмехнулась Гермиона, аккуратно смахивая кончиками пальцев россыпь белоснежной пудры с его носа. Фред забавно поморщился, словно собираясь чихнуть, а затем легко рассмеялся. -Снимите себе уже комнату, — Рон, чернее тучи, тяжело опустился в кресло. -С каких пор ты стал таким чувствительным к межполовым отношениям? — лукавая усмешка блуждала на губах Фреда. -С тех самых, как мой лучший друг стал приезжать ко мне домой, чтобы навестить мою сестру, — пробурчал в ответ брат, скрещивая на груди руки и хмурясь ещё сильнее. -Возможно, он стал делать это, потому что твоя сестра по совместительству его девушка? — невинно уточнил близнец. -По-твоему, это веская причина, чтобы торчать сутками в её комнате? — взвился Рон. -Я знаю как минимум несколько веских причин, чтобы торчать в комнате девушки сутками, — усмехнулся Фред, бросая быстрый взгляд в сторону Гермионы. Пунцовые пятна, которыми та мгновенно покрылась, громко заявляли, что она разгадала подтекст верно.       Со стороны кухни вдруг раздался страшный грохот, а следом тараторящий поток извинений. -Пожалуй, пойду помогу Тонкс, — прислушавшись, заключила Гермиона. — Сдаётся мне, миссис Уизли в очередной раз придётся оттирать пол и собирать рассыпанную посуду.       Живоглот с недовольным мяуканьем сполз с её коленей, позволяя хозяйке подняться с дивана. Рон проводил девушку тяжёлым, задумчивым взглядом и, кажется, помрачнел ещё сильнее. -Ты сам не свой, — заметил Фред, пытаясь погладить лохматую голову кота. -Забей, — фыркнул в ответ брат. -Как скажешь, — пожал плечами близнец. — Захочешь поделиться — всегда знаешь где меня найти.       Рон раздражённо покусал губы, словно решая что-то для себя. И вдруг, подавшись вперёд, взглянул в глаза брата таким пронзительным взглядом, что Фреду на мгновение сделалось страшно. Младший брат нервно закусывал изнутри щёку, в голубых глазах отражалось страшное смятение. -Мерлин, Рональд, — хохотнул Фред. — Ещё немного и я решу, что ты хочешь признаться мне в преступлении. -Кажется, мне нравится Гермиона, — скороговоркой выпалил младший брат и уставился на старшего таким жутким взглядом, что тот едва не поперхнулся рвущимся наружу смехом. -А выглядит так, словно ты дементора увидел. -Не смешно, — обиженно насупился Рон, откидываясь на спинку кресла.       Фред снова хотел зайтись приступом хохота: настолько нелепым выглядел сейчас младший брат. Но отчего-то вдруг ощутил странную грусть: крошка Рон окончательно вырос. Первая осознанная влюблённость в лучшую подругу, с которой бок о бок было столько пройдено. Влюблённость в девчонку: умную, честную, добрую и невероятно красивую. -Пригласи её на свидание, — подсказал Фред. — Придумай что-нибудь интересное. Что понравилось бы Гермионе. -Можно подумать, это так просто, — фыркнул Рон, недоверчиво сверкнув на брата глазами. -Это просто, — кивнул тот. — Девушки точно такие же люди, как ты и я. Просто подойди к ней и спроси. -Ну, конечно… -Что ты теряешь? — веско поинтересовался Фред. — В худшем случае, Герми просто скажет «нет». -И будет ненавидеть меня до конца дней своих! -Как же сильно ты преувеличиваешь собственную значимость в её жизни, — закатил глаза близнец. — В первую очередь, Гермиона твой друг. Друг, проверенный временем и обстоятельствами. Она не бросила тебя, встретившись лицом к лицу с волшебником, наводящим ужас на всю магическую Англию. Думаешь, она бросит тебя наедине с твоими чувствами?       Рон снова нервно покусал щёку, очевидно крепко задумавшись над словами брата. -А как у тебя… с Анджелиной…. -Я просто подошёл и спросил, Ронни, — рассмеялся Фред. — Я не был уверен, что она согласится. Но решил, что со своей славой шутника и балагура всея Хогвартс, я переживу разочек самому оказаться в дураках. -Мне бы твою лёгкость, — тяжело вздохнул младший брат. — Не пойми меня неправильно… но то Анджелина… а это… Гермиона Грейнджер.       Фред проследил за его взглядом, туда, где в кухне маячил стройный силуэт старосты факультета. Из собранных в пучок шоколадных кудрей выбилось несколько прядей, теперь красиво ниспадавших на лицо. Руки девушки были по локоть испачканы мукой и кусочками пряного теста. Она искренне смеялась какой-то особенно удачной шутке Тонкс, совершенно преобразившись из привычной всем отличницы в обычную и одновременно такую удивительную девчонку. -Согласен, — тихо подтвердил Фред. — Это Гермиона Грейнджер. -Мама планирует что-то грандиозное в этот раз, — прервал её воспоминания Рон. — Мы отправимся в Нору уже в пятницу вечером. Ты будешь заезжать домой? -Заезжать домой? — смутилась Гермиона. -Ну, да, — кивнул друг. — Проведать родителей, взять какие-то вещи… -Я думала… не знаю, почему… — пробормотала в ответ девушка. -Ты не приедешь?! — воскликнул Рон, едва не подскакивая на месте, как мячик. — Почему?! Что случилось?! -Я полагала, раз мы с тобой… -Мерлин, Гермиона! — яростно возмутился он. — При чём тут наши отношения?! -Но, ведь… — она вдруг тяжело вздохнула и закрыла глаза. — Это так неловко. Видеть мистера и миссис Уизли после всего, что между нами было. -Герми, — почти захныкал в ответ друг. — Ты звучишь так, словно у нас дети, квартира в ипотеку и общая собака. Мы просто целовались несколько раз.       