Вдохновение

Солнечные лучи пробивались сквозь жалюзи в кабинет, стараясь хоть немного разбавить тот мрак, что царил здесь уже многие дни. Мужчина сидел, сгорбившись над экраном ноутбука. Карие глаза неотрывно смотрели в горящий монитор, однако пустой взгляд не мог зацепиться ни за одну из букв. Они словно разбегались в разные стороны, упорно не желая складываться в слова. Мужчина тщетно пытался собрать их воедино, снова и снова клацая по клавиатуре. Он делал это неосознанно, просто смотрел на появляющиеся и тут же исчезающие символы, которые он сам же и стирал. Это продолжалось уже более двух недель, он не видел буквы уже более двух недель. Обреченно выдохнув, мужчина откинулся на спинку кресла и в первый раз за долгое время взял в руку телефон. Сотни уведомлений как сумасшедшие начали появляться на экране, сопровождаясь мерзким пиликаньем. Раздражает. Наконец, пересилив себя, мужчина разблокировал смартфон, заходя в интернет. Ничего интересного за последние недели так и не произошло, хотя количество уведомлений было такое, словно наступил конец света. Мужчина тихонько хмыкнул, проигрывая в воспоминаниях десятки книг с таким сюжетом, которые он успел прочесть в юности. Признаться, сейчас он бы не отказался от такого исхода, всё что угодно, лишь бы не видеть вновь эти мельтешащие буквы. Мужчина не глядя зашел в первую попавшуюся социальную сеть, отмечая про себя, что следовало бы делать это почаще. Проведя рукой по отросшим каштановым волосам, он устало смотрел на бегающий по кругу значок загрузки. Первым, что он увидел, были тысячи непрочитанных сообщений от неизвестных ему пользователей. Мужчина быстро пролистал вниз, пробегаясь взглядом по первым словам, разочаровываясь от типичных, уже успевших изрядно поднадоесть "Здравствуйте...", "Добрый день...", "Ах ты ублюдок...". За время своей карьеры он разделил для себя фанатов на несколько категорий, в каждую из которых так или иначе можно было отнести любого из них. Так, например, были "вежливые неженки", которые боялись слово сказать, если ты не будешь им постоянно улыбаться, или же "самовлюбленные агрессоры", которые изливались помоями в личных сообщениях при каждом повороте сюжета. Для каждого была своя категория. Во время пиара новых детективов, от него требовали присутствие на сотне мероприятий, на каждом из которых приходилось слащаво улыбаться и отвечать на идиотские вопросы фанатов. Писатель знал, что они готовы тут же отвернуться от него и его творчества, стоит ему только сказать что-то неугодное современному обществу. Как раз на таких мероприятиях он играл сам с собой в игру, чтобы не отключиться от скуки: каждого приходящего фаната он примерял под свои категории, ища подходящую, мысленно ведя статистику каждой из них. Ему было скучно. Все вокруг были скучными. Однако его книги прекрасно продавались, критики с каждой его работой всё больше рассыпались в хвалебных отзывах, которые хоть и тешили его самолюбие, однако всё равно были пустышками. Мужчина не сомневался, что его книги будут популярными, точнее нет, для них просто не было иного выбора, ведь среди гор печатного мусора даже слепой может заметить по-настоящему ценный экземпляр. И именно к такому он относил свои работы, все вокруг хвалили его книги за невероятно детализированные сцены, благодаря которым ты настолько погружаешься в атмосферу, что будто можешь почувствовать холод стали на шее от приставленного к ней ножа. Что ж, "творчество требует жертв" - именно таким был девиз всей его жизни, именно с ним он прошел весь свой путь от простого, никому не нужного ребенка до мировой знаменитости. И писатель не собирался останавливаться на достигнутом, он уже никогда не сможет остановиться. Желание найти свой бриллиант среди всего этого мусора всегда будет стоять перед глазами, затмевая всё перед собой. Однако пока ты его не нашел, надо пытаться создать его самому. Тяжело вздохнув, мужчина вышел из личных сообщений, так не прочитав ни одно из них. Неожиданно телефон завибрировал, оповещая о звонке. Собрав последние силы, он поднес телефон к уху. - Баам, господи, я уж думал, что ты помер,- из трубки тут же послышался веселый мужской голос, от которого шатена лишь сильнее прибило к креслу. - Привет, Ли Су, чего звонишь? - Хотел узнать, может тебя в заложниках держат: ты две недели в сеть не заходил, я уж думал всё. - В заложниках? Хех,- мужчина криво усмехнулся, проведя рукой по легкой щетине.- Я бы не отказался от такого опыта: как раз сейчас пытаюсь описать подобную сцену. - Могу тебя разве что в клуб похитить,- на том конце послышался довольный смешок, словно собеседник гордился сказанной шуткой.- Ну правда, Баам, тебе надо развеяться, может и твое хваленое вдохновение придет. - Меня не вдохновляют пот и шлюхи, Ли Су. - Прозаичность из тебя так и прет конечно,- на другом конце ненадолго замолчали, будто что-то обдумывая.- Тогда просто погуляй, вы же, писатели, тонкие натуры - сходи цветочки понюхай, бабочек полови. - Я тебя прибью когда-нибудь,- он раздраженно рыкнул на рассмеявшегося друга.- Ладно, схожу в книжный, всё равно книги уже пора вернуть. Вали в свой клуб, надеюсь, тебя там отравят. - Цветочки понюхать не забудь! Мужчина завершил вызов и, отбросив телефон в сторону, уставился в потолок, собираясь с мыслями. Он медленно крутился в кресле из стороны в сторону, восстанавливая нарушенное спокойствие. Все-таки это надоедливое нечто было право: ему действительно стоило бы выйти из дома. Ли Су был одним из немногих, с кем он не оборвал общение со студенческих времен. Этот парень никак не хотел отлипать от него то ли из-за своей доброжелательности, то ли из-за предчувствия, что такое знакомство будет для него весьма выгодным. Что ж, интуиция у него всегда была исключительная: именно с него Баам списал героя одной из своих книг. Эта книга стала первым шагом на пути к известности. Однако это было только начало, тогда он еще и близко не подобрался к поискам своего прекраснейшего бриллианта. Громко выдохнув, мужчина все-таки поднялся со своего места, восстанавливая равновесие из-за отвыкших к движению ног. На улице стоял чудесный летний вечер, однако для мужчины это была очередная теплая пытка. Он безучастно разглядывал людей, проходящих мимо, чувствуя отвращение к каждому человеку с этой лживой улыбкой на лице. Солнце нещадно било по глазам, которые с непривычки начали болеть. Он бросил взгляд на поляну, что тянулась вдоль дороги. В голове неосознанно всплыл голос Ли Су с его несносными шутками про цветы. Вдохновение. От неожиданных воспоминаний ноги мужчины резко подкосились и он рухнул на колени, испугав проходящую мимо женщину. В горле стал ком, не давая возможности продохнуть. Закашлявшись, писатель пытался вдохнуть хоть немного воздуха, однако просто открывал и закрывал рот, не в силах справиться с собой. Нет, нет, нет! В ушах звенело так, что казалось, будто по голове со всей силы ударили топором. А может это был вовсе и не звон, сейчас он не мог отличить реальность от воспоминаний. Сейчас он сам кричит, сидя на коленях посреди тротуара, или же это лишь в его голове? Вдохновение, мне нужно вдохновение! Кто это говорит? Он шепчет себе под нос или же в голове кто-то неистово кричит свою просьбу во всё горло? - М-мужчина? Эм... Мужчина, с Вами всё хорошо? Баам не мог понять: кто сейчас с ним говорит? Это воспоминания? Но разве можно ощущать холод от воспоминаний? Неожиданно он очнулся, сидя весь мокрый на тротуаре, взгляд бегал туда-сюда в расфокусе, пытаясь зацепиться за любую мелочь. Через пару мгновений он всё-таки увидел перед собой обеспокоенную женщину, сидящую перед ним с наполовину пустой бутылкой воды. Ничего не говоря, он медленно посмотрел на свои руки: на них с каштановых волос маленькими каплями стекала вода, впитываясь в ткань пиджака, смывая грязь с огрубевших пальцев. Женщина снова позвала его, однако её голос казался таким отдаленным, словно сам шатен находился в вакууме. Поднявшись с колен, он развернулся и неспешно поплелся домой, не видя ничего перед собой. Озадаченная женщина так и осталась сидеть посреди тротуара, смотря ему в след. Баам шел вперед, однако сердце его колотилось как бешеное, грудь быстро вздымалась, пытаясь вдохнуть хоть немного лишнего воздуха под тяжестью промокшей одежды. Остановившись перед своим домом, мужчина тихо открыл дверь, заходя внутрь. Однако стоило ей закрыться, как Баам моментально рухнул на пол, глотая ртом воздух. Кровь пульсировала в голове, отбивая четкий ритм, он мог почувствовать, как бьется его сердце, да что там, он мог увидеть, как резко поднимается грудь со стороны сердца. Буквально весь его мир сейчас отбивался этим четким ритмом. На теле выступил холодный пот, либо же это просто кондиционер обдул его и без того мокрое тело. Баам уже ничего не понимал. Его пробила крупная дрожь, хотелось спрятаться в комнате под тысячью одеялами. Хотя сейчас была середина лета, он не понимал, как буквально час назад мог сетовать на жару, а теперь так страстно желать хоть немного тепла. Помогите. Кто-нибудь, прошу, помогите. Вновь экран ноутбука, сгорбившееся тело, нависшее над ним и давящая тишина. За окном была глубокая ночь, но одиноко сидящая фигура и не собиралась сходить со своего места. Мужчина много бессонных ночей провел в этом кресле, по крупицам собирая каждую деталь своих сцен. Однако уже две недели и один день он ничего не мог написать. Точнее все так думали, только сам писатель знал, что он уже пол года не мог напечатать и каких-то трех жалких страниц. Он стирал всё, что набирали его тонкие пальцы, уничтожал любые зарисовки, будь то записки, блокноты и даже собственные книги. То, что он считал практически идеалом человеческих возможностей, пару месяцев назад он нещадно рвал и швырял, пытаясь выплеснуть все свои эмоции, весь внутренний застой. Застой в творчестве, застой в развитии, застой в жизни и самоопределении. Мужчина не мог вынести всего, что с ним происходило. Он всегда свысока смотрел на людей и начинающих писателей, с улыбкой давал им советы, а про себя уже плевал в их сторону, не удостаивая их творчество даже взглядом. Он считал всех их мусором, не достойными стоять на пьедестале рядом с бриллиантом, его бриллиантом. Однако сейчас именно он был тем мусором, тем ничтожеством, что уже пол года не может написать пару страниц. Мысль о том, что это его предел, что больше он никогда не сможет напечатать рассказ, достойный звания лучшего бестселлера этого года, никогда не сможет приблизиться к идеалу: голубой кристалл, в гранях которого отображаются тысячи