Я услышал тебя

Она сидела за мольбертом, изредка отводя взгляд на натюрморт, чтобы сравнить со своей работой. Я сидел с ней рядом, наблюдая, как она сосредоточенно водит карандашом в руках по белому листу бумаги. Одну ногу она взяла под себя, а другую выпрямила. Довольна странная поза. Художники бывают порой сидят в таких, не замечая этого. Марсия заправила за ухо свои шелковистые русые волосы, которые едва доставали до лопаток, и нахмурив свои темные густые брови, слегка откинулась на стуле. Теперь ее голубые глаза смотрели умным взглядом на свою картину, а розовые губы были зажаты в тонкую полоску. Я совсем забыл про свою работу, и принялся рисовать. Набрав на кисточку синюю краску, я аккуратно водил ей по бумаге, стараясь не упускать ни одной детали. Но не стоило мне и порисовать десяти минут, как я снова отвлекся на нее. На этот раз Марсия отвлеклась на сообщение в телефоне. Хоть я и не видел, что происходит в её телефоне, но смог догадаться по улыбке, расплывшейся на её лице. Ей написал её друг Чейз, и по совместительству мой знакомый, который учится в другом крыле колледжа. Мы с ним иногда здороваемся в коридорах, и все, что я о нём знаю — это то, что он очень уж не любит выпускной и не собирается туда идти. Я снова принялся за свою работу. Смыв с кисточки предыдущую краску с помощью воды в банке, я набрал другой оттенок и принялся рисовать красные яблоки, такие же, как щеки Марсии. Спустя пару мазков и нескольких пятен на моих ладонях, яблоки медленно начали проявляться. Марсия к тому времени ответила на отправленное ей сообщение. Я уже было хотел приступить к прорисовке вазы, но заметил, как надоедливая прядь волос выбилась из-под ушка Марсии. Я видел, как она была сосредоточенна на своей работе, и боролась с желанием заправить её за ухо. Я видел, как это ей мешает, и сделал это за неё. Аккуратно заправив выбившуюся прядь за маленькое ушко, я улыбнулся.  — Что ты делаешь? — с ноткой возмущения в голосе проговорила девушка.  — Я тебе чем-то помешал? — спросил я.  — Ты мне помешал, — разочаровала меня Марсия.  — Может. Сходим погулять. вместе? — предложил я, и почувствовал, как пульс участился, а ладони вспотели.  — Нет. Уже поздно, меня пригласил Чейз, — вновь зарочаровала она меня.  — Ну давай, соглашайся. Я обещаю, мы проведём вечер не зря, — посмотрел я на Марсию, а та в свою очередь слегка замешкалась.  — Хорошо, — сдалась она. — Я пойду с тобой гулять, если ты сейчас же отстанешь от меня.  — Вот и договорились, — улыбнулся я. Я вновь обернулся к своему мольберту, но желание рисовать совсем пропало, а на смену ему пришла радость. Я сидел в ожидании сегодняшнего вечера, и казалось что минуты длятся целую вечность. И если бы мне сказали, что мне осталось жить последний день, то я бы провел его в этом кабинете. Наконец-то собрав свои вещи в белый кожанный рюкзак, я, сидя на стуле, размял свою шею и плечи, и рассправил складки на своей черной рубашке. Коротко взглянув на Марсию я произнес:  — Тебе удобно в пять часов?  — Да, конечно, — кинув на меня беглый взгляд, торопливо сказала она. Я вышел из здания. В нос сразу пробился прохладный ветер и запах влажных листьев. На улице моросил дождь, и я начал волноваться за Марсию, вдруг она заболеет по дороге домой. Но помочь ей мне все равно не удастся, потому что я не взял с собой зонта. Медленно шагая по длинным кварталам, я осматривал здания. На большинстве из них обвалилась черепица, а некоторые были совсем новые. И в каждом из них текла жизнь, и я не знал, что скрыто за этими четырьмя стенами. Может, сейчас кто-то, обнимаясь, лежит на диване и смотрит фильм, а другие срываются друг на друге. Может один подросток заперся в комнате, больше не в силах слушать эти крики и ему нужна помощь. Может в этом и заключается вся суть домов- скрыть то, что не положено видеть чужим глазам. Убрав эти мысли из головы, я заметил свой дом неподалеку от меня и зашагал быстрее, чтобы оказаться в теплой и уютной комнате. Резко провернув ключ дважды в замочной скважине, я открыл деревянную дверь. Оказавшись в коридоре, я повесил рюкзак на крючок и крикнул:  — Мам, Фэйт, я дома, — не услышав ничего в ответ, я понял, что нахожусь один. Фэйт — моя надоедливая сестра, с которой мы часто ссоримся, и мне приходиться извиняться первым, чтобы не нарушать наши отношения друг с другом. Пройдя в гостиную, меня встретил мой пёс Тимбер. Я наклонился, чтобы погладить его, заправив рукой свои надоедливые русые волосы назад, чтобы не лезли на глаза. Тот слегка прищурил свои черные глаза и подошел ко мне ближе. Потрепав его по голове, я встал и прошел на кухню. Еще с порога я услышал запах тыквенного пирога, а