Девушка вдруг строго сверкнула глазами, и Рон поспешил исправиться. -Хорошо, хорошо, — примирительно поднял руки в воздух он. — Мама застукала нас. Но мы не делали ничего криминального даже по её высокоморальному счёту.       Гермиона недоверчиво покачала головой и посмотрела в окно. Куда-то на верхушки далёких, запорошенных снегом елей. -Слушай, — широкая ладонь Рона вдруг накрыла её тонкие пальцы. — Так случается. Мы попробовали, у нас не вышло. Но ты всё ещё мой друг. И несмотря ни на что, ты им и останешься. Мы же семья, Герми. Мы не сдались перед лицом смертельной угрозы. Так почему должны сдаться сейчас, когда всё лучше, чем когда-либо? -Спасибо, — поблагодарила девушка, переводя на него полные слёз глаза. — Мерлин, Рональд, если бы мне кто-то когда-то сказал, что ты сумеешь оказаться взрослее меня…

The Smith — Please, Please, Please, Let Me Get What I Want

      Тонкс стояла у окна, освещаемая лишь тусклым светом почти полной луны.       Почти… -Сочельник, — прошептал Ремус, подходя ближе и замирая в нескольких шагах от жены.             Устремив печальный взор на серебряный неровный круг, он глубоко задумался. Эта дурацкая привычка всё ещё сильно раздражала Тонкс. Она сердцем чувствовала, что ему страшно хочется к ней прикоснуться, но вместо этого Люпин останавливал себя в нескольких сантиметрах от своей самой заветной и, к счастью, сбывшейся мечты. Снова почувствовав острые иглы обиды на его нерешительность, девушка сама нарушила разделявшие их границы и осторожно взяла в руки огрубевшую мужскую ладонь. Ремус едва заметно напрягся, как делал всегда, когда она его касалась, но через мгновение взял себя в руки и только тяжело вздохнул. Напора и смелости Нимфадоры хватало на них двоих. -Однажды мы встретим Рождество в своём доме, — пообещала она. — Шумно, весело, в окружении нашей большой и дружной семьи. -Тонкс… — бессильно простонал в ответ Люпин. -Знаю, — забавно поморщилась девушка. — Я едва смогла раскрутить тебя на этого ребёнка. И сильно сомневаюсь, что фокус удастся дважды. -Потому что миру не нужны такие, как я.       В ответ Нимфадора лишь сильно закатила глаза, окончательно устав переубеждать мужа в обратном. -Я говорила о той семье, которая у нас уже есть, — наконец, примирительно улыбнулась она, ощущая, как длинные пальцы Ремуса осторожно переплетаются с её собственными. — Обещаю, что следующее Рождество мы отпразднуем совсем иначе. Без страха и боли. -Не давай поспешных обещаний, — попросил он. -Я делюсь с тобой своей мечтой, Ремус! — шутливо возмутилась Тонкс. — Ты и твоя депрессия портите чудесный момент. -Должны же мы как-то уравновешивать твой избыточный оптимизм, — не сумев сдержать серьёзного лица, расплылся в улыбке Люпин.       Не удержавшись, Нимфадора обессиленно вздохнула и нежно поцеловала любимые губы. Он так редко позволял себе искренние эмоции, что всякий раз чувствительное сердце Тонкс медленно таяло, как мягкое масло. В такие моменты она особенно ярко чувствовала эту невообразимо огромную любовь к нему. -Ой! — вздрогнув от неожиданности, Тонкс резко отстранилась. -В чём дело? — всполошился Люпин, вскидывая в воздух руки, словно дело было в нём. -Малыш, — прошептала девушка, прислушиваясь к себе. Схватив руку мужа, она крепко прижала её к своему животу. Вначале не происходило ничего особенного, Ремус лишь чувствовал тепло и непривычную округлость женской талии. Но прошло несколько долгих секунд, и вдруг в самый центр его ладони отозвался ощутимый толчок. Казалось, что ребёнок с другой стороны задорно ударил его пяткой. -Боже, Тонкс, — задохнувшись от внезапно охватившего его волнения, едва сумел выговорить Люпин. -Мы с тобой… — заговорщическим шёпотом торжественно объявила Нимфадора. — Мы с тобой создали человека…       И взглянув на мужа вдруг поразилась: голубой взгляд Люпина был наполнен слезами. Но вместе с тем он улыбался. Так, как она ещё никогда не видела. -Я люблю тебя, Ремус, — заплакав в ответ, рассмеялась Тонкс. -Я люблю тебя, — эхом отозвался он, и тут же спохватился: — Нет! Нет… Я люблю вас.