вариантов развития событий, такой чистый, что через него можно увидеть душу человека, настолько прекрасный, что способен породить как кровавую войну, так и прекрасное благословение. Идеал, заслуживающий покоиться в сердце каждого человека на земле, каждого бога на небесах. Однако теперь же писатель просто сидел над чертовым экраном, что до тошноты раздражал своим кристально-чистым белым свечением. Перед ним словно стояла абсолютно белая стена, на которой не было ни единой буквы, и он не мог её сломить. Он так кичился своим талантом, а теперь оказался полностью разбитым лежать на самом дне, где именно он был единственным мусором. Одинокая слеза пробежала по щеке, разбиваясь о клавиатуру. Давно писатель уже не испытывал этого чувства ничтожности и абсолютной беспомощности. Следом побежала ещё одна слеза, затем другая, и вот перед глазами уже стояла белая пелена, такая же тошнотворно-белая. Баам проснулся от ярких солнечных лучей, что нещадно били в глаза, заставляя наконец открыть их. Он не помнил, когда успел открыть жалюзи и почему проснулся на полу, однако теперь это очень сказалось на его пробуждении. Он и раньше просыпался в разных местах, но думал, что эти приступы лунатизма остались еще в студенчестве. Чувствуя себя просто отвратительно, он медленно поднялся, чтобы закрыть проклятые жалюзи, но так и застыл перед окном: через отражение на него смотрел совершенно другой человек. Щеки осунулись, давно потухшие глаза опухли от вчерашних слез и покраснели, казавшаяся еще недавно стильной щетина теперь ярко выделялась на фоне болезненно-бледной кожи, будто сразу добавляя ему несколько десятков лет. Баам в ужасе отшатнулся от окна, упав на прогретый солнечными лучами пол. Он медленно посмотрел на свои руки, что теперь слегка подрагивали от истощения, и медленно зарылся ими в каштановые волосы, еще сильнее сжимаясь на полу. Вчерашний день принес ему слишком много, он не справлялся с этим новым потоком эмоций и мыслей. Он перевел взгляд на книги, разбросанные как попало на полу. Он должен был еще вчера отнести их обратно в магазин, однако теперь они валяются, смяв тонкие страницы. Баам быстро подскочил к книгам, бережно беря их в руки. Он изо всех сил пытался вернуть им прежний вид, хотя они практически не пострадали, однако мужчине казалось, что от этого сейчас зависит его жизнь. Кое-как разгладив листы, он сложил их в стопку и перевязал, чтобы уже точно быть уверенным в их безопасности. Окинув взглядом непривычно светлый кабинет, он остановился на ноутбуке, экран которого в кои-то веки не горел, а может ему просто так показалось. Он зашел в ванную и долгое время рассматривал свое отражение, не в силах понять, как же он мог всё так запустить. Взяв в руки бритву, он принялся приводить себя в порядок. На улице было прохладно, однако яркое солнце согревало, даря свое тепло прохожим. Баам легко шагал по городским улицам, неся аккуратно сложенные книги. Мимо проходили люди, улыбаясь собеседникам или витая в облаках. Неожиданно он услышал позади своё имя. Обернувшись, он увидел невысокого парня с блокнотом и ручкой в руках, он явно смущался продолжить свои слова, однако тут всё говорило само за себя. - Привет, ты хочешь автограф?- увидев, что фанат активно закивал головой, мужчина добродушно рассмеялся, подзывая его поближе. - Спасибо огромное, господин Баам, Вы, наверное, устали от бесконечных толп фанатов, да и шли куда-то... - Не переживай, всё хорошо,- расписываясь в блокноте, шатен окинул парня долгим изучающим взглядом. Было нечто странное: он не мог отнести его под какую-либо категорию, хотя раньше делал это моментально. Теперь эти категории вообще казались для него чем-то странным, он сделал это больше на автомате. Увидев озадаченный взгляд фаната, он спохватился и быстро дописал автограф, даже нарисовав в качестве извинений звездочку в конце. С удовлетворением бросив взгляд на свою работу, он с улыбкой протянул ее парню, после чего похлопал его по плечу на прощание, и ушел вперед, оставив ошалелого от счастья фаната позади. К своему удивлению Баам не сразу нашел тот самый книжный магазин, хотя помнил, что частенько туда заглядывал раньше. Однако тут всё было как и раньше: несколько стеллажей с книгами создавали подобие библиотеки, у больших окон рядом со входом стояли мягкие кресла, на которых можно было отдохнуть и почитать любую книгу, выпить чашку чая, которым тут бесплатно угощали постоянных клиентов. Раньше Баам практически не вылезал отсюда, черпая вдохновения из здешней атмосферы и запаха книг, а после первого выстрела своей книги купил небольшой дом недалеко от этого магазина, желая быть как можно ближе к этому месту. Однако потом он почему-то перестал сюда заходить, Мужчина даже не мог полностью осознать причину, однако теперь придя сюда он вновь ощутил то блаженное наслаждение от прибывания здесь. Он мог бы еще долго стоять в проходе, как вдруг его окликнули: - Здравствуйте, могу я Вам чем-нибудь помочь? Баам обернулся в сторону голоса и невольно застыл: перед ним стоял работник магазина, однако он явно не был обычным студентом. Светлая кожа и небесно-голубого цвета волосы, собранные в такой же низкий хвост, как и у него самого, черная футболка с принтом какого-то старого мультика, название которого напрочь вылетело из головы. Однако Бааму было плевать на его футболку, как бы ни старался, он не мог отвести взгляд от его глаз, они словно напоминали ему что-то, манили, не отпуская от себя. Прекрасные голубые глаза. - Сэр? Голос юноши вернул наконец его в реальность, напоминая о том, что он сейчас просто стоял и как идиот пялился на незнакомца. Жалея, что нельзя в этот же миг провалить сквозь землю, он смущенно почесал затылок и с улыбкой подошел к кассе. - Здравствуй, я хотел бы вернуть книги, что когда-то брал здесь. - Позвольте узнать, с ними что-то не так? Мы не магазин обуви, так что не берем возвратов, иначе какой смысл от магазина книг. - В обычных случаях да,- мужчина улыбнулся, увидев заинтересованно-скептический взгляд голубых глаз,- но дело в том, что я договаривался с владельцем этого магазина еще как только брал их, что обязательно верну их, как только допишу книгу. - Подождите, Вы же тот самый 25-ый Баам?- юноша на мгновение застыл.- Господи, как я мог Вас не узнать, я обожаю Ваши книги! - Ахах, благодарю, мне приятно это слышать,- Баам не знал причину, однако ему в первый раз за долгое время действительно было приятно услышать эти слова. - Однако, Господин Баам, это не отменяет того факта, что Вы должны заплатить за эти книги,- пыл юноши заметно поутих, однако взгляд стал даже тверже чем до этого, он быстро вбивал в компьютер какую-то информацию, после чего заявил:- Ага, я так и думал! Господин Баам, мой отец действительно дал Вам наши книги, однако только на время, которое Вы, мягко говоря, очень сильно просрочили. Теперь Вам в любом случае придется заплатить. Приносим Вам извинения! - Твой отец? Значит ты сын старика? А сколько тебе лет? - Вы меня вообще слушали?- юноша озадаченно уставился на писателя, который уже вовсю осыпал его вопросами. Сдавшись, он тяжело выдохнул и ответил:- Да, хозяин лавки мой отец, я помогаю ему, пока не устроюсь на работу, мне 20. - О, значит я всего лишь на 7 лет старше,-Баам широко улыбнулся. - Ну и почему Вы говорите это так, словно это что-то меняет? За книги заплатите пожалуйста,- юноша всё еще вбивал что-то в компьютер, однако как только поднял глаза на посетителя, то его взгляд моментально изменился.- Сэр, с Вами всё хорошо? Вы побледнели... Господин Баам! Неожиданно мир вокруг перевернулся, а Мужчина так и не успел осознать, как он оказался в объятиях юноши. Темнота резко поглотила Баама, он почувствовал, словно чёрные длинные руки затягивают его на глубину, пытаясь поглотить как можно скорее, однако не успела она полностью обволочь его, как вдруг нечто холодное вновь вытянуло шатена обратно. Когда взгляд наконец смог сфокусироваться на окружении, мужчина понял, что смотрит в обеспокоенные голубые глаза перед собой. Сам же он сидел в одном из кресел, пока по его лицу и шее стекала вода. - Черт, простите, я не знал, что делать, поэтому облил Вас водой, чтобы Вы пришли в себя, но теперь Вы весь мокрый, черт, простите,- голос юноши звонко разрезал тишину книжного магазина, не давая вновь провалиться в небытие.- Ваша одежда наверняка стоит бешеных денег, простите. - Не переживай, все хорошо,- Баам аккуратно взял его руку, легко сжав, показывая, что всё хорошо и он может успокоиться.- Это просто одежда. - Ладно, просто сидите, я сейчас что-нибудь придумаю. - И почему мне кажется, что ты за мою одежду испугался больше, чем за самого меня?- мужчина ухмыльнулся, наблюдая за действиями парня. - Да кто ж вас, богатеев, знает. Потом еще потребуете счет за свой костюм, а мне такого счастья не надо,- он затих, ища на полках аптечку.- Кто вообще ходит летом в костюмах... Баам спокойно отдыхал в кресле, находя всю сложившуюся ситуацию довольно забавной. Юноша наконец нашел заветную белую коробку и теперь активно перебирал тонкими пальцами около сотни препаратов. Мужчина не понимал, для чего они хранят здесь так много медикаментов, однако не стал задавать лишних вопросов, предпочитая просто наблюдать. - Кстати, теперь Вы мне должны за мою помощь,- юноша быстро стрельнул глазами на больного, хитро улыбнувшись, однако в следующий же миг уже обеспокоенно изучал лицо писателя.- Господин Баам, у Вас очень ослабший вид, когда Вы в последний раз ели? - Да я и не помню,- шатен смущенно почесал затылок, пытаясь вспомнить хоть что-то из еды, которую он мог съесть в последние дни. - Что? Вы совсем с ума сошли?- парень возмущенно сложил руки на груди, откинув аптечку в дальний угол.- Так, ладно, у нас сейчас обеденный перерыв, пойдем в ближайшее кафе. - Но.. - Это, конечно, не те рестораны, к которым Вы привыкли, но тоже пойдет, Вам сейчас главное хоть что-то поесть,- юноша замельтешил в поисках нужной таблички, снимая рабочую одежду.- Вы как себя чувствуете, сможете встать? - Эм, да, уже гораздо лучше, вот только... - Я не приму отказа, Вы мне должны за Ваше спасение, помните? Вот как раз отплатите мне обедом, идем. - Да подожди ты, скажи хоть как тебя зовут?- Баам наконец-то смог остановить юношу, который из-за вопроса отвел взгляд в сторону, на мгновение замешкавшись. - Кун Агеро Агнис, зовите, как Вам будет удобно, Господин Баам. - Что ж, Агеро, тогда и для тебя я просто Баам, договорились?- мужчина ясно улыбнулся, после чего схватил покрасневшего Куна за руку и повел к выходу из книжного магазина.