значит мама совсем недавно приготовила его до своего ухода на работу. Я открыл кухонную дверцу, чтобы достать оттуда ромашковый чай. *** Будучи переодевшись в костюм, состоящий из синего пиджака и брюк, я закрыл дверь на ключ и двинулся по дороге. После дождя асфальт был покрыт тонким слоем воды и с каждым моим шагом слышалось неприятное хлюпанье. Не самая лучшая погода для прогулки с Марсией, но я рад, что она вообще согласилась погулять со мной. Я направлялся к дому Марсии, чтобы встретить её. И чем я был ближе, тем больше разрасталось неприятное волнение в груди, и я пытался отогнать эти навязчивые мысли или же просто забыть о них, что, кстати, не особо получалось. Я знал путь к её дому, потому что мне приходилось один раз идти по нему. Нам однажды приходилось делать вместе проект по биологии. Это не было чем-то примечательным, чтобы рассказывать об этом. Я просто пришел к ней, мы выпили чай в полной тишине, иногда перекидываясь короткими взглядами, перед тем как сесть за проект. И, собственно, после мы приступили к проекту в такой же тишине, лишь изредка перекидываясь фразами. Я уже дошел до её дома и постучался пару раз в дверь дома. Несколько звучных ударов послышалось в помещении и спустя несколько секунд, которые ощущались для меня как целая вечность, она открыла дверь. Она взглянула на меня своими голубыми, как небо, глазами и лучезарно улыбнулась. Я вовлёк её в свои крепкие обьятья, и почувствовал сладкий запах духов. Русые волосы Марсии защекотали мой нос, и я поспешил отстраниться, чтобы не пустить смешок и не вызвать вопросов у девушки. Она отстранилась от меня и закрыла дверь. Я хотел было взять её за руку, или за талию и неспешно идти по улицам тихого Шарлотта и говорить ей всё, что первое придет мне в голову и не боятся осуждения с её стороны. И чтобы Марсия рассказывала то, что произошло с ней за день, и я бы слушал её, не перебивая, наслаждаясь её тихим и спокойным голосом. Я увидел на ней светло-голубую футболку с изображением трубки и с надписью, которая гласила «это не трубка.»  — Это не трубка? Что это значит?  — Это и вправду не трубка, это всего лишь её изображение, — кратко пояснила она. — Куда мы идем? — неспеша проговорила девушка, явно не скрывая свою заинтересованность.  — Узнаешь позже, — улыбнулся я. Я решил пока это подержать в секрете. Марсия выдохнула, разочарованная моим ответом.  — С того момента, как мы делали проект по биологии. Ты ведь помнишь? — поинтересовалась она и взглянула на меня, я посмотрел в её сторону, и она сразу отвела глаза, смущенно улыбаясь.  — Да, — кратко ответил я. Такое забудешь.  — Так вот, — вернулась она к теме. — С того момента мы почти и не разговаривали. Я лишь кивнул в знак согласия.  — И я бы хотела узнать о тебе больше. Что? Она хочет узнать обо мне больше? Пока её слова крутились у меня в голове, я думал, не ослышался ли я. Слова обжигали мне память, снова и снова, продолжая внедряться. Я посмотрел на неё с широко раскрытыми глазами и всем своим видом говорил: «Серьезно?»  — Да, раз мы с тобой гуляем, то было бы логично узнать тебя, — сказала она, слегка пожимая плечами. В голове крутились разные мысли, и я пытался подобрать тот вариант, который бы сделал меня лучше в её глазах, хотя это было не так. Я не был лучшим- ни для неё, ни вовсе. Во мне нет чего то такого, чтобы меня отличало от других подростков, или же я просто не замечал в себе этого.  — Ну и чтобы ты хотела узнать обо мне? — спросил я, так ничего и не придумав.  — Ну. — задумалась она и заправила прядь за ушко, — Например, как ты вообще решил поступить в художественную школу? Я сразу ответил.  — Ну, я еще в детстве не был таким, как всё. Ну. В плане того, что все мои сверстники ходили по секциям по футболу, или же я часто видел, как в соседнем дворе мальчики, играя в басскетбол, готовы были убить друг друга за мяч. В то время как я просто смотрел на них через окно, рисуя очередную незамысловатую картину. В двенадцатый год моей жизни мама решила отдать меня в художественную школу.  — Вау, это круто, — неуверенно сказала она, и я не понял, почему у неё резко сменилось настроение.  — Твоя очередь. Расскажи теперь свою историю поступления в художественную школу — попросил её я, и заметил, как она поджала брови.  — Вообщем, я поступила не по своей воле, а потому, что так захотел отец. Он всегда хотел видеть во мне примерную дочь, чтобы я была хороша во всём. И решил, что так будет лучше для меня. Но я ему сейчас благодарна, что направил меня на правильный путь. — Но это не справедливо, — высказал я свои мысли, волна негодования вмиг захлестнула меня. — Чем бы ты занималась, если бы не отец? — поспешил смягчиться я.  — Зачем мне рассуждать о вещах, которых не изменить? — поспешила ответить Марсия. За эти разговором мы и не заметили, как дошли до набережной. Отлично, туда, куда нам и нужно было.  — Вот мы и пришли.- я посмотрел на неё и улыбнулся. Она медленно оглядела местность и улыбнулась.  — Набережная, — тихо проговорила она, и мне пришлось нагнуться, чтобы расслышать её. На набережной было тихо, не было людей вокруг. Никто из живущих в этом городе не находил набережную красивой, но я же видел в ней что-то особенное. Я нередко приходил сюда, чтобы побыть в одиночестве и разобратья в мыслях. Разобраться в себе. И сейчас я хотел поделиться этим с Марсией.  — Да, — расслабленно прошептал я.  — Мы с Чейзом часто гуляем здесь, — с улыбкой произнесла она. При упоминании Чейза мое сердце сжалось, и я понял, что теряю её. Но я не мог ей признаться, ведь я боялся напугать её, и тогда нашей прогулке придет конец.  — Мм, — лишь тихо промычал я, это всё, что я мог сказать сейчас. Уже стемнело, пока мы гуляли вдоль набережной. Стало намного прохладнее, и я заметил, как Марсия слегка дрожит, но старательно пытается скрыть это от меня. О чем она думала, когда одевала лишь футболку с джинсами? Я быстро стянул с себя пиджак и аккуратно закинул на её острые плечи, приобнимая её.  — Спасибо, — улыбнулась она. Невдалеке от нас заиграла музыка. Я оглянулся вокруг, и заметил уличных музыкантов, которые играли на скрипках. Из их инструментов лилась спокойная и плавная музыка, которая вызывала спокойствие внутри нас. Я взял её за руку, а потом и вовсе прижал к себе, что между нашими телами не осталось ни единого сантиметра. Другую руку я положил на её хрупкую талию, она же свою на мое плечо. Мы стали медленно покачиваться из стороны в сторону, и я думал, как же мне повезло, что я люблю именно её. В этот момент мне казалось, что никого кроме нас нет, только она и я. И я бы отдал все, чтобы он продлился вечность. Вдоволь натанцевавшись, что в легких заканчивался воздух и неприятно спирало грудную клетку, я заметил деревянную скамейку. На вид она была немного шаткой и была исписана первыми буквами какой-то пары, и сосбенно ярко отпечаталась в моем сознании «R+E», было видно, что она была написана подростком с чуть шатким почерком, но видно, что он старался, что через этот очерк он пытался донести всю свою любовь человеку. И я лишь мог мечтать о том, чтобы мы с Марсией написали первые буквы своего имени на этой скамье, и пока я старательно выводил буквы, улыбаясь, она бы смеялась за моим плечом своим заливистым и безудержным смехом.  — Пошли сядем, — вывела меня из моих мыслей Марсия.  — Ага, — на выдохе сказал я. Это все, что я мог сказать сейчас, медленно выходя из мыслей. Мелкими, неторопливыми шагами я направлялся к скамье, в то время как Марсия, слегка повернувшись, от чего подол моего пиджака на ней слегка взлетел вверх, уже присела на неё. Она сидела, сложив руки и улыбаясь. Марсия была совершенно спокойна, в то время как меня распирало от эмоций внутри, и я чувствовал, что не смогу сдержаться. Я присел рядом, слегка отодвигая свой пиджак на ней. Взглянув на неё, я в сотый раз убедился, что она прекрасна. Я аккуратно взял её за руку, будто боясь нввредить ей. Ее кожа была нежной и бархатной, которая отдавала едва ощутимым теплом, но таким родным и таким значимым. И тут я взорвался.  — Марсия, я люблю тебя, — быстро проговорил я. Я хотел, чтобы мой голос звучал намного уверенее, но получилось совсем иначе. И тогда я понял. Понял, что хочу видеть её рядом с собой каждый день. Каждый день просыпаться с ней в кровати, неважно, с одеждой или без неё. Каждый день встречать её, чтобы вместе пойти в художественную школу. Каждый день чуствовать её прикосновения, только скажи, я отдам себя всего. Она лишь шумно выдохнула.  — Мне. Мне нравится Чейз, — после выдоха сказала она. Я быстро обернулся на неё, в надежде, что я ослышался. Пожалуйста, скажи мне, что это все послышалось мне, что я что-то услышал неправильно, скажи, что это неправда. Это было невиносимо. Каждая секунда была хуже предыдущей. Непомерная боль обрушилась на меня мгновенно. Мне казалось, что огонь внутри меня вспыхнул, пламя лижет ребра, грозя выжечь изнутри все тело, и я просто стоял, не способный сказать и слова. Слезы хлынули из моих глаз, и я не боялся плакать при ней. Я не боялся показать свои настоящие эмоции. Я хотел, чтобы она их видела, хотел, чтобы она читала меня как книгу. Поняв, что она больше ничего не скажет, я лишь тихо встал со скамьи, отпуская её руку, которую держал все это время, как и отпуская её навсегда. Лишь напоследок я произнес:  — Я услышал тебя.