В Дождливом Мире.

В ушах звенит, глаза слезятся, а лапы подкашиваются. Я бегу вперёд, перепрыгивая небольшую гальку на дороге. Не слышно ничего, кроме топота моих лап, моего прерывного дыхания и громкого хруста тех самых камней за моей спиной. Большие чёрные лапы превращают в пыль разбросанные после дождя ветки, мусор и осколки всех тех строений, что остались после наших предшественников. Слышится утробное рычание и хрипы моего преследователя. Кажется, что впереди переход, труба, ведущая к спасению, но это не так. Обман зрения. Я в тупике. Ничего не остаётся, кроме как повернуться к врагу и признать, что такая смерть была весьма неприятной. Гигантская пасть медленно открывается, обнажая ряд острых, пожелтевших зубов. Ещё мгновение… - Беляш, проснись! – громкий высокий крик отразился эхом, - Беляш!..       Я открыла глаза. Рядом со мной сидела Картофелина и заглядывала мне в глаза. Она была явно чем-то обеспокоена. Спросонья я не сразу поняла, где мы находимся и куда делись родители и брат. Я быстро окинула взглядом ту коморку, в которой мы уснули перед дождём. Маленькая и тёмная комнатка заставила вспомнить, как дождь унёс нас туда, где не ступала лапа слизнекошки. Я тихо вздохнула и перевела взгляд на сестру. Кошечка дёрнула золотистым хвостиком и немного выпрямилась.       – Проснись! Пора идти. Дождь закончился, нужно найти еды. – Пискнула Картошка и прыгнула к выходу из убежища. Я спокойно прошла следом.       – Мне как-то Чу рассказывал, что далеко от нашего дома, там куда они ходили, жили большие ящерицы, которые могли целиком проглотить его! – восторженно рассказывала малышка.       Я сразу вспомнила Чу и его друзей. Ярко-рыжий слизнекот довольно небольших размеров, хоть для нас, малышей, он и виделся гигантом. Все знали, что Чу – это не полное его имя, а лишь сокращение, хотя никто не знал, как зовут его на самом деле. Не было известно и то, откуда вообще все его знают. Казалось, что он просто появился там из неоткуда и начал жить. Чуша, как его ласково называли, был путешественником. Дали такое прозвище ему и из-за его рассказов о далёких землях, что казались чушью. В голове всплыли его истории, то, как завораживающе он их рассказывал, какое внимание уделял деталям. Вспомнилось и то, как звонко он смеялся, что бывало редко, как светились его большие глаза, отдающие небесно-голубым цветом, как смешно злился, когда кто-то шутил про его рост. Наверное, будь Чу сейчас здесь, он бы придумал, как вернуться домой.       Мысли о друге заставили слепо следовать за сестрой, которая вела нас куда-то. В один момент, раздался встревоженный писк. Я подняла глаза, решив, что что-то случилось с Картофелиной, но тут же расслабилась. Тот звук издала не Картошка, а летучая мышь, что попала в лапы голодному котёнку. Я усмехнулась и начала быстро подходить к товарищам нашего завтрака. Я поймала ещё несколько мышей, и мы принялись кушать.       – Ну вот. Поели, можно и поспать, – довольно протянул золотистый слизнекотик.       – Не-а, – протянула я, – Неужели ты хочешь остаться здесь? Нужно идти дальше. Мы должны найти путь домой!       – Но ведь… но… вдруг Чуша говорил правду, рассказывая о ящерицах? -затараторила Картофелина.       – Вот и узнаем, правда это или детские сказки! – самоуверенно высказала я, быстро вставая. – Идём!       Я торопливо пошла вперёд, искать приключения на свой белый хвост. Маленькая сестрёнка засеменила следом, обдумывая происходящее. В чём-то она была права. Мы были лёгкой жертвой, не имея возможности даже отбиваться, если на нас нападут. Если до этого мы были где-то под землёй, то сейчас мы точно находились на поверхности. Небо над головой притягивало. Почему-то всегда, когда оно было таким же чистым и ярким, мне оно напоминало что-то съедобное, что-то вкусное и очень сладкое. Облака медленно проплывали. Низкие. К дождю. Мы огляделись и пошли вперёд. Впереди была странная постройка, над которой отчётливо сверкала труба-переход. Я прислушалась. Что-то заставило меня напрячься и выглядывать кото-то возле этого сооружения. Всё вокруг казалось мне очень знакомым, но я не могла понять, почему помню каждый камушек. Тишина давила на мозг, не давая мыслить более трезво.       – Я пойду первой, осмотрюсь, а ты следом, если всё нормально, – тихо прошипела я Картофелине, что с непониманием уставилась на меня. Как только я подошла ближе к странному сооружению, я почуяла странный и неприятный запах. Кто-то старался идти незаметно, но выдавала с потрохами вонь, что исходила от него.       – Беляшка, сзади! – вскрикнула сестра.       Я рванула, стараясь не угодить в пасть к своему противнику. В ушах звенит, глаза слезятся, а лапы подкашиваются. Я бегу вперёд, перепрыгивая небольшую гальку на дороге. Не слышно ничего, кроме топота моих лап, моего прерывного дыхания и громкого хруста тех самых камней за моей спиной. Большие чёрные лапы превращают в пыль разбросанные после дождя ветки, мусор и осколки всех тех строений, что остались после наших предшественников. Слышится утробное рычание и хрипы моего преследователя. Я подбегаю к сооружению, что оказалось намного больше вблизи. «Тупик!» - промелькнула паническая мысль в голове, пока я не заметила небольшой проход в стене. Я нырнула туда и поползла. Вскоре, я оказалась наверху этого строения. Только тогда я смогла отдышаться и глянуть вниз. Большой чёрный ящер с зелёной головой и яркими отметинами на спине того же цвета. Он ходил у стены, стараясь просунуться в ту щель, которая стала моим спасением. Я перевела взгляд на сестру. Она смотрела куда-то вдаль, после чего прыгнула вперёд. Я уж было хотела падать к ней, как Картофелина спокойно запрыгнула на шест, а с него пробралась внутрь постройки через небольшую дыру. Я устало вздохнула, видя, как сгущаются тучи.       – Надо бы поторопиться, – вздохнула я, уже ощущая запах сырости. Он пугал до дрожи.       – Так и будешь в небо пялиться? – возмутилась Картошка, пробегая мимо меня.       Я повела ушами и пошла следом. Появился выбор: пойти вверх или вперёд. Почему-то не спрашивая моего мнения сестра побежала вверх и уже скрылась из виду. Мне ничего не оставалось, кроме как следовать за ней.       Так, молча, мы прошли немало. Выбравшись из трубы, мы поднялись по шесту, между прочим, довольно высоко и наконец-то нашли убежище.       Картофелина плюхнулась в углу, зевнула и свернулась в клубочек, как и впрошлый раз, я же легла у неё под боком и тихо шепнула:       – Спокойной ночи.       – И вкусных слов, - добавила Картошка.