***

В кафе было не многолюдно, однако даже те редкие посетители, что забегали сюда буквально на пару минут, постоянно оборачивались на двух гостей, сидящих за отдаленным столиком. Юноша постоянно раздраженно вздыхал, пытаясь спрятать лицо от любопытных глаз. Мужчина напротив лишь тихонько посмеивался с такой по-детски милой реакции, чувствуя себя совершенно расслабленно и непринужденно. - А это точно нормально, что мы сидим вместе в кафе?- парень устало оперся щекой на ладонь, наконец поднимая взгляд голубых глаз на собеседника. - Хех, а что, уже хочешь уйти? Это ведь ты так настойчиво тянул меня сюда,- Баам неспешно положил в рот клубничку с какого-то невероятно сладкого десерта, чуть ли не жмурясь от удовольствия. Всё-таки долгое отсутствие еды в организме сильно сказалось на нем. - Это, конечно, правда, но всё же, неужели на Вас каждый день так пялятся, это же просто невыносимо. - Я же просил обращаться ко мне неформально, но да, ты прав, просто со временем привыкаешь и уже практически не замечаешь этого. - Да помню я,- Кун запустил пальцы в волосы, пытаясь отвлечься хоть на что-то.- Просто в следующий раз давайте не будем заходить под ручку... - Но я совсем недавно чуть не упал в обморок,- мужчина театрально положил руку на сердце.- Я мог упасть по дороге, все-таки сейчас я очень слаб. На самом деле это не было ложью. Даже сейчас всё его тело словно кричало об истощении, а дорога к заветному кафе казалась ему прогулкой по темному и мрачному лесу. Черные пятна перед глазами закрывали утренние городские пейзажи, не давая сосредоточиться. Однако стоило ему вновь присесть, как мир потихоньку начал проясняться. Было довольно сложно держать лицо перед этим пареньком, однако он оказался на удивление крепким, что не могло не радовать при сложившихся обстоятельствах. - Я же за Вашу репутацию беспокоюсь, она Вас разве вообще не волнует? Я думал, что знаменитости только об этом и пекутся. - Ну что ты, не так уж я и известен. - Ну и где была ваша скромность, когда Вы пытались просунуть мне неоплаченные книги?- парень вновь поднял глаза на писателя.- Не думайте, что из-за случившегося я забуду о деньгах, хоть умрите, но заплатить должны. - Хех, ну что ты, у меня и в мыслях не было обманывать тебя,- Баам тихонько рассмеялся.- Лучше расскажи мне о себе. - Великий писатель хочет узнать о моей жизни?- в его взгляде промелькнули скептические нотки.- Чем я заслужил подобную честь? - Ну, ну, что в это плохого? Ты меня заинтересовал,- мужчина хитро улыбнулся, наконец сплетая их взгляды. - Что?! Это в каком таком плане я Вас заинтересовал?- Кун моментально отодвинулся, ещё больше скривив лицо. - Ахах, ничего такого, просто ты говорил, что любишь мои книги, вот мне и стало интересно послушать, что ты за человек,- он сделал аккуратный глоток черного кофе, что медленно обволок язык горечью.- Исследовательский интерес. - Ну, ничего особо интересного я рассказать не могу,- он затих, обдумывая дальнейшие слова.- Пару месяцев назад закончил университет, изучал различные языки и всякое такое. После этого сразу начал помогать отцу в книжном. Как видите, в моей жизни не происходит ничего интересного. - Агеро, ты любишь читать? - Не то чтобы люблю, но, когда тебя постоянно окружают книги, иного выбора тебе просто не остается. Вы действительно хотите поговорить именно об этом? Как Вы себя чувствуете? - Ладно, последний вопрос,- Баам с улыбкой уставился на парня.- Как ты познакомился с моими работами? - Все знаменитости так зациклены на своем творчестве или это только Вы такой особенный?- Кун закатил глаза, однако уголки губ против его воли поползли вверх.- Просто я люблю читать работы начинающих писателей, слежу за их ошибками, цепляюсь за некоторые особенности. На самом деле я и сам начал писать, хотя это больше как песочница, в которой можно убить время. Я не собираюсь издаваться, не живу какой-то одной историей, которую мне необходимо рассказать другим, словно от этого зависит моя жизнь... Мужчина усмехнулся внутри себя, отмечая тот факт, что прямо сейчас Кун просто цитировал отрывки из интервью известных авторов. Что-то в его словах не давало ему покоя, однако перед ним сидел совершенно обычный парень, который так нелепо рассуждал о писательстве. Если бы Баам захотел, то мог в эту же секунду привести сотни доводов, чтобы показать всю прелесть его профессии. Юноша будто тайно насмехался над другими авторами, что не могло не заинтересовать его. -... И вот однажды отец дал мне прочитать одну книгу: это была первая книга, что подарила Вам шанс выхода на большую площадку. Характер главного героя, его привычки и особенности, казалось, будто это не просто набор букв, я словно ощущал его присутствие, слышал смех. На самом деле именно из-за этой книги Вы мне и понравились,- юноша быстро спохватился, одарив ухмыляющегося писателя презрительным взглядом.- Я имею ввиду Ваше творчество, а то кто Вас знает, надумаете там себе всякого. В любом случае, она до сих пор является тем, на что я ровняюсь. - Правда, а что не так с остальными? Ведь именно мои детективы считаются лучшими. - Да, они безусловно хороши, но что-то изменилось. Не понимаю, что именно, но я больше не чувствовал тех эмоций, что были в той работе. Описание действительно очень живые, какими их и расхваливали критики, однако мне порой кажется, что их писал кто-то другой, стиль резко изменился, да и сюжет уж слишком мрачноват для меня. Ой, извините, я сказал лишнего. - Да нет, все хорошо, мне было интересно послушать твое мнение,- мужчина задумчиво провел ладонь по щеке, словно ожидая ощутить колючесть щетины.- Прошу прощения, я оставлю тебя ненадолго. Баам медленно поднялся и, покачиваясь, пошел в сторону запримеченной уборной. Закрыв за собой дверь, он осел на крышку унитаза, держась за голову. Перед глазами снова была тьма, все звуки отошли на второй план, однако это происходило так медленно, что писателю казалось, будто время просто замерло. Что-то не так. Что-то явно было не так, однако он не мог понять что именно. Голова раскалывалась, до сих пор проигрывая слова парня. Легкий холодок пробежал по спине, ледяными клещами сковывая ноги. Он не мог пошевелиться. Хотелось просто закрыть глаза и дальше сидеть на месте абсолютно без движений. Что-то было не так. Через некоторое время мужчина открыл глаза. Осознав, что уже слишком долго не выходит в зал, из-за чего его гость мог неправильно его понять. Не желая терять лица перед простым пареньком, писатель поправил костюм и вышел в зал, оглядевшись по сторонам. Подойдя к своему столику, он осторожно присел, вновь окинув взглядом своего собеседника. Голубые глаза обеспокоенно бегали по нему, словно впивались в его плоть ледяными иглами. Красивые всё-таки глаза. - С Вами всё в порядке? В следующий раз сразу говорите мне, я Вас проведу, не хватало еще, чтобы Вы на людях с ног свалились,- парень вновь положил щеку на ладонь, ухмыльнувшись.- Или Вас так задели мои слова, что Вы не справились с эмоциями? Задели его слова? Писателю было абсолютно плевать на его мнение, так же, как и было плевать на тысячи других таких же диванных критиков, что за всю свою жизнь не написали и короткого рассказа, а уже мнили себя величайшими из людей, что способны по достоинству оценить его произведения. Ни один бы его мускул не дрогнул от критики какого-то проходимца, не говоря уже о слезах. Случись такое - он предпочел бы сразу застрелиться, в попытках хотя бы кровью смыть с себя этот позор. - Ну что ты,- его губы растянулись в улыбке, хотя глаза продолжали изучать сидящего перед ним юношу, с каждой секундой находя всё больше изъянов, опуская его на самое дно.- Я всегда держу эмоции под контролем. - Все так говорят, а потом срываются и рыдают в одиночестве,- он хмыкнул, опуская взгляд.- По мне так лучше сразу говорить в лицо, чем потом убиваться из-за прошлого. - Какие интересные мысли, что ж, мне кажется, что время твоего перерыва вышло, так что давай закругляться. - Угу- казалось, что мужчина уловил разочарованные нотки в его голосе, однако не придал этому значения. Кун вышел на крыльцо, дожидаясь пока писатель оплатит заказ. В голове крутилось столько мыслей, однако они упрямо не хотели складываться воедино, словно не хватало какого-то очень важного кусочка. Юноша вздрогнул от неожиданности, когда на его плечо легла тяжелая рука. Он совершенно не услышал, как мужчина подошел сзади, что немного напрягало, однако парень лишь махнул головой, отметая ненужные мысли в сторону. Он с улыбкой обернулся, встречаясь с сосредоточенным взглядом карих глаз. - Эм, что ж, спасибо за обед,- он затих, переминаясь с ноги на ногу, после чего всё же продолжил:- Вы снова засядете дома за писательство? - И откуда же об этом знаешь? - Ну, Вы около двух недель в сеть не заходили, вот и начали ходить слухи,- юноша опустил взгляд, сжимая в руках ткань своей футболки.- Я обычно не верю слухам, но после Вашего сегодняшнего обморока подумал, что может всё так и оказалось. - Нездоровая у тебя привычка, малыш, за людьми следить, однако мое здоровье касается только меня, хорошего дня,- мужчина развернулся и не оглядываясь пошел вперед. Однако не успел он сделать и пяти шагов, как позади вдруг резко раздалось: - Что ж, творчество требует жертв, я понимаю! Сказанная вдогонку фраза словно пришибла его к земле, он не мог сделать и шага дальше, вновь и вновь слыша эти слова в голове. Из него будто вышибли весь дух, хотя, казалось бы, ничего такого этот паренек не сказал, однако это заставило его развернуться. Мужчина медленно подошел к удивленному юноше, в глазах которого можно было разглядеть маленький, практически неуловимый проблеск надежды, но писателю не было до него никакого дела. - Где ты услышал эту фразу? - Эм, не знаю, просто однажды так подумал, ведь ни один шедевр не рождался без жертвы автора: у кого-то это время, у других здоровье и силы. Однако каждый человек, которого теперь мы зовем гением, в свое время принес какую-то жертву, ну вот я и подумал, что... - Хах, это очень хорошая мысль, Кун,- парень еле заметно нахмурился, услышав подобное обращение, однако мужчин продолжил:- Возвращаясь к тому, что ты сказал в кафе... Я не понял твоих слов о моих книгах, ведь тот, кто их написал, сейчас стоит прямо перед тобой. - Что?- юноша практически прошептал себе это под нос, не в силах оторвать глаз от широкой улыбки на лице мужчины, в темных глазах которого он видел странный блеск. - До скорой встречи, Кун. Писатель развернулся и теперь уже более уверенным шагом направился в сторону дома, оставив позади себя сбитого с толку парня.

***

В доме было непривычно светло, раздраженно бормоча себе под нос, мужчина прошелся по комнатам, закрывая жалюзи. Они никогда не любил яркие цвета, будь то одежда, интерьер, время суток. Всё внутри него горело от ощущений и предвкушения. Закончив свой проход, он помчался в кабинет, запрыгивая в кресло. В голове всё ещё звучала фраза того паренька, случайно соскользнувшая с губ. "Творчество требует жертв" Мужчина никогда бы не подумал, что вновь услышит эти слова от кого-то настолько недостойного для даже минутного общества рядом с собой, однако жизнь избрала забавный путь. Сердце стучало как бешеное, ожидая, пока экран ноутбука загорится. Наконец он увидел перед собой лист, которого так боялся все это время. Глаза судорожно бегали по экрану, изучая белую светящуюся плоскость, пытаясь зацепиться за любую, хотя бы ничтожно маленькую деталь. Наконец его взгляд остановился... Маленькая черная буква сейчас поражала своей четкостью и красотой. Мужчина был настолько счастлив, казалось, что со следующим ударом его сердце просто разорвется. Он видел. Спустя столько времени он наконец смог увидеть буквы. Воодушевленный своим успехом, он быстро начал набирать текст, наслаждаясь каждой напечатанной буквой, теплые волны окатывали его с головой, погружая в полнейший экстаз. Блаженно улыбнувшись, он с силой нажимал на клавиатуру, выдавливая из бедной техники максимум. Однако не прошло и минуты, как писатель застыл. Улыбка моментально померкла, а глаза испуганно забегали по монитору, перечитывая каждое предложение. Пальцы хотели писать, однако всё написанное не могло его удовлетворить. Ему не нравилось то, во что складываются прекраснейшие буквы, он не мог передать чувства. Вдохновение. У него не было вдохновения. В голове одна за другой проносились обрывки фраз из телефонного разговора, из сегодняшнего разговора с тем работником книжного магазина. "Творчество требует жертв" "Творчество требует жертв" "Творчество требует жертв" Сердце заходилось в бешеном ритме, пытаясь хоть как-то поспеть за потоком его мыслей, синхронизироваться, однако это было невозможно. Внутри него сейчас было слишком много всего, его переполняло эмоциями, которым надо было дать выход. Дать волю чувствам, закрыть глаза и творить. Ему надо было увидеть эту сцену, прочувствовать историю, иначе детализированного образа не создать. Вдохновение. Надо вдохновение. На лице мужчины пролегла тяжелая тень, оставляя обзор лишь на маниакально растянувшуюся улыбку. Всё хорошо, это ради творчества. Всё хорошо, ведь они уже делали это раньше. Всё хорошо, ведь без жертвы не рождаются шедевры. Писатель медленно поднялся с кресла, плавными размеренными шагами идя к выходу из дома. На улице было светло, однако время близилось к вечеру. Он ненавидел лето, это отвратительное, жаркое, постоянно яркое время года, однако сейчас даже оно не могло сбить его с намеченного пути. Мужчина сел в машину, которой не пользовался уже очень давно, и вдавил педаль газа. Нельзя. Тише. Иначе заметят. Иначе заподозрят. Прямо сейчас он ощущал себя ночным хищником, который безжалостно рыщет в высокой траве в поиске своей идеальной жертвы. Однако он не собирался быть жестоким, нет, он собирался подарить "жертве" всю свою любовь и заботу, ведь именно она станет его музой, станет его источником блаженного вдохновения. Машина медленно ехала по узким улочкам, не привлекая к себе никакого внимания. Вряд ли бы хоть у кого-нибудь пронеслась бы мысль, что в эту секунду в ней сидит известнейший писатель, чьи работы для многих считаются шедеврами. И сейчас он должен был сотворить ещё один. Автомобиль остановился около небольшого кампуса, принадлежащего частной женской академии. Прелестно. Писателя никогда не привлекали юные женские тела, его раздражал сам факт того, что своей целью он выбрал именно этот избитый штамп. Однако в этом и была вся суть новой книги. Он хотел сместить все чужие работы об убийцах, которые непременно выбирают своей жертвой молоденьких студенток, чтобы при упоминании об этом клише в памяти людей всплывала лишь его работа. Ведь на пьедестале может быть только один бриллиант. Куда ни глянь, эта затея была идеальна со всех сторон, поэтому он начал ждать. Он не знал когда, но он был уверен, что поймет, когда увидит ту самую. Время шло, солнце начало свое движение, предвещая скорый закат. Писатель увидел десятки, а может и сотни девушек, однако ни одна не вызвала в нем ту бурю эмоций, что должна была ощущаться в книге. Ни одна из них не подходила, нужна была та, что подобна бриллианту, его бриллианту. Внутри начинали зарождаться злость и ярость, однако нельзя было спешить, шанс только один. Игра со ставкой на всё. Нет никого и ничего, что смогло бы его остановить, ему нужна была его муза, ему нужно было вдохновение. Наконец он увидел её. Девушка, чьё хрупкое тело и длинные черные волосы идеально подходили под назначенную ей роль. Она словно сошла со страниц его книги, это была она без сомнений. Сглотнув накопившуюся слюну, писатель вышел из машины, натягивая на лицо милую улыбку. Он натренирован, он претворялся все эти годы на разных надоедливых шоу и встречах, он был идеален. Уговорить её было проблематично: она не следовала сценарию. Неужели она думает, что достойна менять сценарий? Злость с новой силой вспыхнула внутри - пришлось прикусить язык, чтобы не сломать маску. Нельзя выходить из роли, нельзя отходить от сценария. Наконец девушка сдалась, мужчина галантно открыл перед ней дверь. Убедившись, что вокруг не было ни души, он нанес сильный удар по голове. Аккуратно усадив упавшее тело, писатель сел на водительское сиденье. Он весь ерзал от удовольствия, предвкушая поток вдохновения, что теплой волной искупает его в себе, даст насладиться каждой каплей алого вдохновения. Через некоторое время они приехали. Небольшой лес, что уже появлялся на страницах его книг, вновь приветствовал своего давнего посетителя покачиванием густых ветвей. Мужчина даже расстроился, что ни один читатель не опознал этот лес, всё-таки он был прав, считая их всех недостойными его работ, однако сейчас это для него было лучшим вариантом развития событий. Он аккуратно поднял на удивление легкое тело, отмечая про себя все эпитеты, которыми будет описывать это. Приготовления не заняли много времени, однако по сценарию она должна была прийти в себя самостоятельно. Мужчина терпеливо ждал своего звездного часа, весь изнывая от предвкушения. Соблазн сделать всё прямо сейчас ну или хотя бы сбить тянущее напряжение внизу живота был слишком велик, однако он не мог ослушаться своих же правил, ведь иначе станет убийцей. Грязным и ничтожным убийцей, которых он презирал даже больше, чем раздражающих амеб, тратящих свою жизнь на бездуховные дела, у них не было чувства прекрасного. Однако убийцы были еще хуже, они забирали чужие жизни ради удовлетворения своих собственных низменных интересов, некоторые прикрывались божественными мотивами, и именно такие раздражали больше всех. Наконец сзади послышалось сдавленное мычание. Не в силах больше сдерживаться, мужчина чуть ли не подлетел к своей музе, падая на колени рядом с ней. Их лица оказались так близко друг к другу, что между двумя парами распахнутых глаз - одних от ужаса, других от предвкушения - оставалось пару сантиметров. Девушка взвизгнула, попытавшись оттолкнуть незнакомца, однако связанные вокруг дерева руки не давали ей такой возможности. Легкий вечерний ветерок обдул два тела, растрепав и без того свободно спадающие черные волосы. Только сейчас мученица осознала, что из одежды на ней было только нижнее белье. Осознав свое безвыходное положение, она начала пытаться молить о пощаде, однако из-за сдавливающей рот ткани девушка смогла выдавить лишь отчаянное мычание. Мужчина нежно коснулся её щеки, убирая пальцем выступившие от отчаяния слезы. Вот он, тот самый чистый лист, что мучил его последние пол года, теперь предстал пред ним воочию в образе прекрасной девушки, чьё беззащитное тело содрогалось от ужасающего предчувствия. Сценария больше не было, они остались наедине друг с другом, переполняемые чувствами до самых краев. - Моя милая Ева,- мужчина убрал прядь с её лица, впитывая в себя каждое изменение во взгляде, движения каждого мускула, чтобы наконец заполнить ту тошнотворно-белую пустоту.- Ты же согласна быть Евой? Может от шока, или может девушка думала, что так он её пощадит, однако она активно закивала головой, только распаляя своего похитителя. Писатель блаженно улыбнулся, погладив застывшую в ужасе жертву. - Какая ты послушная, Ева, всё правильно, так и должна себя вести моя Ева,- он сделал упор на последних словах, наслаждаясь тем, как это звучит на языке. Пусть сценария и не было, однако роль осталась и он наслаждался ей без остатка. - Знаешь, моя милая Ева, почему я выбрал именно это место?- он медленно поднялся с колен, проходя намного дальше к склону горы.- Отсюда можно увидеть невероятной красоты закат. Мужчина театрально отошел в сторону, сделав чуть больше шагов, чем этого требовала задумка. Однако благодаря этому связанное тело осветило красным заревом солнца, которое, словно прощаясь с ней, сегодня светило особенно ярко. Волосы будто загорелись под лучами, добавляя ей еще больше красоты. Блаженно вздохнув, писатель вновь подошел к девушке, покрутив в пальцах прядь на её белоснежном плече. Даже странно, что во время такого жаркого лета, ее кожа ничуть не загорела, однако его муза ведь идеальная, она именно такая, какой ей и положено быть. Бросив прядь, он повел руку ниже, проходясь по аккуратной груди. Почувствовав, как "Ева" вздрогнула, а после намертво замерла, боясь сделать лишний вздох, чтобы не раззадорить или не разозлить источник угрозы, сидящий прямо перед ней, он хмыкнул, с силой сжав одну из грудей. Не в силах сдержать спокойное выражение лица, девушка болезненно простонала, заелозив всем телом, пытаясь скинуть его руку с себя. Посчитав такое действие вполне забавным, писатель убрал руку и встал на ноги, наслаждаясь мимолетным проблеском надежды на спасение в её глазах. Хмыкнув, он подошел к сумке, что некогда ранее была импульсивно отброшена в сторону, и достал оттуда нож. Покрутив его в руках, он с упоением услышал сдавленные крики пленницы, которая из всех сил извивалась, пытаясь вырваться из пут. Мужчина нарочито медленно подошел к своей жертве, вновь присаживаясь рядом с ней. Все эти жалкие мельтешения перед глазами уже начинали изрядно подбешивать автора, поэтому не выдержав, он со всей силы припечатал девушку к дереву, расцарапывая ей спину. - Ну, ну, моя милая Ева, зачем же ты так стараешься покинуть меня,- он смотрел ей прямо в глаза, с каждым словом приближаясь все ближе и ближе.- Ты же и сама знаешь, что заслужила подобную участь. Прокрутив зубчатый нож в руках, он с упоением смотрел, как в нем отражаются закатные лучи, после чего просунул под ткань лифчика, ловким движением срезая его. Девушка застыла, нож, что диким холодом отпечатался у нее на груди, замер. Казалось, будто само время на секунду застыло. Мужчина не двигался, впитывая каждую песчинку информации, уже составляя у себя в голове наброски текста. Никто не знает, сколько бы он еще не двигался, если б на его руку не упала слеза. Будто очнувшись ото сна, он наслаждался видом плачущей, полуголой девушки, в светлых глазах которой стояло отчаяние. Красивые глаза, однако это всё еще было не то. Всё-таки она не была идеальной: глаза были не те. - Моя милая Ева, ты сама навлекла это на себя, зачем же ты взяла на себя тот грех, изменив мне с той неотесанной шлюхой? Ева, на тебе уже целых два греха, я не позволю тебе и дальше омрачать себя. В глазах девушки даже сквозь слезы читалось непонимание и страх, однако выходить из роли было нельзя. Писатель проигрывал сцену молчаливого убийства, которая должна говорить эмоциями, а не словами, однако монолог убийцы вырезать нельзя было, поэтому он продолжил: - Моя милая Ева, где тебя касались ее грязные пальцы? Я отчищу тебя от этого греховного пятна, ты будешь свободна,- он положил руку на её колено, в то время как другая снова вдавила её в ствол дерева с такой силой, что девушка не могла дышать. Однако острие ножа, что практически впивалось в кожу, буквально пригвоздило ее к земле. Рука начала свое неторопливое движение от колена вверх, проходя по внутренней стороне бедра. Дойдя до середины, он остановился, оглаживая по кругу понравившееся место. - Нашел,- словно пропев это, мужчина со всей силы всадил нож в её ногу. Отчаянные вопли девушки даже через повязку готовы были подарить свое отчаяние любому. Избавившись от сдерживающего ее фактора, "Ева" забилась головой о ствол, пытаясь хоть как-то уменьшить боль. Из глаз лились слезы, а нога начала неметь, как будто её окатили ледяной водой. Мужчина же попытался достать нож, однако он слишком глубоко вошел в рану. Ухмыльнувшись, он начал крутить нож в стороны, расширяя отверстие, после чего орудие легко выскочило из плоти. Девушка истерично билась из стороны в сторону. Не в силах опустить взгляд вниз, она смотрела на закатное солнце, что до сих пор не скрылось за горизонтом. Однако ладонь мужчины пошла вверх, остановившись на трусах. Глаза девушки мигом расширились от осознания, однако она даже опомниться не успела, как стальное лезвие уже была приставлено перпендикулярно отверстию. Пленница забыла как дышать, она в неверии смотрела вверх, словно бы молилась, что очень обрадовало писателя: наконец-то она начала следовать своей роли! - Моя милая Ева, поздно молиться, боги не простят тебе твои грехи, однако если же мы вместе их искупим, то тогда все будет хорошо. Вот, смотри!- он начал двигать нож вглубь, отчего ткань трусов опасно затрещала. Девушка заскулила, надеясь на спасение, однако в глубине души она уже понимала, что все закончится именно так.- Ты боишься... Моя милая Ева, всё будет хорошо, не волнуйся. Мужчина убрал нож, наклонившись к изумленному лицу пленницы так близко, что его нос касался щеки, однако его интересовали именно глаза. Словно зачарованный, он водил носом по её лицу, заглядывая в глаза, ведь только по глазам уже можно было написать целую историю. Он повел руку выше, остановившись на животе. Мягкая кожа прогибалась под нажимом огрубевших пальцев. - Знаешь, а ведь боги не узнают о твоей жертве, если ты им не продемонстрируешь, за что так яростно молила о прощении, но не волнуйся, я тебе помогу. Поудобней ухватив сопротивляющееся тело, он начал медленно вырезать на коже буквы, которые он сейчас так отчетливо видел. Буквы складывались в слово, которое ему так нравилось на этом девственном теле. "Ш Л Ю Х А" Когда он закончил свое творение, девушка уже не двигалась. Писатель быстро поднес руку к шее, пытаясь нащупать пульс, после чего медленно опустил тело не землю. Пульс был, но очень слабый. Мужчина разочарованно выдохнул, поднимаясь с земли. Он обернулся назад, наслаждаясь последними лучами уходящего заката. В принципе, эмоций и ощущений ему было достаточно, однако он не сделал всего, что задумывал изначально, и это удручало. Конечно писатель всегда знал, что лучший сценарий тот, что рождается сам по себе. У такого сюжета уже заведомо есть живость и естественность, ведь ты не корпел часами над проработкой, а отдал всё в руки судьбы. "Ева" отключилась от болевого шока, однако если скоро не проснется, то умрет от потери крови. Бросив скучающий взгляд на девушку, мужчина вновь подобрал нож, присев напротив неё. Подняв ее веко, он снова внимательно рассматривал радужку, однако не нашел там то, что искал. Он не описывал в книге цвет её глаз, так что, грубо говоря, жертва всё равно была идеальной, однако чувство неполноценности сжирало его изнутри. Аккуратно поднеся измазанную сталь к бледной шее, он без труда перерезал ей глотку, окончательно оборвав угасающую жизнь. Освободив от веревок, писатель поднял бездыханное тело на руки и понес вглубь леса, где уже дожидалась готовая могила. Избавившись от улик, он смыл с себя кровь привезенной водой и,в последний раз всё осмотрев, поплелся домой. Машину он отогнал на стоянку, ему хотелось обдумать всё случившееся, подышать воздухом. В прошлый раз он прямо там, в луже крови, печатал измазанными пальцами по клавиатуре, описывая всё произошедшее в мельчайших подробностях, чтобы потом ничего не забыть, однако теперь не чувствовал ничего, кроме легкого головокружения. Мужчина не знал, сколько так он прошатался по городу, однако, как только на улицах зажглись фонари, с неба начали падать крупные капли дождя. Писатель отметил про себя, что всё выходит весьма прозаичным, да и дождь как нельзя кстати: смоет все следы их присутствия в лесу. Однако что-то было не так, он не ощущал того драйва, что был в прошлый раз, ему чего-то не хватало. Голова начала раскалываться от постоянных мыслей, что за последний день так и бились о черепную коробку, пытаясь перекричать друг друга. Дождь усилился, мешая обзору, однако он уже всё равно практически дошел до своего дома, так что вскоре стоял у своей калитки. Голова закружилась с новой силой, однако мужчина успел удержаться за ручку, желая просто как можно скорее зайти в дом и сесть за ноутбук. В ушах стоял шум дождя, что за последние пол часа залил только с новой силой, либо же ему уже просто слышались какие-то голоса. Писатель не знал, что это, он уже ничего не в силах был понять, однако один из голосов был упрямей остальных, становясь всё громче с каждым разом, пока в конце концов не прозвучал у самого уха: - Баам! Ну наконец-то! - Баам?- мужчина не сразу осознал, что обращаются к нему, однако как только смог обернуться на голос, то к удивлению обнаружил того самого продавца из книжного магазина, что стоял насквозь промокший, с каким-то пакетом в руках. Писатель из последних сил поднял голову, пересекаясь с обеспокоенными голубыми глазами. Однако на это ушли все его силы, черная пелена застелила и без того ограниченный обзор, после чего он без сил рухнул на мокрую землю, прошептав себе под нос:- Какие же всё-таки прекрасные глаза. - Баам! Что с тобой? Баам!

***

Мужчина не знал, сколько времени прошло перед тем, как сознание наконец начало проясняться. Он уже мог чувствовать странное тепло, окутывающее всё его тело. Кончики пальцев слегка покалывало, будто по ним проходились маленькие электрические разряды. Баам попытался открыть глаза, однако сил не было даже на лишний вздох. Вскоре он начал улавливать некоторые шумы: они приходили со всех сторон, болезненно отдаваясь в голове, однако он смог различить тихий шум воды и странное потрескивание рядом с собой. Предприняв еще одну попытку, мужчина всё-таки смог открыть глаза, потратив еще несколько секунд, чтобы зрение наконец сфокусировалось. Он лежал на диване, находясь буквально в паре метров от огня, что спокойно вел свой незамысловатый танец. Баам уже и не помнил, когда в последний раз разжигал камин. Аккуратно пристав на локтях, мужчина осмотрелся, пытаясь восстановить в памяти последние события. - Ты очнулся! Шатен вздрогнул от чужого голоса, неожиданно раздавшегося позади. Развернувшись, он удивленно уставился на парня, который преспокойненько вытирал руки о полотенце, обеспокоенно оглядывая хозяина дома. - Агеро?- Баам улыбнулся, однако вышло лишь слабое подобие, после чего он обессилено рухнул обратно на подушки. - Черт! - юноша быстро оказался рядом, помогая больному принять сидячую позу. Подложив ему подушку под спину, Кун и сам аккуратно присел рядом, оказавшись на одном уровне с мужчиной.- Тебе нельзя так резко вставать, посиди пока. - Хех, мне понадобилось два обморока, чтобы ты наконец начал обращаться ко мне на "ты",- он хихикнул, с улыбкой смотря на сконфуженного собеседника.- Боюсь представить, что мне придется пережить, чтобы вытянуть тебя на прогулку. - Не говори ерунды!- юноша опустил голову, пытаясь скрыть порозовевшие щеки.- Просто я подумал, что так действительно будет проще. - В любом случае, Агеро, я правда рад тебя видеть, но что ты здесь делаешь? - Потом это обсудим, сначала поешь,- парень быстро поднялся и уже через минуту вернулся с тарелкой, принеся с собой чудесный аромат. - Боже мой, да ты прямо настоящая хозяюшка, какая прелесть,- мужчина вновь рассмеялся, за что получил ложкой слабый удар по голове.- Однако видишь ли, мои руки слишком ослабли... - Господи, ты же взрослый мужчина, неужели не можешь поесть сам?! - Ну сам посуди, когда еще у меня будет такая возмож... Баам не успел договорить, как вдруг в его рту оказалась теплая субстанция. Он так и сидел с распахнутыми от удивления глазами, смотря на совершенно красного парня перед собой. Кун так низко опустил голову, что мужчина испугался за сохранность его шейных позвонков. Он и не думал, что тот всерьёз воспримет его шутку и действительно начнет кормить. Однако здраво рассудив, что этот факт еще больше выведет парня из колеи, спокойно вытащил ложку изо рта, тихо поблагодарив за еду. - Ммм, Агеро, а это действительно вкусно!- Баам начал активно есть приготовленную кашу, отмечая про себя, насколько же всё-таки был голоден.- Надо будет нанять тебя к себе на постоянную основу. - Ну хватит,- юноша беспомощно простонал, пряча лицо в ладонях, однако через пару секунд вернул самообладание, внимательно изучая сидящего перед ним человека.- Слушай, могу я задать один вопрос? Где ты был всё это время, я прождал достаточно долго для обычной прогулки по городу. Ложки с тихим звоном опустилась на наполовину опустевшую тарелку. Баам застыл, смотря в одну точку, словно рассуждая над чем-то. Его собеседник спокойно ждал, не проронив ни слова, давая возможность первому заговорить. Вскоре мужчина поднял голову, пересекаясь взглядом с сосредоточенными голубыми глазами. - Я не помню. На некоторое время в комнате повисла тишина, прерываемая лишь потрескиванием дров в камине. Каждый из присутствующих хранил молчание, осмысливая услышанное, однако Баам сдался первым: - Точнее всё очень смутно, до твоих слов я и вовсе думал, что просто уснул дома, однако как минимум твое присутствие здесь уже опровергает эту версию, поэтому я и не был уверен. - Ничего, не переживай, скорее всего ты просто сильно ударился головой, когда упал,- голос юноши был спокоен, однако глаза продолжали пристально следить за происходящим. - Эм, кстати, Агеро, мне кажется, что при встрече с тобой на мне была другая одежда,- мужчина снова поднял взгляд на собеседника, который тут же начал меняться в лице.- Как же так вышло, что сейчас на мне этот странный свитер? - Не пойми неправильно!- юноша моментально вспыхнул, замахав руками, и быстро затараторил:- Ты был весь в грязи, поэтому я подумал, что ты можешь заболеть. Я достал у тебя ключи и отнес к ванной, но я ничего такого не делал, клянусь, я обтер лишь верхнюю часть, низ я не трогал, даю слово. Баам еле сдерживался, чтобы не рассмеяться от представшей перед ним картины. Парень словно вообще забыл, что надо дышать, продолжая оправдываться, но с каждым своим словом становился всё краснее и краснее. Мужчина уже было засомневался, кто из них теперь больше нуждается в отдыхе. В попытке хоть как-то остановить льющийся из юноши поток информации, он неосознанно протянул руку к чужой макушке, взъерошив голубые волосы. Этот маленький жест сработал как надо: юноша замер, моментально перестав говорить. - Все хорошо, не переживай,- Баам тепло улыбнулся, после чего, казалось, его собеседник смог спокойно выдохнуть.- Спасибо. Услышав последние слова, глаза Куна распахнулись, однако он быстро скрыл лицо за длинными волосами. - Я сделаю чай!- мужчина даже сообразить не успел, как уже в следующую секунду парень подскочил с дивана, забирая тарелку с недоеденной кашей, и скрылся на кухне. Лишь через пару минут до Баама донесся звук набираемой в чайник воды, однако он не придал этому значения, полностью погрузившись в свои мысли. В голове творился полный бедлам, воспоминания не хотели складываться в единую картинку, расплываясь перед глазами. Разум словно кричал о чем-то, однако в данный момент на сердце было так тепло, что он не хотел прерывать такие редкие минуты спокойствия тяжелыми раздумьями. Баам перевел взгляд на огонь, засматриваясь на плавные движения язычков, что так легко бросались вперед, словно хотели вырваться из своей клетки и раствориться в глубине ночи. Он уже и не помнил, когда в последний раз позволял себе так расслабленно сидеть у камина, зная, что рядом действительно находится кто-то заботящийся о нем. До этого момента у него не было времени полностью осмыслить всё происходящее, однако теперь Баам понял, насколько же ему было приятно ощущать такое внимание. В следующее мгновение перед его носом появилась дымящаяся кружка с напитком, которую он поспешил аккуратно перехватить, стараясь не обжечь пальцы о горячую поверхность. Поблагодарив юношу, мужчина слегка отпил чай, наслаждаясь этим терпким вкусом. Кун так же крутил в руках свою кружку, однако не собирался сразу приступать к угощению, будучи погруженным в собственные мысли. Воспользовавшись предоставленным шансом, Баам прошелся по парню внимательным взглядом, желая запомнить всё до мельчайших деталей, ведь этот человек спустя столько времени смог подарить ему такое желанное ощущение домашнего тепла. Голубые волосы, слегка отросшие в корнях, были взлохмачены недавними действиям мужчины и теперь неопрятно лежали на лице, закрывая полный обзор. Кун сидел в кресле, подтянув ноги к груди, и завороженно смотрел на огонь, который теперь отражался на бледной коже. Мужчина только сейчас заметил, что футболка юноши была слегка влажная, да и сам он выглядел не самым лучшим образом. - Агеро,- парень быстро отреагировал на свое имя, прозвучавшее так мягко из чужих уст,- а сколько ты простоял под дождем? - Не помню точно, я не особо следил за временем,- его голос был таким тихим, что Баам еле смог их расслышать. - Зачем ты вообще пришел? Хотя нет, сейчас это совсем не важно, давай я дам тебе сухую одежду. - Что?! Нет, не стоит... - Как раз-таки стоит, я не прощу себя, если ты заболеешь из-за, того что помогал мне,- мужчина взял его за руку и повел в сторону спальни.- Сейчас ведь лето, ты должен веселиться с друзьями, ходить на свидания с девушками. - Не хочу,- Кун резко вытащил свою ладонь из чужой, делая голос еще тише. - Ну, не хочешь и ладно,- Баам не сразу ответил, сжав опустевшую ладонь,- однако переодеться тебе всё равно надо. Можешь взять, что понравится,- он указал на стоящий рядом шкаф,- я буду в зале. Не дожидаясь ответа, мужчина вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Он вернулся на диван, вновь беря кружку в руки. Он слышал за дверью легкое копошение и шум отодвигающихся ящиков, мирно попивая свой чай. Его взгляд упал на чужой напиток, одиноко стоящий на придиванном столике, и рука сама потянулась к кружке. Баам озорно хихикнул, слегка отпив горячий чай, который оказался через чур сладким. Поморщившись, он быстро поставил кружку назад, отметив про себя обязательно обсудить с юношей его вкусы. Как раз в этот момент сзади послышались шаги и уже через несколько секунд перед ним стоял переминающийся с ноги на ногу парень, одетый в голубую широкую пижаму. Баам удивленно смотрел на гостя, который в свою очередь вернулся на свое место в кресле, снова подтянув ноги к груди. - Ты собираешься остаться у меня? - Ну ведь уже поздно,- Кун легко подхватил свою кружку, с наслаждением глотая свой напиток.- Или ты собирался выставить меня за дверь в два часа ночи к куче гопников и убийц? - Да нет, оставайся сколько душе угодно,- он лишь тихо ухмыльнулся, мысленно отмечая, что двадцатилетний парень вполне в состоянии вернуться к магазинчику, до которого было 15 минут ходу от силы.- Только кровать у меня одна. - Ничего, я уверен, что для богатея вроде тебя будет полезно одну ночь поспать на диване,- юноша хитро хмыкнул, вставая с кресла под ошарашенный взгляд карих глаз. Тихо рассмеявшись, он добавил:- Спокойной ночи, Баам. - Эм, ага,- мужчина так растерялся, что даже не успел толком ничего сообразить, как его гость уже скрылся за дверью спальни. Так Баам и остался сидеть один у камина вместе с двумя кружками остывающих напитков.

***

Открыв глаза, Баам чувствовал себя на удивление прекрасно. Пусть он и спал на диване, однако по сравнению с бесчисленными ночами за ноутбуком эта ночь была сравнима с походом в райские бани. Он прошелся на кухню, отпивая холодный вчерашний чай, который он так и не допил, после чего тихонько подошел к спальне. К его удивлению, дверь была открыта, оставляя маленькую щель, однако ему это было как раз на руку. Просунув голову внутрь, он тихонько усмехнулся открывшейся картине: юноша, откинувший одеяло куда-то в сторону, сейчас звездой разлегся по всей кровати. Волосы упали на лицо, закрывая обзор, однако мужчине этого было достаточно. Аккуратно закрыв за собой дверь, Баам вернулся на кухню, доставая из нижнего шкафчика сковороду. Решив лишний раз не испытывать себя и своего гостя, он начал готовить обычную яичницу, без всяких сложностей. Через некоторое время ожесточенной битвы с непослушными желтками, Баам всё-таки смог соскрести на тарелки по паре жареных яиц. Облегченно выдохнув, он уселся на стул, устало прикрыв глаза. Он ведь даже не умывался после сна, так что всё еще боролся с желанием рухнуть на мягкие подушки хотя бы на пару лишних часиков. Однако поток его блаженных мыслей прервал шлепающий звук позади, обернувшись, он увидел сладко зевавшего парня, что только что слез с постели. - Доброе утро, Агеро, как спалось?- нарочито елейным голосом пропел мужчина, выжидающе смотря на своего гостя. - Чудесно, всё-таки богатеи хоть на что-то годятся,- не заметив, а может и нарочно проигнорировав взгляд Баама, он плюхнулся на стул, с интересом уставившись на желтое месиво в тарелке. - Знаешь, мне кажется, что эти яйца протухли, давай я лучше заново сдела... Однако Кун резво придвинул к себе тарелку, накалывая на вилку сразу гигантский кусок. Казалось, что весь мир замер в один момент. Баам и не помнил уже, сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз пытался что-то приготовить. Даже в последнее время при всех своих сбережениях он предпочитал либо голый кофе, либо перебиваться бичпакетами, что было гораздо быстрее обычной готовки. Однако увидев, как парень вполне нормально ест его еду, он уж было расслабился, что всё-таки зря в себе сомневался, поэтому, аккуратно отделив более приемлемую часть, отправил ее сразу в рот. Такого ужаса он не испытывал с тех пор, как в студенческие годы они с Ли Су на спор решили съесть живого кальмара. Вкуса не было абсолютно, а консистенция напоминала больше пережеванную жвачку, чем хоть что-то связанное с яйцами. Баам быстро перевел взгляд на юношу, который вполне нормально жевал это месиво, совершенно не переменившись в лице. - Эм, ну как тебе? - На вкус как резина, ты вообще о существовании специй когда-нибудь слышал?- однако он притянул к себе оставшуюся на тарелке "яичницу", снова отправляя ее в рот. Мужчина обреченно улыбнулся, отправляясь ставить чайник. Пока тот кипятился, он вновь окинул парня взглядом, слегка прищурив глаза. Пусть Кун и выглядел слегка неопрятно, однако был на удивление бодр, даже сам Баам, кто по идее встал гораздо раньше, выглядел более заспанным, а его гость же наоборот просто излучал энергию. Решив не забивать себе голову, что и так уже начинает трещать, он быстро разлил кипяток по кружкам, ставя рядом на стол.

***

Свежий ветер приятно обдувал лица двух людей, стоящих на крыльце. Парень стоял у калитки, слегка опустив голову, и аккуратно рисовал кроссовком только ему понятные узоры на еще влажной от вчерашнего ливня земле. Мужчина стоял чуть поодаль, с улыбкой наблюдая за таким зрелищем, не спеша поторапливать своего гостя. Однако тот и сам вскоре прекратил, словно удовлетворившись полученным результатом своей картины. - Что ж, Баам, я всё еще жду тебя в книжном с деньгами за книги,- он хитро улыбнулся, сверкнув голубыми глазами.- Не думай, что я забыл об этом. - Разумеется,- мужчина ответил на его улыбку, чуть погодя добавив:- Ты всё забрал? - Ага, одежду ты потом занесешь, а больше у меня ничего и не было. - Ну, тогда ещё увидимся, Агеро,- он помахал в след удаляющемуся парню, еще чуть-чуть постояв на крыльце. Зайдя домой Баам растерянно огляделся: он не мог найти себе места. Он не помнил, чем он занимался все прошлые годы кроме как постоянно сидел за ноутбуком... Ноутбук. Вдруг обрывки воспоминаний резко ударили в голову. Застонав, мужчина осел на пол, хватаясь за болезненную часть тела. С самого утра его всё никак не оставляла эта ноющая боль, однако ему удавалось ее подавлять. Он не хотел еще больше обременять Куна, который и так для него вчера сделал слишком много. А ведь он так и не спросил, для чего он вообще пришел вчера, однако сейчас это было неважно. В голове словно звенел гигантский колокол, один удар которого расходился по всей голове волнами боли. Баам съежился на полу, с трудом хватая ртом воздух. Всё его тело будто горело изнутри, распираемое каким-то непреодолимым желанием. Бороться. Надо с этим бороться. Баам с трудом дополз до кухни, вскарабкиваясь вверх по выдвижным шкафчикам к раковине. Включив воду на полную, он из последних сил подставил голову под ледяную струю, в надежде хоть как-то облегчить боль. Пульсация усиливалась, словно сотни червей под кожей в один миг забились в конвульсиях, желая прорваться через тонкую плоть наружу. Перед глазами всё плыло, заполняя пространство чернотой. Чернотой, которая протягивала к тебе свои черные конечности, опутывала и звала к себе, затягивала внутрь. Нет. Нельзя поддаваться. Закричав, Баам изо всех сил забился головой о раковину, пытаясь подавить пульсацию, раздавить червей, разогнать тьму. Перед глазами встал образ вчерашнего огня, ощущение касания холодных пальцев. Баам расслабился, отдаваясь этим холодным ощущениям, однако в следующий же миг осознал, что это были черные пальцы смерти. Ноутбук. Надо идти к ноутбуку. Надо дописать шедевр. Надо закончить сцену. Надо забраться на пьедестал. Мужчина улыбнулся, он принял всю боль и отчаяние, он больше не страдал. Наконец-то привычная тьма вновь окутала весь дом. Вот только писатель наконец осознал, что дело было не в солнце или незакрытых жалюзи - всё было в нем самом, и теперь только он может закончить это. На шатающихся ногах он, спотыкаясь, пошел к заветным дверям из темного дерева. Улыбка не сходила с его лица, полностью растворяя в происходящем. Дрожащей рукой, мужчина открыл дверь, кидаясь вперед к заветному ослепляющему белому экрану. Опираясь о стол, он доковылял до кресла, нависая над ноутбуком. Смех сорвался с искусанных губ, однако писатель этого даже не слышал. В глазах отражался лишь заветный белый экран. Экран, который способен подарить блаженное наслаждение лишь одним своим существованием. Дрожащие руки замерли над клавиатурой, однако уже в следующие секунды начали быстро печатать текст. Писатель не видит, что он пишет. Задрав голову к потолку, он не мигая смотрит вверх, заходясь истерическим смехом. Улыбка, увидев которую, обычный человек бы в ужасе схватился за свои щеки, чтобы убедиться, что они до сих пор на месте, не сходит с лица. Писателя трясет, однако руки продолжают писать, набирать те прекрасные, изящные буквы, что он так старательно выписывал на своем идеальном холсте. Писатель смеется, он смеется не видя ничего вокруг, для него существует лишь тьма, в которую когда-то давно он нырнул с головой. Тьма, которой он стал. Вдохновение окатывает его с головой, напоминая звон колокола. Писатель всегда знал, что высшие силы ведут его, ему уже вымощена дорога к пьедесталу, дорога к его заветному бриллианту. Пальцы бегают по клавиатуре, больше напоминая дикую игру пианиста, однако писатель не смотрит на эту игру, писатель ей наслаждается. Изводясь от наслаждения, кульминация скоро достигнет пика, скоро наступит момент полного экстаза, когда кроме писателя и книги в этом мире не останется ничего. Писатель скоро взойдет на пьедестал. Писатель скоро получит свой бриллиант. Бриллиант. Идеальный во всех своих проявлениях камень. Камень, через который можно увидеть душу человека, настолько прекрасный, что способен породить как кровавую войну, так и прекрасное благословение. Идеал. Это идеал. Мужчина еще долго сидел в темноте, задрав голову вверх, улыбаясь только ему видимым картинам. Пальцы тихо печатали текст, словно находясь на реабилитации после безумной игры, устроенной им же самим. Белый экран заполнялся черными буквами, наконец-то скоро всё станет черным, не будет больше тошнотворных пробелов, мозолящих глаза, не будет больше диванных критиков, которые суют свои носы в дела каждой псины, не будет больше ничего кроме его бриллианта. Он наконец заполучит его, покрутит в руках, поднесет к глазами и посмотрит на мир. Он наконец-то увидит этот мир. Мир, который достоин видеть лишь он один. Мужчина дергался на стуле, словно заходясь в конвульсиях, однако продолжал смотреть в потолок, белый потолок, который сейчас был чернее самой смерти. Все кончено. Сцена завершена. Писатель медленно опустил голову на экран, игнорируя болезненные отеки, быстро пробегаясь глазами по написанному тексту. Блаженное наслаждение наконец доходит до своего пика. Белый экран наконец-то стал... Белый. Он до сих пор белый. Улыбка медленно сошла с лица мужчины, проложив огромную черную тень на его лице. Если бы кто-то сейчас увидел этого человека, то мог бы уверенно говорить, что у него не было лица. Лишь сухие искусанные в кровь губы, что теперь не улыбались. Вдохновение. Нужно вдохновение. Писатель медленно поднялся и вышел из-за стола. Рваное дыхание сбивало с намеченного ритма, портя и так отвратительный день. Мужчина не знал, наступила ли за окном ночь или просто он уже ничего не видел. Ноги путались, заставляя тучное тело падать на землю, с каждым разом отбивая себе локти и колени, однако надо идти, ковылять, ползти. Надо добраться до вдохновения, ему необходимо вдохновение. Он шел по дороге, шатаясь из стороны в сторону. Ему нужен был кто угодно. Абсолютно кто угодно. Ему нужна была кровь. "Творчество требует жертв" "Творчество требует жертв" "Творчество требует жертв" В голове звучали слова, сказанные этим юнцом. Этим отвратительным, ничего не понимающим паразитом, который посмел смотреть в сторону творца. Однако слова, сказанные грязным ртом этого паразита, раздавались в голове раз за разом, сбивая с толку, заставляя думать. Думать нельзя. Продумывают сценарии лишь идиоты, не способные рисковать, идиоты, которые никогда не смогут и на шаг приблизиться к заветному бриллианту. Мир. Он увидит этот мир. Неожиданно сквозь черную пелену до писателя дорвался мужской голос. Только после этого он понял, что сидит на коленях посреди улицы. Зрение потихоньку возвращалось, однако красок не было. Всё-таки была ночь, однако это только играло писателю на руку. Через несколько секунд перед ним возник и облик мужчины, который заботливо остановился узнать о его самочувствии. Идиот. Он как раз и станет его вдохновением. Заставить мужчину помочь не составило писателю никакого труда, ведь этот мужчина не был той дешевой шлюхой - он действовал по сценарию. Сценарию, которого не существовало. Писатель никогда не ошибался, даже смерть этого неотесанного мужлана, который еще сегодня утром скорее всего получал наслаждение от вида маленьких детей, играющих на этой детской площадке, предначертана ему судьбой. Нет лучше места для смерти "грязного педофила", чем детская площадка посреди ночи. Это судьба, а за судьбу нельзя карать. Писатель не убийца, он лишь следует священной воле пера. Писатель не может навредить людям, он лишь оберегает их от отвратительных индивидуумов, которые бы только мешались. Писатель создает, а не разрушает. Остановившись посреди площадки, писатель готовился нанести решающий удар, он выжидал момент, когда ничего не подозревающий мужчина повернется к нему спиной. Ведь именно тогда люди наиболее уязвимы, именно тогда, когда они открывают спину, словно в знак доверия, судьба и подсовывает в руки писателя нож. Писатель не убийца, просто у него нет выбора. Месяц отражался на сияющей стали ножа. Самый чудесный момент перед концом. Однако даже такой прекрасный момент можно испортить. Резкий крик пронзил округу, приказывая мужчине упасть на землю, тем самым не дав писателю начать свое творение. Он не нанес удар, тем самым допустив первую ошибку. Раз. За несколько секунд ситуация может в корне поменяться, и писатель это знал, однако ведь это была судьба, а на судьбу нельзя злиться. Это была вторая ошибка. Два. - Какого черта?- писатель грубо развернулся, ища источник крика, однако, когда наконец его обнаружил, то сдвинуться уже не мог. Перед ним стоял тот самый парень из книжного магазина. Три. -Что ты творишь?- голос юноши надорвался, однако он крепко держался на ногах, в отличии он дрожащего писателя. - Кун,- его лицо растянулось в широкой улыбке,- я же обещал тебе, что мы еще встретимся. - Позвольте мне узнать кое-что,- за секунду его взгляд из непонимающего превратился в прямой и суровый,- с кем я сейчас разговариваю? - Оох, Ку-у-ун,- писатель обнял себя за плечи, не в силах сдерживать эмоции. Прошибаемый крупной дрожью, он не мог оторвать взгляда от голубых глаз,- я знал, что ты умный парень. Тебе понравилось наше прощание в кафе? Оно было коротким, однако я до сих пор не могу его забыть. - Заткнись! Не смей говорить со мной так, словно ты - это он! - Кун, я же тебе уже говорил однажды,- писатель подошел к юноше почти вплотную, заглядывая прямо в глаза,- у тебя просто невероятные глаза! Парень не сдвинулся ни на шаг, уверенно встречаясь с чернотой в глубине зрачков. Он знал это, он был готов к этому, однако теперь, когда все его догадки подтвердились, он просто не мог оставаться в стороне. - Они похожи на бриллианты, Кун,- мужчина нежно провел рукой по чужой щеке.- Такие прекрасные. - Не смей меня трогать,- юноша выплюнул эти слова, с силой оттолкнул и так еле державшегося на ногах писателя. Мужчина упал на землю, кусая пальцы от удовольствия. Прямо на него сейчас сверху вниз, как с пьедестала, горя синим пламенем, смотрели два бриллианта. Он просто не мог поверить своему счастью: после стольких лет поисков и исписанных белых листов судьба наконец подарила ему драгоценные бриллианты. Писатель больше ничего не слышал, лежа на земле, он просто смотрел в эти глаза, умирая от восторга. - Баам, прошу тебя,- увидев, что писатель сейчас представляет собой лишь подобие жалкого червя, юноша смотрел лишь в эти черные глаза, ища в них то, что полюбил уже очень давно,- я тебе соврал. Тогда в кафе я тебе соврал, сказав, что люблю твои работы, а не тебя. На самом деле я полюбил тебя еще в тот самый миг, когда прочел ту книгу... Услышав слова Куна, писатель лишь расхохотался, наслаждаясь той болью и яростью, что переполняли его бриллианты. - Не старайся, Кун, он тебя не услышит. -... Еще тогда я понял, что то, что ты делаешь - невероятно. Я восхищался тобой, сидел на всех форумах, да я выучил эту чертову книгу наизусть! А когда я узнал, что ты переехал к нашему магазину и часто там бываешь, я чуть с ума не сошел от восторга. - Мой милый Кун... - Я так обрадовался, что смогу увидеть тебя, однако ты перестал там появляться, под твоим именем начали выходить книги, которые написал не ты, а это жалкое нечто,- парень одарил писателя взглядом, в котором читалась настолько сильная ненависть, что из того вышибло дух. Бриллианты наполнились ненавистью. - Это вообще не книги, а жалкое подобие записок сумасшедшего! Но я все равно их читал, я надеялся найти хотя бы на одной странице то, что было написано твоей рукой. Страницы, наполненные душой и любовью к тому, что ты делаешь! Если бы писатель еще мог дышать, то он бы зашелся в дикой истерике, наслаждаясь каждой каплей, упавшей внутрь этих невероятных камней. Раньше его бы взбесили подобные слова от жалкого ничтожества, однако перед ним стоял божественный сосуд, пьедестал для его бриллиантов. Судьба уже вознаградила его за труды, одарив хотя бы минутой наедине с его мечтой, с его религией. - Прошу, Баам,- на глаза юноши навернулись слезы, которые он так яростно пытался сдержать всё это время.- Время, проведенное с тобой... Мне его хватило, чтобы понять, что происходит, картинка наконец сложилась, но я просто хочу быть с тобой, Баам. Писатель замер в оцепенении. Слезы парня, что омыли бриллианты, заставили их буквально светиться изнутри, отрезав для мужчины путь к реальности. Неожиданно в голове промелькнули незнакомые образы огня и чего-то теплого, однако писатель быстро отогнал их в сторону, наслаждаясь шоу. - Баам, ты однажды сказал, что творчество требует жертв,- голос парня дрогнул, однако в следующую же секунду он уверенно опустился на колени, оказываясь на одном уровне с писателем.- Я готов стать этой чертовой жертвой, Писатель. Тебе так нравятся мои глаза? Хорошо забирай, только оставь Баама в покое! Сердце писателя замерло. Находясь буквально в паре сантиметрах от заветных бриллиантов, он забыл как дышать. Мужчина не мог позволить кому-либо забрать их у него. Отныне эти бриллианты принадлежали только ему. - Мой милый Кун, ты просто невероятен, вот только ты не учел одного,- Он протянул ладонь вперед, нежно проводя пальцами по чужой щеке. Максимально приблизившись к своим драгоценностям, он произнес:- Я навсегда останусь его частью так же, как и он навсегда будет являться моей. Я буду возвращаться, мой милый Кун, я буду возвращаться ради моих драгоценных бриллиантов, помни об этом. Произнеся последние слова, тело мужчины обмякло, однако юноша успел его подхватить. Судорожно всматриваясь в его лицо, он аккуратно поправил выбившуюся из хвостика прядь каштановых волос, и, приобняв Баама за талию, пошел по направлению к дому. Он не знал, примет ли его Баам, да и слышал ли он вообще хоть что-то из его слов, однако он точно, знал, что как бы ни обернулась судьба, он сделает всё, чтобы Баам был счастлив. Даже если это значит навсегда исчезнуть из его жизни. Уходя с детской площадки, никто даже не взглянул на ошарашенного мужчину, что так и остался сидеть на песке, смотря уходящим вслед. Он вряд ли вспомнит хоть что-то из этой ночи, а если и вспомнит, то спишет на сон или алкогольные галлюцинации, а утром вновь вернется на эту площадку, но уже ради других её посетителей.

***

Еле разлепив глаза ото сна, первым, что обнаружил Баам, была спящая на его плече голубая макушка. Пытаясь восстановить события прошлого дня, мужчина обнаружил вместо воспоминаний уже ставшие привычным делом черные пробелы. В который раз понадеявшись на благоразумность спящего юноши, он решил попозже расспросить его о том, что же случилось на этот раз, а пока, аккуратно переложив его голову на подушку, мужчина пошел готовить очередной кулинарный шедевр. Подойдя к раковине, Баам отметил, что она была настолько чистой, какой он её помнил только с момента переезда в этот дом. Окинув диван подозрительным взглядом, он решил не забивать себе голову и достал сковороду. Через некоторое время они уже оба мирно сидели за столом, вновь жуя безвкусное месиво, и разговаривали о мелочах. - Так ты теперь намерен каждый день у меня утром просыпаться?- Мужчина снисходительно хмыкнул, увидев порозовевшие уши. - Неа, только до тех пор, пока не заплатишь за те книги,- юноша закинул себе в рот еще один желтый кусок.- А до тех пор буду постоянно над душой стоять. - Смотри только сам в обморок не упади от такой нагрузки, это ведь ты у нас спец по реабилитации больных,- Баам тихо рассмеялся.- Не расскажешь, что всё-таки вчера было? - Когда-нибудь сам всё узнаёшь. - Господи, что ж я натворил такого, уж не приставал ли к тебе?- он ловко увернулся от удара в бок, подняв руки в миролюбивом жесте. - Валил бы лучше в душ: похож на грязного старикана. - Ладно, Агеро, не злись,- он вновь тихо рассмеялся, растормошив голубую макушку. Зайдя в ванную комнату, Баам подошёл к раковине, включая холодную воду. Сегодня его практически не мутило, однако недавние приступы лунатизма давали о себе знать. Ополоснув лицо, мужчина посмотрел в зеркало на своё отражение, в глазах которого на мгновение блеснул чёрный блеск. Однако Баам был слишком погружён в свои мысли, чтобы это заметить. Ещё немного постояв у воды, мужчина вышел в зал, где уже с кружкой чая его дожидался парень из книжного магазина, который успел за такой короткий срок внести хоть немного света в этот чёрный дом.